Прогулка
С момента финального поединка между Бакуго и Люциусом прошло около получаса. За это время организаторы успели привести стадион в порядок, устранив все следы разрушений. Теперь вместо арены с трибунами и судейскими местами осталась лишь платформа с трёхступенчатой лестницей для призёров, ступени которой были пронумерованы от 1 до 3.
У подножия платформы собрались все студенты, участвовавшие в фестивале. Они с волнением ждали начала церемонии награждения. Люциус, Бакуго и Тодороки уже заняли свои места на пьедестале. Шото, уступив беловолосому в полуфинале, победил Эйджиро в коротком бою за третье место. Бакуго же, выиграв в финале, стоял на верхней ступени, возвышаясь над остальными. Люциусу досталось второе место.
Проигрыш в решающем бою, по мнению Люциуса, был вызван в первую очередь его собственной расслабленностью. Тем не менее, он не считал результат несправедливым. Ему действительно понравилось сражаться с Бакуго — и, по правде говоря, он не мог использовать большую часть своих умений из-за их смертельной опасности. Люциус никогда особенно не задумывался о создании приёмов, не рассчитанных на уничтожение противника, так что этот поединок без риска для жизни он воспринимал как вполне честный.
Хотя, глядя на хмурое лицо Кацуки, можно было подумать, что тот остался крайне недоволен итогами их боя.
Пока беловолосый размышлял об этом, под аплодисменты зрителей на сцену вышел директор Незу — маленький белый зверёк, вызывающий уважение не меньше любого из героев.
—[Снова рад приветствовать всех собравшихся!] — с доброй улыбкой, оглядывая трибуны, начал директор Незу. — [Надеюсь, вам, как и мне, понравилось наблюдать за нашим подрастающим поколением героев.]
Будто подтверждая его слова, стадион взорвался оглушительными аплодисментами. Получив одобрение публики, зверёк удовлетворённо кивнул и продолжил:
— [Но, как бы прискорбно это ни было, всё когда-то заканчивается. Вот и сегодняшний ежегодный фестиваль подошёл к концу]— с лёгкой грустью в голосе произнёс Незу. — [Однако у нас осталось ещё одно незаконченное мероприятие... Как мы можем завершить праздник, не поздравив наших победителей?]
Он бросил короткий взгляд через плечо на трёх мальчиков, стоящих на пьедестале, и, перекрывая неутихающие аплодисменты, с живостью заговорил снова:
— [И, думаю, есть человек, идеально подходящий для этой роли,]— в голосе директора зазвучали весёлые нотки. — [Он вам точно понравится, ведь это...]
Незу не успел договорить. Его прервал стремительный удар с неба — кто-то упал рядом с директором, подняв облако пыли. Стадион замер. Несколько долгих мгновений над ареной висела звенящая тишина — никто не осмеливался вымолвить ни слова.
И вот, её разорвал голос, известный каждому, разнёсшийся по округе, словно раскат грома:
— [Всё будет хорошо. Почему?* — низкий, уверенный, полный неотъемлемой мощи голос. — Потому что... Я здесь.]
Высокий, мускулистый мужчина в героическом костюме, с пшеничными волосами, две пряди которых напоминали рога. Его поза внушала уважение, излучала уверенность, а лицо, как всегда, озаряло фирменная широкая улыбка. Это был никто иной, как Всемогущий. Герой номер один. Символ мира и правопорядка. Идеал и образец для подражания. Человек, которого без преувеличения можно назвать иконой современности.
И сейчас этот великий человек стоял здесь — под изумлёнными, восторженными взглядами публики.
— [Всемогущий...]
— [Это же настоящий Всемогущий...]
— [Не могу поверить...]
С трибун донеслись тихие, поражённые шёпоты. Постепенно они становились всё громче.
— [О боже... это же Всемогущий! Где мой телефон?!]
— [Как же хорошо, что я пришла на этот фестиваль!]
— [Впервые вижу его так близко...]
Гул голосов, вспыхнувших словно пламя, и возобновившиеся аплодисменты моментально рассеяли тишину, царившую мгновение назад. Казалось, каждый считал своей обязанностью высказаться по поводу его появления.
Этот нескончаемый поток восторга прервал вновь заговоривший директор Незу:
— [Похоже, мне нет нужды объяснять, кто этот человек,]— весело заметил он, бросив взгляд на стоящего рядом героя. — [Итак, как я и говорил — именно он проведёт сегодняшнюю церемонию награждения. Всемогущий!]
Трибуны взорвались овациями. Пока аплодисменты не стихли, Всемогущий начал говорить — о важности подобных мероприятий, о радости наблюдать за успехами молодого поколения, о надежде на светлое будущее. Его слова легко находили отклик в сердцах слушателей.
Люциус же, уже на середине невероятно «интересной» речи, потерялся в собственных мыслях. Уставившись на широкую спину героя номер один, он невольно задумался — там ли он находится, правильно ли поступил, оставаясь с Айзавой и остальными.
С его уровнем доверия и навыков сбежать куда-нибудь подальше не составило бы труда.
Редкие в последнее время разговоры с Никсом не особенно помогали. Друг, как обычно, в своей ироничной манере заявлял, что поддержит любой его выбор. И всё же, размышляя обо всём этом, Люциус вдруг понял: как бы он ни отрицал, как бы ни твердил, что одиночество — это лучшее, впервые в жизни, испытав настоящее доброе отношение со стороны другого человека — в лице Айзавы — он начал понимать, что это может быть... не так уж и плохо.
Наличие кого-то, с кем можно просто поговорить, кто готов помочь, не ожидая ничего взамен — это оказалось удивительно приятным. Даже эта странная «игра» в подобие дружбы порой была по-своему интересной. Общение со сверстниками, обмен опытом, — всё это ощущалось иначе, чем при одиночной учёбе.
Люциус не знал — размяк ли он от передышки в бесконечной гонке со смертью или это всё-таки работа психолога начала приносить свои плоды. В любом случае, он был невероятно рад, что Никс сейчас спит: в противном случае, тот бы уже разразился своим ехидным хохотом, язвительно заявив, что подобные философские размышления никак не вяжутся с глупым, помешанным на сражениях типом, коим Люциус сам себя называл.
Из раздумий его вырвал голос Всемогущего. Тот, закончив с Бакуго и Тодороки, теперь стоял прямо перед ним.
— [...И последний, но не менее важный на сегодня — юный Люциус] — всё так же широко улыбаясь, произнёс Всемогущий. — [Поздравляю тебя со вторым местом. Надеюсь, ты и в следующем году покажешь отличные результаты. Желаю тебе стать отличным... героем.]
Надевая на его шею поблёскивающую серебряную медаль с выгравированной цифрой "2", он продолжал говорить всё тем же ободряющим тоном. Лёгкая заминка перед словом *«герой»* осталась незамеченной для большинства. Но Люциус уловил несколько заинтересованных взглядов от одноклассников. Кроме того, он ощутил чей-то пристальный взгляд со стороны трибун. Решив, что это просто чересчур увлечённый зритель, он не придал этому значения и расслабился.
Через несколько минут церемония была завершена, и учеников отпустили по домам. Люциус, переодевшись в свободные шорты и белую футболку, шёл по коридору стадиона, намереваясь выйти. Как вдруг за спиной послышались шаги, и чья-то рука легла ему на плечо. Не успев среагировать, он оказался впечатанным в стену — кто-то резко развернул его и схватил за шиворот.
Подняв взгляд, Люциус увидел в нескольких дюймах от себя раздражённое лицо Бакуго.
— [О, это ты, Кацуки...]— с лёгкой усмешкой протянул он. — [Я понимаю, что ты немного вспыльчив, но, может, можно было бы... чуть нежнее? Что ты будешь делать, если я пораню себе спинку?]
Он растягивал слова, посмеиваясь между фразами, игриво глядя на противника. Но Бакуго, проигнорировав насмешку, рявкнул:
— [АААГХ... Заткнись! Оставь свои ненормальные замашки на другой раз!] — голос дрожал от злости. — [Что это было на фестивале?! Какого, чёрта, ты поддался?!]
С этими словами он прижал Люциуса к стене ещё сильнее. Тот пару раз хлопнул длинными белыми ресницами, изображая недоумение, затем шире улыбнулся, обнажив зубы, и ответил:
—[Оу... Каччан...] — нарочито протянул он, пародируя одного их общего зелёноволосого знакомого. — [Но я не поддавался. Я делал всё, что мог... в пределах правил.]
Бакуго, услышав это прозвище, скрипнул зубами от раздражения. Несколько секунд он смотрел прямо в багровые, будто наполненные кровью глаза Люциуса, после чего с рычанием отступил.
—[Ага, конечно. Чтобы такой неуравновешенный псих, как ты, и — по правилам...]— пробормотал он, запуская руку в свои растрёпанные волосы. — [Аааа... ну и к чёрту.]
С этими словами он шагнул назад, но вдруг резко дёрнул за свою медаль — золотую, блестящую. И прежде чем Люциус успел что-то сказать, Бакуго с силой впечатал награду ему в грудь.
—[Считай, что ты победил в этот раз]— бросил он через плечо, не оборачиваясь. — [Но в следующий... я надеру тебе задницу. И тогда никаких смягчающих правил не будет.]
Люциус молча смотрел ему вслед, пока фигура Бакуго не скрылась за поворотом. Затем опустил взгляд на медаль, прохладно поблёскивающую у него в руках. Улыбнувшись себе под нос, он едва слышно хохотнул, сунул блестяшку в карман и продолжил путь к выходу.
***
Тёплое солнце согревало белобрысую голову Люциуса, который сейчас бесцельно бродил по городу. На нём были тёмно-синие, почти чёрные, шорты и серая футболка с изображением дельфина. Лицо украшала широкая улыбка, а на глазах — солнцезащитные очки, надетые из прихоти, чтобы скрыть от окружающих его хищные рубиновые глаза. На запястьях поблескивали ограничители — для простых людей они выглядели как необычные украшения. Лёгкий ветерок развевал белые волосы, собранные в хвост на затылке.
Люциус гулял вместо тренировки или безделья дома — по настоянию Айзавы, который неожиданно заявил, что парень слишком много времени проводит дома и ему стоит немного прогуляться. Поэтому беловолосый, идя вдоль тротуара, разглядывал проезжающие машины и спешащих по своим делам горожан. Изредка встречались герои в разноцветных костюмах, патрулирующие улицы. Никто из них не занимал высоких мест в рейтинге, поэтому имён этих героев Люциус не знал.
Свернув на очередном повороте, он увидел металлическую арку, ведущую в раскинувшийся за ней парк с аккуратными дорожками и рядами пышных деревьев. Решив прогуляться по тенистым тропинкам, устав от палящего солнца, Люциус двинулся дальше.
Парк, казавшийся с первого взгляда небольшим, оказался гораздо просторнее — он гулял там уже минут десять. Сейчас парень находился в особенно густой части, где заросли кустов и деревьев превращали ясный день в тёмный, почти без солнечного света, вечер.
Внезапно его натренированный слух уловил едва слышные голоса и вскрики из глубины тенистой части парка. Любопытство пробудилось в душе, и, поддавшись ему, Люциус пробрался через кусты на звук.
Спустя несколько мгновений перед ним предстала занимательная картина. Девушка, чуть старше его, с длинными каштановыми волосами и в коротком белом платье, лежала на земле и бессильно барахталась под мужчиной. Её миловидное лицо было покрыто слезами, которые непрерывным потоком стекали из ореховых глаз.
Переведя взгляд на мужчину, Люциус увидел вполне обычного человека с короткими чёрными волосами и лёгкой щетиной — примерно за тридцать. Его глаза были покрасневшими, будто в них попал песок. Мужчина сидел на девушке, сжимая в ладони подобие ножа. Судя по всему, ни один из них ещё не заметил присутствия парня.
Мгновение — и взгляд девушки упал на одиноко стоящую в тени деревьев фигуру парня. В её поблекших глазах загорелся огонёк надежды, и, глядя ему прямо в глаза, она тихо, лишь губами, почти неслышно прошептала что-то вроде «помоги». Люциус недоумённо склонил голову набок, глядя на будущую жертву изнасилования из-под очков, не понимая, почему именно он должен помочь. Конечно, он учится на героя и всё такое, но сейчас он просто обычный парень, случайно наткнувшийся на эту ситуацию.
В этот момент мужчина, заметивший, что взгляд девушки устремлен куда-то за его спину, прервался от своего занятия. Повернувшись через плечо, он посмотрел на беловолосого.
– [Что… это ещё за коротышка?] — едва выговаривая слова, проговорил мужчина. — [И давно ты там стоишь?]
В голосе мужчины прозвучал намёк на угрозу. Черноволосый медленно встал, слегка покачнувшись. Люциус подумал про себя, что этот парень слишком уж похож на наркомана. Между тем мужчина поднял руку с ножом и указал им на мальчика.
–[Ооо, просто недоразумение, хахаха, я тут гулял неподалёку… хахах]— посмеивался Люциус, не обращая ни малейшего внимания на нож в руках неудавшегося насильника. — [Если я вам не нужен, пожалуй, пойду… хахах]
Закончив говорить, парень повернулся к ним спиной, намереваясь уйти по своим делам. Но в этом мире редко что происходит так, как мы хотим.
Не удовлетворённый ответом, мужчина сделал несколько шагов к беловолосому и яростно проговорил:
– [Ты что, думаешь, я здесь шутки шучу?]— не сдерживая раздражения, сказал мужчина. — [Кто вообще сказал, что ты можешь идти? Думаешь, я совсем тупой? Отпущу тебя, а ты потом вернёшься с лягавыми!]
Медленно на лицо Люциуса наползла широкая улыбка. Скучающий до этого парень почувствовал, как внутри, где-то глубоко в душе, пробуждается веселье. Развернувшись, он, не убирая улыбки, заговорил:
– [Хахах… почему меня должно волновать что-то подобное?.. хахах]— посмеивался он. Скрытые за очками глаза опасно заблестели. — [Кто же меня остановит, если я захочу уйти?.. хахах]
Окончательно потеряв терпение, мужчина шагнул к мальчику, в упор размахивая ножом.
— [Ты что, пересмотрел роликов со Всемогущим?]— прорычал он, поднимая руку, чтобы схватить Люциуса за плечо. —[Иначе какого хера ты тут тво…]
Он не договорил.
Как только рука пересекла границу допустимого, Люциус схватил её, и не колеблясь, крутанулся всем телом, вложив в приём всю свою физическую силу. Раздался отвратительный хруст — локтевой сустав пошёл под неправильным углом, кость вывернулась из сустава.
—ААААААГХХХ! — взвизгнул мужчина, завывая от боли, лицо перекосилось.
Но даже в этом состоянии он рванул вперёд, наотмашь ударив ножом. Лезвие рассекло руку Люциуса — по всей длине предплечья прорезалась глубокая рана, из которой тут же рванула густая, почти чёрная кровь. Похоже, задет сосуд.
Парень чуть поморщился, едва слышно шикнул сквозь зубы... и тут же снова расплылся в широкой ухмылке.
— [Оооой... как же больно…]— наигранно всхлипнул он, делая пару шагов назад. — [Как можно вот так… просто взять и порезать кого-то настолько очаровательного, как я?]
Он фыркнул, расхохотался, будто услышал отменную шутку. Потом медленно поднял изрезанную руку, не отводя взгляда от изумлённого противника. Поднёс её к лицу, глубоко вдохнул запах собственной крови, и… провёл языком по ране, слизывая тёплую алую струю. Резкий, железистый вкус заполнил рот. Он причмокнул от удовольствия.
Затем размазал кровь по щеке, облизал губы и зевнул, потянувшись всем телом, как будто только что проснулся. В его глазах скрытых за очками— что-то дикое, хищное, а улыбка — болезненно-широкая, почти в гримасе.
Мужчина и девушка застыл как вкопанные. Глаза у обоих расширены до предела. Реальность словно треснула — и наружу вылез тот, с кем лучше не пересекаться.
—[Псих…] — сдавленно прошептал мужик. — [Ты ёбаный псих ,парень…]
Люциус наигранно надулся, что на фоне перепачканного кровью лица выглядело пугающе гротескно. Он приложил палец к губам и с задумчивым видом пробормотал:
— [Что-то в последнее время все называют меня психом…]— протянул он, будто рассуждая вслух. — [Бакуго — ну это понятно, он сам как взрывной кот… но этот?]
Он продолжал бормотать бессвязную чепуху, словно совершенно забыл о существовании противника. А тот, чуть придя в себя, судорожно потянулся в карман и достал капсулу-шприц, наполненную фиолетовой жидкостью. Поднеся иглу к шее, он холодно проговорил:
— [С такими как ты нет смысла болтать...]— нажимая на поршень, — [Можешь гордиться собой. Эту хрень я только сегодня раздобыл...]
Жидкость вошла в вену. Почти мгновенно мышцы мужчины вздулись, наполнились кровью, а зрачки расширились. Его взгляд стал мутным, потерянным, как у хищника в наркотическом угаре.
Люциус наконец обернулся к нему:
— [А? Ты что-то говорил? Я прослушал…] — всё с той же широкой, наглой улыбкой. — [Не повторишь?.]
Но ответа не последовало — вместо него последовал рёв. Мужчина сорвался с места и, на полном ходу, набросился на Люциуса. Из его предплечий выдвинулись лезвия, острые, как скальпель. Он замахнулся — и только чудом беловолосый успел перекатиться в сторону.
Удар прорезал воздух, но прежде чем Люциус успел подняться, клинок снова блеснул. Всплеск боли — и тело пронзила вспышка жара: одно из лезвий глубоко вошло в бок. Кровь тут же хлынула густыми, липкими струями, пачкая землю.
Пошатываясь, он всё же удержался на ногах… но только на секунду. Новый удар — стремительный, как выстрел — летел прямо в лицо. Люциус успел выставить руку, но…
Звук разрезаемой плоти.
Запястье и часть предплечья были почти полностью отрублены. Мясо, кость, связки — всё раскрылось в один миг. Кровь рванула с новой силой. Где-то на заднем фоне девушка закричала от ужаса, но Люциус будто не слышал её. Он даже не дернулся.
Он… улыбался.
Улыбка стала шире, вытянулась в оскал. Челюсть напряглась, глаза блеснули — безумным, голодным светом.
Мгновение.
Кровь капает.
Следующее — металлический звук. Что-то падает на землю с глухим звоном.
Лезвие, пронзившее руку, медленно выдернулось наружу. Следом — звон. Половина ограничителя, разрубленного во время удара, покатилась по асфальту.
Этот браслет работал по простой схеме — он блокировал причуду в той части тела, на которой был надет. И сейчас… сейчас сдерживающее устройство слетело.
Половина силы вернулась.
Он чувствовал, как энергия поднимается от позвоночника вверх — как каждое волокно тела гудит, как кровь поёт в венах, насыщенная силой и болью.
—[Ну вот...]— прошептал он, выпрямляясь. — [Теперь становится интересно...]
Он поднял взгляд на мужчину, всё ещё стоявшего над ним. Во взгляде Люциуса было нечто… грязное, возбуждённое, предвкушающее. Он медленно расправил плечи, несмотря на хлещущую кровь, и поднялся, словно в танце.
—[Давай продолжим…]— шепнул он, — [Только на этот раз… не промахнись.]
Из ран, полученных всего пару секунд назад, повалил густой, едкий пар. Ткань на руке — разорванные мышцы, обнажённые связки, разбитые кости и лохмотья кожи — начала шевелиться, будто живая. Что-то внутри тихо потрескивало, с неприятным, влажным звуком вставая на место. Сухожилия судорожно дёргались, как черви, вцепляясь друг в друга. Кровь хлюпала, отступая обратно под кожу, а мясо закрывалось, затягивая разрезы. Почти отрубленное запястье с неестественной скоростью срослось — не осталось ни шрама, лишь розоватый след, как будто ожог, и лёгкий блеск свежей кожи, ещё влажной, как новорождённая плоть.
Безумие в глазах Люциуса только усилилось. Оно кипело, хлестало через край, отражаясь в каждой его черте.
— [Хахах… АХАХАХА!..]— сорвался с его губ истерический смех. — [ДА! Вот оно… Как же я люблю это чувство… когда скидываешь с себя этот чёртов металлолом…]
Он на миг замирает, глядя на расплавленный обломок ограничителя.
— [Они уже заметили… значит, времени мало. Но на маленькую игру хватит с головой…]
Не дожидаясь ни ответа, ни реакции, беловолосый взмыл вперёд, оставляя за собой клубы пыли. Мгновение — и он уже рядом. Рывком он ловит руку противника и плавным, почти ленивым движением выворачивает её назад. Суставы хрустят, мышцы рвутся под усилием, а удерживаемое в руке лезвие издаёт жалобный треск, после чего рассыпается в мелкую пыль. Будто оно было сделано не из металла, а из перегоревшего стекла.
Но — ни крика, ни стона, ни даже гримасы боли. Мужчина остался неподвижен, будто не почувствовал ничего.
Люциус на секунду нахмурился. Глаза щурятся, изучая.
—[Хм. Видимо, тот припарат притупляет боль…]— бурчит он, чуть склонив голову.
А потом — как по щелчку — на его лице снова появляется возбуждение. Губы растягиваются в кривую ухмылку. Играть с крепкими игрушками всегда веселее.
Он облизывает губы, будто в предвкушении второго раунда.
***
Ужас.
Неописуемый, парализующий страх — вот что Эмилия ощущала последние несколько минут, с того самого момента, как появился её «спаситель».
Утро не предвещало ничего плохого. Она, как обычно, отправилась на пробежку в парк неподалёку от дома. Задумалась… и не заметила, как забрела слишком глубоко. Именно там на неё и напал мужчина — явно под воздействием наркотиков, с мутным, потерянным взглядом и явными намерениями. Он повалил её на землю, и Эмилия уже почти смирилась с тем, что происходит, охваченная отчаянием.
Но тогда появился ОН.
Парень. Подросток. На несколько лет младше её, с белыми волосами и солнцезащитными очками, словно вышедший из фильма.
Она не надеялась, что он может ей помочь — он выглядел слишком юным, почти ребёнком. Но, не в силах сдержать паники, всё же воскликнула, позвала… и тогда всё пошло наперекосяк.
Этот миловидный мальчик оказался психом.
Сначала он просто наблюдал. С холодной отстранённостью. Будто обдумывал — вмешаться или уйти. Даже видя, что её насилуют — он колебался.
А затем… вступил в бой. И начался самый отвратительный, мерзкий спектакль, который Эмилия когда-либо видела.
Он дрался не как герой. Он играл.
Он улыбался, получая ужасающие раны, которые заставили бы любого взрослого орать от боли и кататься по земле в слезах.
Казалось, он проигрывает — удар за ударом, увечье за увечьем. Нападавший почти отрубил ему запьястье. Кровь хлестала, плоть рвалась…
Но именно тогда начался кошмар.
Браслет на его руке сломался.
Из ран повалил белый пар. Мясо на глазах срасталось, разорванная плоть затягивалась, трещавшие кости становились целыми.
И в ту же секунду он взорвался весельем.
Он смеялся. Он пускался в пляску боли и насилия. Он ломал кости, выворачивал суставы, рвал мышцы и раздирал противника как хищник. Всё это — с детской улыбкой и яростным блеском в глазах.
Мужчина пытался сопротивляться. Напрасно.
Минуты казались вечностью. Эмилия не могла ни закричать, ни отвести взгляд. Она стояла, как загипнотизированная, и смотрела, как этот "спаситель" методично уничтожает своего врага.
И когда он, похоже, наскучил ему… послышались шаги. Голоса вдалеке.
Мальчик снова улыбнулся. Не взглянув даже в её сторону, он двинулся навстречу звукам. Из-за деревьев вышел черноволосый мужчина в длинном шарфе — и завязался короткий диалог, почти будничный.
Через минуту тот самый браслет снова защёлкнулся на его руке, и мальчика увели.
Остались только полицейские. Они допросили Эмилию, записали показания.
И отпустили домой.
Только спустя несколько дней, сидя на диване и лениво переключая каналы, она увидела его снова.
Того самого беловолосого мальчика.
На повторе ежегодного спортивного фестиваля.
***
Неизвестное место
Небольшой кабинет, погружённый в полную темноту.
Посреди — массивный стол, на котором тусклый свет настольной лампы выхватывал из мрака лишь кое-что: разбросанные фотографии и сигаретную пачку.
Где-то на стене монотонно тикали часы.
В кожаном кресле за столом сидел мужчина. Его фигура тонула в тенях, лицо было скрыто. Он сидел, скрестив пальцы под подбородком, пристально всматриваясь в снимки. На каждой из них — один и тот же подросток с копной белоснежных волос.
Фотографий было много. Десятки. Разные места, разные даты. Один и тот же объект.
Мужчина наконец откинулся на спинку кресла. Тихо выдохнул. Потянулся к пачке сигарет, вынул одну и закурил.
—[Вижу, ты даже не пытаешься скрываться...]— произнёс он хрипловатым голосом, выпуская струю густого дыма. — [Ну конечно. Это ведь так... в твоём стиле. Ха-ха...]
Он усмехнулся сам себе, глядя на одну из фотографий — на ней беловолосый мальчик широко улыбался, будто позируя.
— [Ничего. Совсем скоро мы встретимся... раньше, чем ты думаешь.] — продолжал он, будто разговаривая не с собой, а с тем, кто был на фото.
Тусклый свет от лампы на мгновение скользнул по его лицу, высветив жёлтые волосы и узкий, почти хищный взгляд.
Он наклонился ближе, положив ладонь на одну из фотографий.
— [Люциус...] — прошипел он. — [Или, может быть, всё же... 016? Ахах...]
Звук его тихого смеха растворился в темноте.
Он снова посмотрел на фото — на широкую, почти безумную улыбку мальчика. И тоже улыбнулся.