Сорока

Горящее дерево в камине постреливало и издавало шипящие звуки. Пламя вырисовывало свои узоры, приплясывало и лишь иногда вспыхивало с новой силой. Под тихие и успокаивающие звуки камина, память рисовала недавно прожитые моменты.

Гарри гулял в саду и рассматривал труды домовиков, розы росли на удивление слишком прекрасными, даже Лорд это заметил, пока медленно шел за неугомонным Поттером. 

— ...так я и попал в Министерство. А там меня Авроры допрашивать начали. Странные они люди, думают, что все дети моего возраста должны в школе учиться... — рассказывал мальчик.

— А разве это не так? — - заинтересованно спросил Том. А Гарри только фыркнул:

— А то ты не знаешь, Министр? — Риддл непонимающе вздернул бровь, а мальчишка, который постоянно оборачивался и наблюдал за реакцией собеседника, остановился. — Я столько детей видел, которые не учатся в школе. Не все семьи могут позволить образование. В Хогвартсе учатся только богатенькие, если ты не знал.

— А ты не думал, что школа предоставляет бюджетные места для малоимущих детей? — насмешливо спросил Лорд.

— На каждый курс по десять человек, — пожал плечами Гарри, констатируя факт. Сам он когда-то подавал заявку на бюджетное место, но ему отказали, поэтому Поттеру пришлось остаться на почти что родных улицах. Во всяком случае, когда ему исполнилось одиннадцать, мистер Вурвак спас его от нищей жизни на улице и дал работу у себя в аптеке, научил варить зелья и подготавливать ингредиенты. — Меня не взяли из-за того, что за меня некому было поручиться.

— Почему же? — Лорд проявлял искренний интерес к своему собеседнику. Глубоко в душе, он знал, что этот мальчик — сирота, потому что его взгляд был такой... Смотря в эти глаза, Том Риддл видел самого себя в юношестве. Казалось, что Гарри далеко не пятнадцать лет, в его взгляде читалось понимание и осознание того, что жизнь не собирается принять его с распростертыми объятиями. В этих изумрудах отражался жизненный опыт и яркий огонь, который вел ребенка к лучшей жизни: надежда на хорошее будущее и, — что неудивительно, — стремление показать себя. Да, у маленького Поттера все ещё впереди.

— Я жил на улицах. У меня нет семьи, нет дома, думаешь люди бы не стали смотреть на это дико? Для них, всех этих Лордов и Леди, я не больше, чем мясо на убой, в их глазах я обреченный смертник. Никто. Я бы и сам не стал бы путаться с этими людьми. Но...

— Но ты здесь, — продолжил Том за него, подцепляя тонкие пальцы собеседника и переплетая со своими, — в твоём распоряжении тонны книг из библиотеки.

— Я не об этом, Том! — Гарри выдернул руку и посмотрел в серые глаза, которые следили за ним с научным, жадным интересом, словно наблюдали занимательный эксперимент. — Я говорю о том, что в Магической Англии куча волшебников, которые просто не обучены. Неучи! Которые могли бы быть обучены, которые могли бы занимать различные рабочие места! Большинство бы из них не были бы пьяницами, а могли бы послужить государству!

Том после этого разговора задумался об улучшении качества образования в Англии и дал распоряжение для нововведений в этой сфере. Так же мужчина задумался о создании детских домов для детей-волшебников, ведь сам он помнил, какому насилию те подвергался со стороны отвратительных маглов.

Огонь вновь полыхнул в камине, задавая новый ритм для танца, а вместе с этим навеивая другое воспоминание...

Звезды поочередно загорались на небе, освещая собой новые просторы. Лунный свет пробрался в окно гостиной, в которой сидел Том. Он медленно просматривал письма, делая пометки на бумаге. Казалось, что он читает какое-то очень важное послание, которое заставляло глубоко задуматься и поразмышлять, от чего между его бровей пролегла складка.

Гарри долгое время стоял в проходе и наблюдал за Риддлом, опираясь об косяк и сложив руки на груди. Пока его не заметили, или делали вид, что не заметили...однако мальчику хотелось быть замеченным, ведь до этого он провел весь день в библиотеке и еще несколько часов наслаждался розами в саду; из-за своего загруженного дня и нескольких дней без разговоров с живыми людьми Гарри уже начинал сходить с ума. Временами он даже говорил сам с собой, что несомненно было странно.

Красться для Гарри было обычным делом, а быть незаметным... (Ну, автор бы сказал, что это его абсолютная стихия, в которой мальчик чувствовал себя, как селедка в Тихом океане). Так вот! Он медленно и не на редкость тихо подошел к дивану, на котором сидел Самый Темный волшебник столетия, положил свою тонкую, ещё почти детскую ручку на спинку дивана; и она была сию же секунду перехвачена мужской, более сильной рукой. В этот момент Поттера неожиданно, а может быть и ожиданно («ожидаемо» — для всех тех, кто любит русский), потянули вниз и завалили на диван. Гарри тут же попал в теплые и уютные объятья Тома.

Риддл удерживал несколько секунд брыкающегося мальчика в руках, прижимая его спину к своей груди, и нежно-нежно целовал в макушку. Гарри точно такого не ожидал.

— Мистер Поттер, неужели вы думали, что я не почувствую вашу магию прямо у себя под носом? — насмехался Темный Лорд над ребенком. — Вы столь наивны и глупы...

— Министр Риддл, мне казалось, что вы уже слишком давно убедились в верности ваших слов, — Гарри тут же поймал эту игру, сильнее вжимаясь в теплую грудь и немного поерзав на коленях у волшебника. Зеленоглазке хотелось нервно поправить челку, которая спадала на глаза, однако он понял, что его руки были скрещены на его же собственной груди, и удерживались крепкими объятиями Тома.

— Да, дитя, ты слишком невинное и глупое создание, однако не без мозгов, —  прошептал прямо на ухо возлюбленному эти слова Риддл. — Сколько потенциала я вижу в тебе...

— Мммм... — простонал Гарри, когда нежный поцелуй коснулся его уха. Тут же стало жарко, и появилось желание увидеть лицо собеседника, но сила и давление, которое на него оказывали, было трудно преодолеть.

— Не сопротивляйся мне...

Лорд Воландеморт вынырнул из своих воспоминаний и посмотрел в окно, заметив прекрасную и притягивающую взгляд птицу, которая улетала за пределы поместья...