Глава 26.
***
За долю секунды я будто снова пережила тот ужас, который происходил, казалось, так давно. Нескончаемые воспоминания, ранее когда-то исчезнувшие, заполонили все мое сознание.
— Пэй, мой дорогой, ну здравствуй, — сдержанно проговорил Эрнест, оголив белоснежные зубы в скупой улыбке. Он махнул охране рукой, указывая в сторону выхода. Они вышли. Было заметно, что мужчину не так интересовал Пэйтон, как то, что парню принадлежит — я. Протянув руку сыну, Мурмаер старший с напущенностью сжал чужую кисть и похлопал меньшего в объятиях по спине. Не успев до конца отстраниться, Эрнест перевел свой взгляд вправо, ровно мне в глаза.
— Я очень рад, что ты приехал, отец, — начал было Пэйтон, как его тут же перебили.
— Я и не сомневался, что ты ее поймаешь.. — с явным наслаждением сказал мужчина, оценивающе водя глазами по мне. — Я бы и сам был рад, но из-за ноги тогда ничего не мог. Да и возраст уже не тот, — хмыкнул Эрнест, потрепав сына по плечу. — Ты сам как?
Во время диалога я не сдвинулась не на миллиметр. Ноги окоченели от страха, пока глаза судорожно бегали по фигурам в гостиной. Я и не заметила, как быстро пролетело время, пока я блуждала в своих мыслях.
— Может заедем в ресторан на ужин? — предложил Пэйтон после воцарившейся в комнате тишины.
— Я совсем не против. Мне лишь нужно переодеться, — улыбнулся мужчина. — Столик я зарезервирую сам. Уж для нас место точно найдется. А если нет, то уже завтра об этом ресторане никто не вспомнит, — искренне засмеялся тот несколько хрипловатым голосом, что дополняло впечатление, которое он производил — наглого богатея. Холодный дерзкий взгляд придавал ему властности. А изящный костюм, сшитый явно специально для его будущего обладателя, не мог скрыть огромную физическую силу Эрнеста. Стоило ему слегка повести плечом, как под тканью начинали играть тугие мышцы. Его тело обладало чудовищной силой, вызывавшей подсознательный страх.
Парень не остался в стороне, но было слышно, как неуверенно звучит его смех на фоне отца.
— Ну и маленькую же квартирку ты себе выбрал, — заметил старший.
— Я не смел покушаться на старое, — отшутился Пэйтон, неуверенно улыбнувшись.
— Неужто ты и впрямь оставил в нашей старой квартире все на своих местах?
— Именно так.
Услышав диалог Мурмаеров, можно было сделать лишь один вывод — Пэйтон не питал искренней радости в приезде отца. Он лишь переживал и по-настоящему боялся какого-либо взаимодействия со страшим членом своего семейства. Но ведь такое поведение парня не могло быть обусловлено лишь положением отца в обществе. Получается, и ему доставалось не хуже нас — питомцев?
Эрнест был самым самовлюбленным и эгоистичным человеком, которого я знаю. Ему льстила его слава и общее повиновение, что было связано с его непосредственной связью с установившимся когда-то режимом «Хозяева/Питомцы», ведь именно его род, а точнее никто иной как его дорогой дедушка, принял этот порядок. Отцу Эрнеста перешли все качества от его отца, соответсвенно в воспитании приемника никакие взгляды не были изменены. Но Пэйтон, к моему глубокому удивлению, не отличался такой напыщенностью и высокомерием, как его предки. В сходства можно было лишь отнести его любовь к бизнесу, жестокость по слухам, и желание подчинять, хотя третье в последнее время уже и не кажется мне таким подходящим к описанию парня.
Устремив глаза в пол, я, сидя на кровати, думала, как же я могла забыть такой травмирующий этап моей жизни. То ли на фоне дикого шока, то ли с помощью обстоятельств, а может я случайно удачно ударилась головой, но каждый кусочек, каждый отрывочек памяти, не считая самого факта побега, испарился. Но навредил этот этап не только мне или моим близким, а и всем питомцам в целом.
Будучи в ярости, Эрнест после всех событий решил настолько взяться за систему охраны, что за год изменил всю систему в целом. Но неудачная вылазка на мои поиски принесла ему сильную травму, из-за чего мужчине пришлось до недавних пор забыть о самостоятельной поимке питомцев в принципе. Оставив бизнес сыну спустя полтора года, Мурмаер-старший принял решение пользоваться своим состоянием и колесил по миру, разбрасываясь деньгами. Из-за глубочайшей обиды и злости, которую он понес после крупного побега в его компании, так и его питомца в том числе, Эрнест не желал больше связывать себя с этим и благополучно отправился на «пенсию», решив, что как раз таки пришло время передать бизнес сыну. В их семье было принято отправлять детей во взрослую жизнь без последующей помощи, поэтому связь они потеряли надолго. Да и Пэйтон не питал особым желанием общаться с отцом, которого он боялся не меньше озверевших медведей.
Внезапное повышение громкости шума в квартире выбило меня из размышлений.
— Т/И! — раздался хриплый крик из гостиной. Я медленно подошла к дверному проему. — Прошло столько времени с моего приезда, — обратился ко мне Эрнест, довольствующе улыбаясь, — а ты так и не поздоровалась со мной, — торжествующе закончил тот, разведя руки для объятий.
Не знаю на что я рассчитывала, думая, что про меня вполне могли забыть, но до этого момента меня не покидала вера в лучшее. Взглянув на ехидную ухмылку старшего, я с ужасом перевела взгляд на Пэйтона, вопросительно, но с долей надежды глянув на парня. По его выражению лица я поняла, что он разделял все мои чувства в этот момент и правда переживал за мое состояние. Но он все же одобрительно кивнул, глазами выражая искреннее сожаление, что означало, что выхода нет и придется выйти из комнаты.
Сделав шаг в коридор, я словно вышла из своего маленького защитного домика, который оберегал меня до этого.
По пути я обнаружила, что совсем не обращала внимания на их визуальную разницу: Пэйтон был немного ниже и, конечно, раза в три тоньше своего отца, что совсем не предавало уверенности. Черта с два! Вообще ничего не придавало мне никакой уверенности. Было ощущение, будто вместо объятий он воткнет мне нож в спину.
Цепкий взгляд Эрнеста провожал меня до самой его груди, пока я не подошла вплотную. Злорадная улыбка не сходила с его лица и как бы говорила, что он все равно победил. Какой же неподдельный страх охватывал все с большей силой с каждым шагом, руки пронзила дрожь. Встав совсем близко, я почувствовала, как крепкие руки меня обхватили. Сильно наклонившись, левой рукой мужчина приобнял меня за талию, а правую положил мне на голову, время от времени поглаживая затылок. Запах табака и необъяснимой силы ударил в нос — тот самый запах, который исходил из него тогда, больше двух лет назад. Он пах так при нашей первой встрече, во время всего моего нахождения в его власти и в тот самый злополучный день, смешав свой истинный запах со смрадом сырости и металла и вкусом крови на губах.
— Даже и не вспомню, когда я видел тебя в последний раз, — отшутился Эрнест с долей сарказма в голосе. Он не забыл. Он издевался. — А что ты меня не обнимаешь? — мужчина опустился ниже. — Ты не рада меня видеть? — пугающе прошептал в ухо, просунув пальцы глубже в волосы.
Я впала в глубокий шок в перемешку со страхом. Как ему вообще могло прийти в голову, что я буду рада его видеть? Его мнение о себе встало наперекор ужасу.
Отведя мысли от жутких воспоминаний, я, замешкавшись, ответила на объятия, приложив руки к спине Эрнеста, почти её не касаясь. Мне не хотелось дать ему понять, что мне страшно, ощути он дрожь в моих руках.
Внезапно он опустил руки и, не дав мне опомниться, оторвал меня от земли, как бы усадив на одно из своих предплечий. То ли специально, то ли подсознательно, но мужчина выбрал именно правую сторону, которая была дальше от Пэйтона. Именно в этот момент я почувствовала всю безысходность ситуации и свою беззащитность перед этим человеком. Он как будто своим, казалось бы, неважным движением выстроил пропасть между мной и парнем. Сразу же встретившись взглядами с Пэйтоном, я уловила в нем искреннее сожаление. Он знал. Знал, что было тогда, в тот день, когда я сбежала.
Но почему младший из Мурмаеров такой? Ведь он тоже рос в этой среде, видел всю жестокость, был обучен рвать и метать. Его отец должен был внедрить сыну превосходство не только над питомцами, но и над всеми живыми существами в целом, показать ему, что значит «не чувствовать жалость». Неужели он и правда другой? Но как же, если в приюте, узнав имя моего хозяина, все приходили в ужас и говорили, какой же он изверг. Но ведь он не такой. Безусловно, в нем должны были присутствовать отголоски предков, но.. Он ведь мог их победить, измениться, верно?
— Смотри, да она совсем не выросла, — обратился к Пэйтону мужчина, слегка подбрасывая меня в воздухе.
Парень поднял уголки губ в фальшивой улыбке, стараясь не показать своего волнения.
— Ладно, надо бы уже идти, а то я совсем проголодался, — Эрнест засунул левую руку в карман и развернулся, не поставив меня на землю. Сердце вырывалось из груди. Нет! Я не поеду с ним!
— Может всё-таки оставишь Т/И? — отшутился Пэйтон. — Все-таки нам тоже надо собраться, — снова улыбнулся тот.
— Ой, — саркастично изумился мужчина, — я совсем забыл! — медленно опустил меня на пол в ноги младшему Мурмаеру.
Только почувствовав землю, я отошла чуть за спину Пэйтона, нервно сжав его рубашку сзади пальцами. Мне страшно.
— Тогда в 7 часов на Кросби-Стрит, — Эрнест пошел к выходу, доставая телефон из кармана, — не опаздывайте, — дверь захлопнулась.
Больше минуты мы провели в тягостном молчании, не отрывая взгляда от двери. Нужно было убедиться в том, что он ушел.
Одинокая чистая слеза стекла по моей побледневшей щеке. Это все не должно быть правдой.
Мы молча сидели на диване в гостиной в томном ожидании предстоящей поездки. Парень, надев свой самый приличный костюм, откинулся на спинку и закинул голову вверх, морща лоб от яркого света из окна, который иногда достигал его лица. Я сидела прямо, оперевшись руками на ноги. Мой пустой взгляд был устремлен в пол, в то время как мысли были далеко за чертами квартиры, города, мира.
За полчаса мы сказали лишь пару слов: его тихое «Прости» и мое «Это все неправда».
Внезапно Пэйтон поднял голову и отпрянул телом от дивана. Его теплая рука опустилась мне на спину.
— Все в порядке, — в полголоса ответила я на явно застрявший на языке у парня вопрос. — Все в порядке, просто... — я сжала кулаки. — Он меня убьет, а не убьет, так доведет до полусмерти. Я не хочу... — глаза вновь заслезились.
— Т/И, он тебя не тронет. Я клянусь, — заверил меня парень, положив свободную руку поверх моей.
— Тогда он убьет и тебя, — отрезала я, взглянув мокрыми глазами на Мурмаера.
Парень лишь тихо заключил меня в объятиях и прошептал: «Он тебя не тронет».