Глава 25.
***
Приглушенный щелчок, прозвучавший после непосредственного соприкосновения расслабленных пальцев господина Мурмаера с ручкой роскошного автомобиля, разбавил городской гул и перебил певчих птиц. Приоткрыв заднюю дверь все с той же правой стороны, парень своими блестящими глазами пригласил меня внутрь. Не успев еще усесться в кресле, я услышала захлопывание и обнаружила, что шатен оставил меня и пошел вперед, на свое место водителя.
Я взглянула на него изумленными глазами через зеркало заднего вида, продолжая медленно усаживаться на сидушку.
— Чего ты так на меня смотришь? — поинтересовался тот, уловив мой взгляд. — Ты не сможешь пристегнуться сама? — отшутился, развернувшись ко мне, в заднюю часть салона.
— Да нет.. Нет.. — быстро отмахнулась я и принялась упорно просовывать руки через ремни.
Приподнятые брови парня, горящие, карие, как крепкий кофе, глаза и широкая, сдержанная улыбка. Каждый элемент на лице дополнял друг друга и делал его совершенным.
Сделав глубокий, но нежный вдох, хозяин принял решение помочь мне: вытянувшись, протянул одну руку, придерживаясь другой за кресло соседнего сидения.
— Ну и как тебе Мейсон? — ехидно ухмыльнувшись, внезапно бросил Мурмаер.
— Скажи често.. Он гей? — после недолгой паузы тихо пробубнила я, подавая парню одну из деталей ремня.
— Хаха! — услышала я в ответ, это не просто смех, он удивился. - А с чего ты это взяла?
— Его взгляд.. То, как он смотрит на Лиама.. — задумчиво протянула, прикрыв глаза. — Такое ощущение, словно он готов был уложить его прямо на столе.. — тихо, поднеся свою голову к уху нависшего шатена.
— А ты бы хотела поучаствовать?
— Фу! Что?! Да ни за что! — выкрикнула я, отталкивая от себя ухмыляющуюся морду парня.
— Ладно, ладно, я шучу, — нежно посмеялся шатен и схватил руль.
Мы не спеша выехали с парковки и уже по знакомым мне улицам направились домой.
— И так, пришло время вернуться к той самой теме, с которой мы начали этот день: мы поедем покупать новый ошейник или нет?
Не успев еще обдумать свой ответ, лишь только приоткрыв рот, я увидела на мониторе автомобиля входящий вызов, а уже через долю секунду по всей машине распространилась настораживающая мелодия классического звонка.
— Прости, Т/И. Погоди минутку, — указательный палец коснулся зеленой кнопки на экране.
— Господин Мурмаер! — послышался запыхавшийся и уже знакомый мне мужской голос. — Мне только что.. — юноше словно не хватало воздуха. Казалось, что он пробежал несколько миль. — Только что передали..
— Господи, Джордан! Отдышись и скажи спокойно! — взволновано рыкнул парень, не отводя взгляд от дороги.
— Эрнест прибывает сегодня! — на выдохе выдал парниша.
Лицо шатена резко побледнело. Рука, державшая тогда руль, точно хотела задушить его. Тело вжалось в кресло.
— В каком смысле?.. — выдавил из себя тот. - Джордан.. Не молчи!
— Сэр, он желает видеть вас сегодня вечером!
— Вечером?! Ты предупредил всех?
— Да, — все еще не отдышавшись тараторил юноша, — именно это я и делал.
— Спасибо. Я еду, — отрезал шатен и повесил трубку.
Что-то знакомое было в этом имени. Казалось, словно я слышала его и не раз, но вытащить из своей головы подобные воспоминания не могла. Эрнест, откуда же я тебя знаю?..
Горячие, крепкие руки приподняли меня за подмышки и притянули к себе, я оказалась около полуобнаженной груди парня и слышала, как его железное сердце лихорадочно колотилось. Поспешно прикрыв, даже практически захлопнув дверь автомобиля одной рукой, шатен опустил меня на землю.
— Шустрее, шевелись, — взволнованно отрезал тот, подталкивая меня руками вперед и, как следствие придавая бóльшую скорость. Мы вошли через прозрачные, автоматические двери, пробегая всех посетителей. Внезапно из прохода показался летящий навстречу силуэт, это был все тот же взволнованный и очень напряженный Джордан. Ощущение, что с момента звонка он ни разу не садился.
— Господин Мурмаер, вы здесь! — задыхаясь, все еще на лету отчеканил юноша. — Я зашел в бар, в магазин, проконтролировал парковщиков, обошел второй и третий этажи, — загибал пальцы по порядку, — остается питомник. У вас я, к сожалению, еще не успел убраться, — все это время он буквально бежал за нами.
— Ничего, спасибо, Джо. Мы сами.
Юноша быстро попрощался, отнекиваясь от какой-либо благодарности, и свернул в другую сторону.
— Чтоб я без него делал, — тихо пробубнил себе под нос хозяин.
— М? — промычала я, стараясь выяснить то, что сказал парень, ибо не расслышала.
— Да ничего.. — чуть ухмыльнувшись проговорил тот и распахнул дверь в квартиру.
— И так, — кладя ключи на тумбочку и запирая за мной дверь, — сейчас нужно убраться и переодеться. Я дам тебе тряпочку и будешь вытирать пыль, на тебе туалет и спальня.
— Я закончил! — радостно, но в то же время измучено и все так же взволновано вскричал парень, врываясь в спальную комнату, где находилась я. — Ты все?
В ответ я лишь положительно кивнула.
— Времени у нас нет, — открывая шкаф, — поэтому возьми это и.. это — чистый набор одежды, — шатен, не поворачиваясь, кинул мне аккуратно сложенный белый комок вещей. А сам принялся стягивать с себя полупрозрачную рубашку.
Через несколько минут мы стояли чистые и опрятные, рассматривая друг друга. Неожиданно в коридоре послышались протяжные, медленные шаги. Шатен ухватил меня обеими руками за плечи и наклонился так, что был со мной на одном уровне (встал на одно колено).
— Т/И, прошу.. Сейчас я полностью рассчитываю на тебя, — Мурмаер прикрыл глаза на несколько секунд. — Прошу, делай все, что я тебе скажу. Не проверяй меня и себя, сейчас это нелепо. Ты же знаешь, кто это. Доверься мне.. Обещаю, я не буду делать ничего плохого, — сжал мои плечи чуть сильнее, его руки дрожали, я ощущала это. — Только прошу — делай все, что я тебе скажу, — парень закончил диалог, с надеждой взглянул мне в глаза, поправил бирку на моем ошейнике и быстро побежал к двери.
Раздался стук.
Я все также стояла посреди дверного проема в спальню, раздумывая слова, сказанные хозяином несколько секунд назад. Кто же такой этот "большой мужчина"? И откуда я его знаю? А дверь словно специально медленно открывалась..
Но вдруг я увидела силуэт трех сердито одетых людей. Двое из них были практически одинаковые. Предполагаю, что эта пара являлась охраной последнего — того, что шел по центру. Казалось, словно я видела его где-то.. Яркие скулы, прикрытый, грозный и опущенный взгляд, широкая, пугающая улыбка и густые черные волосы, которые едва прикрывали завиток уха. Эта скользящая, грациозная походка, мускулистая грудь и соответствующие ей накаченные руки, на которых выступали синие, яркие вены. Я вспомнила тебя, Эрнест.
***
Протяжный скрежет по металлу чудовищно давил на уши. Отломанный от какого-то сооружения железный штырь медленно проходил по металлической вставке в стене, оставляя за собой волнистый след.
Прикрыв рот двумя руками, я закрыла веки и с усилием сжала глаза от внутренней боли, дабы разогнать наводнившие сознание чувства.
— Ты же понимаешь, что скоро все это закончится?! — кричал мужчина в рванной рубашке, запачканной грязными бордовыми следами. Синие выпуклые вены доходили от лба до самых висков, от локтей до фаланг пальцев. Искусанные от злости, а может и переживаний губы были стиснуты и больше походили на пару кроваво-красных дрожащих нитей. Длинные, мощные пальцы все в тех же алых красках сжимали холодный металлический предмет, который впивался в кожу и холодил все тело до самых костей, — Понимаешь?!! — со всей силы замахнувшись на торчащую из стены трубу, черноволосый мужчина произвел стремительный удар, создав при этом оглушительный грохот, словно стены поддались давлению и одновременно рухнули.
Мое тело также было не готово к такому резкому ноющему звуку и дернулось, участив при этом дыхание.
— Я поймаю тебя и аккуратными, большими буквами вырежу на твоей гладкой, белоснежной коже имя человека, которому ты принадлежишь.. — яростно кричал тот, представляя, как воплощает свои безумные желания в голове, — А знаешь чье это будет имя?! — приподняв уголки сжатых губ, воссоздав вымученную улыбку, которая больше походила на отчаянную, пугающую гримасу, задал вопрос в мглу черноволосый мужчина, вероятно, даже не ожидая ответа. — Оно будет моим! — оголив белоснежные зубы, словно поражаясь собственной гениальности, он продолжал довольно улыбаться. — Моим!.. Эрнест Мурмаер! Я позволю выбрать тебе место.. Какое тебе больше нравится? — начал тот, шатаясь из стороны в сторону, словно проверяя каждый угол. — Может.. шея? — я слышала, как громоздкие шаги медленно приближались, — Или спина? — шаг за шагом я находилась ближе к своей смерти, а он ближе ко мне, к дрожащей и напуганной мне, — А может..
Грохот. Яростная волна, прокатившаяся по стенам после тяжелого удара, на своем пути снесла кусок отсыревшей штукатурки, все это время жалко болтающейся на потолке в комнате. В комнате, где была я. Звук отпрыгнул от стен и разразился по всему вытянутому помещению, давя на голову с неумолимой силой. Тянущиеся глухие шаги молниеносно превратились в отчаянный, дикий топот.
— Ха! — он вошел.
План действий инстинктивно собирался в голове, запутывая мозг еще сильнее, не давая разумным мыслям прийти в голову. Животные черты взяли верх:
Бей, беги, замри...
Бей, беги, замри...
Бей, беги, замри.
Беги.
Оперевшись рукой на стену, я поднялась на ноги, ощутив дикую, острую боль в мышцах, смешавшуюся с дрожью в коленях и во всем теле в принципе. В состоянии шока, когда бежишь от опасности, мало внимания уделяешь таким, как казалось ранее, важным вещам, зовущимися чувствами или болью. Выжить. Выжить — это все, что интересует организм, когда он видит настоящую опасность. И именно такой являлся Эрнест.
Он бы не убил меня. Ни в коем случае. Я ведь трофей и стану еще более ценной, если он победит снова. Но, попадая в руки такого человека, самым разумным решением будет смерть — несчастный случай или самоубийство. В иной ситуации мысль о том, что лишение себя жизни сравнимо с спасением звучало бы как абсурд или бред сумасшедшего.
Попадись сейчас, самым лучшим подарком в знак милосердия можно было назвать только смерть.
Рывком преодолевая перевернутый диван, прежде ставший для меня укрытием, ибо располагался он около выхода, я выбегаю из комнаты, уже не давая себе отчета о возникшем из-за меня шуме. Единственное, что я заметила краем глаза, это аккуратно обстриженный затылок мужчины, остановившегося около отпавшего куска штукатурки в другом конце комнаты. Окровавленная рубашка закатана до локтей. Широкие плечи уверенно расправлены, увеличивая и так мускулистую грудь.
Лишь только я ступила за порог, за спиной сразу же раздались быстрые шаги, почти мгновенно перешедшие в бег. Сейчас моей надеждой считаются те три секунды форы. И либо я пользуюсь предоставленным мне шансом, либо почти в бессознании шепчу мольбы прощения человеку, который того не заслуживает даже в своих собственных мечтах.
Цокольный этаж мне знаком прекрасно. В подвальном помещении, кажется, я проводила больше всего времени, а после того, как Эрнест почувствовал, что что-то не так, отправил меня сюда со словами: «Я знаю, что тебе все известно.. Если сейчас случится какое-то говно, ты будешь первой в списке! Ты же понимаешь, про какóй список я говорю!»
Мне предстояло пробежать длинный коридор, затем лестница, дверь и главный холл, откуда все питомцы и сбегали сейчас.
На побег согласились не все. Совсем не все. Каждый боялся только одного — гнева хозяина. Даже страшно, что за такой короткий промежуток времени, когда господствовать стали хозяева, они сумели нас так запугать. Человек 20 из нескольких сотен бежали, в том числе Раф, Луи и Мишель.
Преодолеть осталось всего несколько метров. В глаза уже били блики из отверстий в двери наверху лестницы. Именно этот свет сейчас сравним с солнцем: словно бы поднявшись и распахнув дверь, я сразу же окажусь на свободе, где никто меня больше не достанет, где спокойствие и тишина, где каждый сам себе хозяин.
За спиной раздается неприятный грохот: Эрнест разжимает пальцы, избавляясь от лишнего груза. Металлическая балка падает, отскакивая назад. Из под ног вылетают брызги, отлетая во все стороны и издавая звук хлюпанья.
Внезапно я чувствую, как рубашка оттягивается назад. Сильные цепкие пальцы сжимаются на воротнике. Мужчина остановился, лишив скорости и меня. Я лечу вниз, пока от стен отражается гулкий смех, который словно твердит «Это же было очевидно. Я победил». Затылок пронзила сильная боль. Пусть спиной я и чувствовала, что лежу на земле, пока моя прежде белая рубашка впитывала воду и грязь с холодной плитки подвала, но в мыслях будто бы еще летела вниз. Свет в глазах тускнеет. Все темнее и темнее..
Что-то теплое обвивается вокруг моей шеи. Нет, сейчас не время спать! Только не сейчас! Проснись! Резкий рывок еще боле приводит меня в чувства.
Эрнест сидел на корточках, широко расставив ноги, и улыбался — воплощение абсолютной власти, и он чувствует.. чувствует эту власть каждой частичкой своего тела. Одной рукой мужчина сжимал мое горло, а вторую положил на свою ногу.
— Знаешь.. — начал Эрнест, — А ведь я думал ты здесь не причем, — бросил взгляд на дверь из подвала, откуда все еще были слышны топот, крики и бойня.
Не обращая внимания, я старалась ослабить хватку, вжимаясь руками в цепкие пальцы на шее. Эрнест сжал горло еще сильнее.
— Да на что ты надеешься? — сквозь зубы процедил тот, встряхнув меня той же рукой, — Я слишком много давал тебе шансов, дорогая.. — он приблизил меня еще ближе, от чего я уже четко ощущала его учащенное дыхание, — И побереги слезы, они тебе еще пригодятся, — оскалил зубы в торжествующей улыбке.
Я и не обращала внимания, что с того момента, как это все началось, я не переставала плакать.
Пусть это все окажется сном. Прошу.
— За ошибки приходится платить, ma chère* (с франц. «моя дорогая»), а за такие вольности терпеть свои главные страхи. Это не очень красиво делать здесь, но я не могу.. — Эрнест, отпустив меня, поднялся на ноги, — больше ждать.. — снова оголил белые зубы.
Он расстегнул первые три пуговицы рубашки, после чего его руки опустились к поясу. Пальцы сомкнулись на бляшке ремня и принялись снимать его.
Я поняла. Поняла о чем он говорит. Я начала отползать назад, но удар головы был настолько сильным, что все еще временами плыло передо мной. Больно..
— А ты пока выбирай, где мы будем писать мое имя, — мужчина поднял голову и пошел в мою сторону.
— Нет! Нет! НЕТ! — кричала я, все еще отползая назад, поднимаясь по ступеням.
— Хочешь написать «Эрнест, нет!»? — изумился тот, будто это была обычная беседа, — Интересно. Но мы обсудим это после.. — улыбнулся тот, уже наклоняясь ко мне.
Конец. Я ведь была так близка. Вот же он — выход, всего десяток ступенек! Солнце светит мне в затылок, подогревая волосы.. Но этого тепла недостаточно, чтобы согреть мое околевшее от холода и страха тело. Холодные лужи, окрашенные красным, все сильнее впитываются в еще прежде белую рубашку.
— Эрнест, пожалуйста!.. — в отчаянии кричу я, пока ледяные сильные руки старались ухватить мои ноги.
— Когда это я стал Эрнестом? — насмешливо, — Для тебя я всегда хозя..
Глухой удар. Банка из под газировки, отскочив от затылка мужчины, упала слева от наших тел и начала медленно скатываться по ступеням.
Не могу описать, сколько ярости тогда было в его глазах. Что бывает, когда зверю не дают насладиться триумфом?
Эрнест медленно повернул голову назад. В дали коридора стоял небольшой парнишка в порванной рубашке, крепко сжимая в правой руке еще одну банку. Издалека было видно, как его ноги дрожали, но он стоял как вкопанный, продолжая смотреть в нашу сторону. Парень резко начал замахиваться снова, как вдруг Эрнест сорвался с места. Загородив свою голову рукой, мужчина пошел в сторону меньшего, а затем, в последний момент, сорвался на бег. Банка отскочила от защищавшего голову предплечья и упала в лужу, разбросав брызги от воды в сторону. А через мгновенье, схватив обеими руками парня за горло, Мурмаер-старший бросил его на землю, вместе с ним сразу же опускаясь. Сев меньшему на живот, при этом обездвижив его ноги, мужчина принялся кулаками выбивать из парня жизнь.
— Бен!! — в ужасе крикнула я, почти ничего не видя от слез.
Я сидела все также, содрогаясь под каждый новый удар. Снова и снова, снова и снова.
— Беги!.. Т/И, беги!!.. Быстрее.. — старался кричать тот меж ударов, но был все тише и тише.
Выйдя из состояния шока, я развернулась и, поскальзываясь, рванула наверх. Схватив ручку, развернулась. Из носа и рта Бена текла непрекращающаяся струйка крови. Мужчина правой рукой за шею приподнял голову парня. Левой заламывал ему локоть.
— Что, блядский идиот, вынес свою жопу из питомника, да? — хриплый голос эхом пронесся по всему подвалу.
Приложив руку ко рту, я открыла дверь. За это время звуки топота прекратились: время, которое мы отводили на побег, подходило к концу. Вот-вот и прибудет подмога хозяев. Грязь и мусор, валявшиеся на земле, торчащие ноги недышащего охранника за стойкой и неживая пустота главного холла навивали чувства тревоги.
Внезапно я услышала топот. На звук моих шагов бежала заплаканная Мишель.
— Т/И! — завыла та, бросившись со всех ног в мою сторону, — Господи, уходим, быстрее! Я думала ты..
— Бена больше нет, — перебила я, все еще видя перед глазами ту сцену из подвала.
— Еще троих нет. Без потерь никак. Быстрее! — с улицы закричал Раф, сцепляя руки, чтобы нас подсадить на забор.
— Мишель.. Он умер на моих глазах..
— Т/И, идем. Всё в порядке.. — поддерживала девушка, хотя в голосе была слышна жуткая боль.
Я оперлась ногой на скрещенные руки парня. Яркие лучи постепенно подсушивали мокрые пятна на моей одежде, распространяя мягкое тепло по телу. Зажмурив глаза от света, я подняла голову наверх. Теперь солнце и правда означает свободу.