На полной скорости

Княжество Монако, 25 мая

Гонка.

Стоять в уголке бокса, прислонившись спиной к стене, и гадать, как скоро все твои внутренности вывернет на пол от волнения. Аслин уже пожалела о съеденном утром сэндвиче и о глотке того противного автоматного кофе — потому что сейчас вся эта еда стояла у неё поперёк горла. Белл прижималась к стенке, словно загнанная кошкой мышь. Скукожилась все, закуталась в свою рубашку и нервно теребила кепку за козырёк. Перед глазами пятнами мелькали оранжевые рубашки механиков, инженеров — и бог ещё знает кого. Всевозможное оборудование, назначение которого Аслин просто не хотела знать, стопки шин, стулья, на столах валялись наушники. Вся эта утварь лишь нечёткие пятна, потому что взгляд Белл цеплялся только за Леона.

Сейчас он уже полностью застегнул свой комбинезон, по самую шею. Возился с проводами наушников, пригладил свои кудрявые волосы, чтобы в следующую секунду скрыть своё лицо за плотной тканью балаклавы. И в этот момент у Аслин всё похолодело внутри.

Когда Леон предложил ей эту маленькую авантюру, втянул её в своё гоночное путешествие, она верила, что это будет легче. С аварии прошло два года, и Аслин сама хорошо была знакома со скоростью. Для неё свист стираемых об асфальт шин должно быть чем-то привычным; для неё звук разбиваемого воздуха должен стать родным. Но её трясло, как перед прыжком с парашютом. Она пыталась дышать, улыбаться, но всё, о чём Аслин могла думать... об аварии.

Да, прошло два года, и Белл должна была бы забыть обо всём; должна была снова сесть за руль автомобиля и просто получать наслаждение. А у неё кончики пальцев холодели в утреннем тепле Монако, стоило только взглянуть на то, как Клин надевает оранжево-чёрный шлем.

Аслин глубоко вздыхает, обхватывает тонкими пальцами запястье той руки, которая сжимала козырёк кепки. Её сейчас просто вырвет от всех эмоций внутри — или она расплачется прямо тут, присев на пол бокса и закрыв лицо ладонями, чтобы ни слышать, ни видеть ничего вокруг себя. Спрячется в кокон и даже не предпримет попыток что-то исправить.

"У тебя же получилось пережить вчерашнюю квалификацию", — говорит внутри её головы голос Леона. — "Это почти тоже самое".

Аслин считала настоящей победой то, что на вчерашней квалификации она стойко осталась стоять на своём месте, пусть ноги её словно прилипли к полу, а тело было деревянным и неподвижным; пусть она стояла без наушников и не наблюдала за происходящем, просто терпеливо дожидаясь, когда всё это закончится. Пусть сердце её стучало, как сумасшедшее, пока она пыталась просто дышать.

Привыкнуть к этому оказалось чуть сложнее.

От визга болидов, пролетающих где-то на треке, сердце пропускало удары. От запаха жженой резины мутило.

Аслин с трудом заставляет себя поднять глаза на Леона, который приподнимает забрало шлема, поворачивая голову в её сторону. По прищуру глаз Белл может понять, что он улыбается где-то там за слоем защищающего его башку материала. Клин поднимает правую руку вверх, показывая большой палец, и Аслин только может выдавить из себя нервную улыбку и слабо кивнуть.

"Всё в порядке" — говорили они одними глазами, простыми жестами. Но где-то в глубине его карих глаз Аслин узнаёт огоньки беспокойства. Лёгкие, едва ощутимые — Леон бы подошёл к ней, но она отрицательно мотает головой, не даёт ему и шага сделать.

Это же так просто. Просто смотреть, а не сидеть за рулём. Просто слышать рёв двигателя, а не чувствовать его.

Глаза Аслин внимательно наблюдают за тем, как Леон выходит из гаража, поправляя перчатки на руках. Белл вжимается спиной в холодную стену гаража, и вдыхает чуть глубже, пока её цепкие глаза цепляются за фигуру лучшего друга. Он упирается ногой в болид, хватается за линии дуг, чтобы легко скользнуть прямо в кокпит. Оранжево-черный болид обтекает его со всем сторон, запирая его в "коконе" металла — это должно было хоть немного успокоить Аслин, но её внутри всю трясло.

"Всего лишь два часа", — мысленно успокаивала она себя, и прикидывала, как быстро с начала старта её хорошенько прижмёт к полу от подступающей паники.

Леон стартовал третьим. Первым — Теодор Делмас. Но Аслин, честно говоря, плевать хотела на Делмаса, пока на трассе был её лучший друг.

— Всё нормально? — Исаак протягивает её оранжевые наушники. — Не переживай. Два часа пройдут так, что ты и не заметишь. Самая обычная гонка.

Дрожащие пальцы обхватывают наушник, но Аслин не надевает их, когда Исаак отходит в сторону. Ещё рано, она не была готова. И смотреть на всё это не могла. Одно дело квалификация, когда никакой борьбы за титул не было, но сегодня даже воздух в гараже был другим. Тяжёлым, сдавливающим лёгкие так сильно, что дышать получалось с трудом. Дерьмо.

Машины выстраиваются на решётке в порядке, который определила вчерашняя квалификация. Светофор загорается красными точками, которые расплываются при взгляде на них. И гаснут.

Знаете, то самое чувство, когда ты только начинаешь засыпать, а потом резко просыпаешься от ощущения падения? Вот сейчас Аслин застыла где-то между "я не хочу просыпаться" и тем самым падением. Рев шир, свист сорвавшихся с места болидов и шума гаража нахлынули на неё так, что в секунду она вообще пожалела, что оказалась здесь. Отрывки комментариев доносились до её ушей, касались её, пробивались сквозь гул бьющегося сердца.

Болиды выруливают по извилистой трассе, которая теряется между плотной застройкой Монако. Ограждение стояло к домам так близко, что это даже выглядело опасно. Узкая трасса изгибалась змеёй, заставляя гонщиков вилять, искать возможность обогнать своих противников так, чтобы их тачка не встретилась с ограждением.

"...Вы только посмотрите, как мастерски Делмас защищается от нападения Ричарса, который просто дышит ему в спину!".

Отголоски комментариев впитываются в мозг, когда Аслин с трудом заставила себя поднять глаза на экран, который был виден с её укромного уголка. Чёрная машина Мерседеса почти вплотную приблизилась к красному болиду феррари, но в повороте Делмас мастерски "срезает" манёвр гонщика Мерседеса, легко увеличива между ними расстояние. Узость трассы просто не даёт и миллиметра для манёвра, но гонщик не сдаётся. Снова давит по газам, не собираясь упускать долгожданную победу. И самое страшное было не то, что чёрный мерседес упрямо следовал по пятам за красной точкой болида перед собой.

Леон тоже попытается победить. Ему будет мало третьего места, и если он увидит возможность для победы... Аслин хорошо изучила повадки друга за двадцать два года. И он не упустит своего шанса.

Аслин уже не смотрит за борьбой первых двух пилотов, цепляясь глазами только за оранжевый болид. Леон легко входил в крутые узкие повороты трассы, не давая ещё одному красному болиду обогнать себя. Белл уже выдохнула. Первая волна паники сошла на "нет", когда всё это стало казаться ей не таким страшным. Высокая скорость болидов позволяла им плавно скользить по извилистой трассе Монако. И это и правда выглядело... не так страшно, как Аслин могла подумать изначально. Большая часть гонки пролетела незаметно, пока Белл выглядывала из своего укромного уголка, вглядываясь в экран, и распознавая среди шума гаража потусторонние звуки.

Разговоры, вскрики, слова поддержки. Грохот инструментов, постукивание металлических колесиков по полу и жужжание сменяемых шин на пит-стопе. Даже когда Леон обгонял своих противников, предугадывая момент, Аслин не было так страшно за друга.

И всё это напомнило ей тот день, когда она сама показала ему то, во что ввязалась. Тёмные улицы Лондона, сверкающие огоньками витрин магазинов — они проносились так быстро, что почти сразу смазывались пятнами. Аслин помнит, как Клин цеплялся за кожаное сиденье новенького спорткара, взвизгивая на каждом повороте, в который заходила Белл с тихим смехом. Он так привык гоняться на картинге, что такие настоящие гонки были для него сродни смерти.

Аслин помнит его широко распахнутые карие глаза, которые постепенно заполнялись хорошо знакомыми Белл огоньками. Она заряжала его этой скоростью, этим драйвом, который смешивался с кровью в венах, когда Аслин давила на газ, обходя машины на дороге.

Под конец они уже смеялись, а Леон нетерпеливо ерзал на переднем сиденье, выкрикивая: "Да обгоняй его слева! СЛЕВА!". Хотя сам он никогда в подобном в качестве водителя не участвовал.

Сейчас Аслин отдала бы всё, чтобы вернуть кусочек этого прошлого.

— Осталась пара последних кругов, точно не хочешь послушать? — Исаак демонстративно кивает на отложенные в сторону наушники.

— Как будто бы никогда не слышала, как Клин матерится, — Аслин пожимает плечами, стараясь этим простым жестом не показать ни своей лёгкой нервозности, ни натянутых струной нервов.

На экранах оранжевая точка болида снова на третьем месте. Феррари лидируют в этой гонке, неистово борясь за первое место с чёрным мерседесом, который никак не отставал от него. Напряжение повисло в гараже МакЛарен, и Белл в моменте побледнела и замерла.

Леон Клин, до этого не предпринимающий попыток на обгон наглого, извилистого Мерседеса, вдруг давит по газам. Оранжевый болид стремительно сокращает разрыв, уходит в сторону внутреннего радиуса резкого поворота трассы, чтобы обойти своего противника, но Мерседес ловко виляет в сторону, проносясь в миллиметре от переднего антикрыла (гугл говорит, что это оно). Леону приходится затормозить, вильнуть, чтобы уйти от столкновения, и черная машина стремительно наращивает скорость.

— Что он делает? — тихо шепчет Аслин, не сводя глаз с экрана телевизора.

Исаак сдвигает один наушник в сторону, сложив руки на груди.

— Чейз дал ему добро на обгон. Хотя достаточно рисковое дело, считая, что противники Клина — Алькал, который на Мерседесе, и Делмас. Они его и близко не подпустят к первым двум местам, — Исаак чуть сощуривает глаза. — Чейз уверен, что в этом году эти двое будут слишком сильно увлечены борьбой между друг другом, так что можно попытаться "нападать". Но... как видишь, плевать Алькал хотел на стратегию Чейза, и быстро приструнил Леона. Ещё немного, и они бы коснулись.

Аслин поджимает губы, снова ощущая липкую панику, скользящую где-то в районе груди, спускающуюся в живот и стягивающую тугим узлом.

— В прошлом году, Алькал был в феррари. Они... не очень ладили с Делмасом. Делмас то с самых первых дней гоняет в своей красной команде, и феррари очень много ставят на него. Он как... ну знаешь, талисманчик. А Алькала они снижали до второго пилота, разрабатывали стратегию под Делмаса, вот он в этом сезоне и гоняет за Мерседес. Те ему все карты в руки дают, даже несмотря на то, что Алькал, как по мне, слишком эмоционирует на гонках, — Исаак увлекается рассказом. — на прошлой гонке, в Японии, он так хорошо подрезал Лина, что тот начал тормозить, а его машину занесло и он влетел в ограждение и даже перевернулся. Весьма опасный противник.

У Аслин внутри всё похолодело от слов Исаака. Она поджимает губы, неотрывно наблюдая за экраном. Леон не переставал предпринимать попыток обогнать чёрный болид Мерседеса, пока Алькал мало того, просто пресекал любые его попытки вырваться вперёд, так ещё и успевал нападать на впереди едущий феррари.

Лидирующие болиды выходят на финальный круг, проносятся со свистом, следуя за клетчатым флагом. Но Аслин, кажется, уже не смотрела на то, как машины проносятся через финишную прямую.

Она легко проскальзывает по стенке бокса, в сторону дверцы в коридор, соединяющий небольшие пристройки друг с другом. Там, внизу, было слишком душно и слишком шумно, чтобы трезво мыслить, а ей нужен был свежий воздух, потому что каждый вдох сейчас давался ей с трудом.

Леон говорил ей, что это может помочь. Что смотря на гонки, ей станет проще воспринимать машины после аварии, но нихера проще не стало. Сердце сжималось, стучало практически в горле, заставляя Аслин морщится, и практически наощупь следовать по длинному коридору паддока, в надежде найти любую дверь, ведущую на улицу. Чтобы просто подышать, чтобы просто прийти в себя. Лёгкие сжимались до боли, заставляя её ускорять шаг. Коридор перед глазами расплывался, когда дрожащие пальцы хватают пластиковую ручку двери, опуская её и дергая на себя.

Небольшая терраса, сейчас пустая была отличным спасением.

Паника двигается вверх, прямо к горлу, срывается тихим хрипом с губ Аслин, когда она хватается за перила ограждения и рвано вдыхает. Слёзы подкатили к глазам, когда в один момент ей просто стало.... страшно.

Дрожащие пальцы стискивали металл ограждения, пока дрожащие коленки подогнулись, и Аслин без страха испачкать джинсу, медленно опускается на колени. Она пытается дышать ровнее, но получается какими-то урывками; пытается успокоить бешено колотящееся сердце, но получается с трудом.

Белл жмуриться, и отсчитывает до десяти, но в темноте закрытых век она видит машину. Слышит не отдалённый гул болидов и рёва толпы, а свист шин по асфальту. Чувствует кожей не легкий ветерок средиземноморья Монако, а резкий толчок в сторону, прижимную силу машины, скрип металла и звук бьющигенося стекла.

Её накрывает так резко — прямо с головой — что Белл не сразу осознаёт, что её всю трясёт, а влага на щеках её щеках, это слёзы.

Аслин рвано вздыхает, опуская голову так, что кончик хвоста мажет по щеке. Волоски прилипает к влаге коже, пока она пытается прийти в себя. Не помогает, это не помогает. Она всё ещё боится, всё ещё слишком много думает о той аварии, чувствует фантомную боль в шрамах на животе и рёбрах. Всё ещё помнит отца за секунду до того, как их машину понесёт в сторону. Ей не следовало соглашаться на это.

Что-то прохладное касается шее совсем немного, заставляя Аслин взвизгнуть и резко поднять голову. София дёрнулась в сторону, и уставилась на Белл, как на дурочку.

— Ты чего орёшь так? — Сакрайа помахала перед её лицом пластиковой бутылочкой с водой. — Я всего лишь принесла тебе воды. Ты какая-то... ну, не в себе?

Аслин медленно моргнула, чувствуя тяжёлые от слёз ресницы. Если так подумать, она, наверное, выглядела просто ужасно. Сидящая на небольшой террасе прямо коленями, вся трясущаяся с мокрыми от слёз щеками.

— Ты не пойдёшь смотреть, как твой друг обливается с ног до головы шампанским? — София поджимает свои накрашенные губки, и на молчание Аслин лишь коротко кивает. — Согласна, жуткая традиция. Они потом липкие такие, просто мерзость. Бери уже эту бутылку.

Тонкие пальцы Белл скользят по прохладному пластику бутылки, тогда как София подцепляет своими пальчиками рядом стоящий разложенный стульчик, обтянутый тканью, и подтягивает его поближе к себе. Она усаживается на него, как королева. Аккуратно разглаживает свою юбку, закидывает ногу на ногу и ставит сумочку рядом.

— Всё в порядке? — София поправляет свои тёмные волосы, солнцезащитные очки. — Ты выглядишь... будто бы увидела свой самый страшный кошмар.

— Да, то есть я...

— Полагаю, что всё далеко от порядка, — губы Софии дёргаются в улыбке, когда она опускает взгляд тёмных глаз на всё ещё сидящую на полу Аслин. — Может, тебе нужен врач? Или что-то в этом духе?

— Нет, нет, — Аслин мотнула головой, предпринимая попытки открыть бутылку воды — казалось, что её оставили последние силы.

София вздыхает, и тянется рукой вниз, чтобы забрать бутылку с водой из рук Белл и открыть её самой. И пока Аслин делала пару неспешных глотков, заглянула в свою сумку, чтобы достать оттуда пудреницу и парочку сухих салфеток.

— Это паническая атака? — София терпеливо дожидается, когда Аслин закрутит бутылку, поставит её рядом с собой и возьмёт из её рук сухие салфетки — пудреницу с зеркальцем она не взяла, так что София убрала её обратно.

— А ты почему не смотришь, как твоего парня обливают шампанским? — голос Аслин всё ещё был хриплым, когда она вытирала мокрые дорожки слёз с щек.

Сакрайа прицокивает языком, закатывая глаза.

— Я предпочитаю пить шампанское, а не выливать его, — она хмыкает, чуть сощурившись на ярком солнце. — Тебе бы сейчас точно не помешало пару бокальчиков, а. Может попросим их не выливать всю бутылку? Девчачьи разговоры под бутылочку хорошего шампанского, пока все эти безумные репортёры будут рвать их на части и задавать им всякие разные вопросики. Звучит, как что-то идеальное, — София опускает очки на глаза, откидывая голову назада и подставляя кожу под мягкие лучи солнца Монако.

— А мне говорили, что ты королева драмы и сучка, а ты сидишь со мной, вдали от празднования и лучшей славы, — Аслин комкает салфетку, выкидывая её в ближайшую мусорку.

— Ну, я и не отрицала эти факты, — София махнула рукой в воздухе. — Но девочки ведь должны держаться вместе, так? И знаешь... ну. У меня тут и подруг то нет. А Адель ты понравилась. Хорошая примета. На самом деле, я просто набиваюсь тебе в подружки, чтобы ты периодически присматривала за ней, — Сакрайа мягко улыбается, кивком головы указывая на стул рядом с собой, который она подтянула поближе. — Знаешь, как-то неудобно с тобой разговаривать, когда ты сидишь внизу. Да и нам бы как следует познакомиться, раз уж мы подружки.

— Я ещё не соглашалась.

— Ну, а я и не особо спрашивала.

Аслин улыбается, приподнимаясь, чтобы опуститься на стул рядом с Софией, которая тут же обращает на неё взгляд поверх дорогих солнцезащитных очков.

— И так, что с тобой такого случилось, что ты сидела тут одна и тряслась, словно пару минут назад не твой лучший друг попал на пьедестал?