Однокласники
Просторный коридор академии был заполнен множеством учеников в школьной форме. Переговариваясь и время от времени посмеиваясь, они постепенно расходились по классам, готовясь к первому уроку. Дружеская атмосфера среди первогодок внезапно сменилась напряжённым молчанием, когда из-за поворота появилась невысокая фигура с белоснежной шевелюрой.
Парень был одет в ту же серо-зелёную форму, что и остальные, только красный галстук болтался небрежным узлом, а верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты. Его лицо с гладкой, почти глянцевой кожей было по-своему миловидным, но в то же время излучало едва уловимую хищную ауру. Точёные скулы, розоватые губы, изогнутые в тонкую, игривую усмешку — всё в нём казалось одновременно привлекательным и опасным.
Он шагал медленно, размеренно, лёгкий стук его обуви разносился по коридору. Осматривая застывших учеников своими рубиновыми глазами, Люциус только шире улыбался. Он был в приподнятом настроении — сидеть дома без дела оказалось ужасно скучно. Айзава всё ещё не полностью восстановился, поэтому полноценные тренировки временно приостановили. Вместо этого черноволосый герой начал спарринги с Люциусом — отработка ударов без использования причуд.
Учёбу Люциус не любил, но даже она казалась лучше, чем тратить дни впустую перед телевизором. Проходя мимо учеников параллельных классов, он то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды. Некоторые, заметив его, тут же отворачивались и что-то шептали друзьям. Похоже, о его недавней схватке с Ному знал едва ли не каждый. А по взглядам, в которых читались не только интерес, но и страх с отвращением, он понял — слухи о его "играх" с другими злодеями тоже уже расползлись. Правда, Люциус сомневался, что кто-то знает детали.
Для него это — рутинное дело. Но для только что окончивших среднюю школу детей вид переломанных, истекающих кровью преступников — зрелище не из приятных. Люциус считал, что излишняя мягкость может дорого обойтись будущим героям. Однажды они увидят, как всё обстоит на самом деле — и тогда вера в мир и взаимопонимание окажется бесполезной.
Но это уже не его заботы. Сейчас важно лишь получить лицензию героя и, наконец, освободиться от ограничителей на руках. А потом... потом можно будет подумать о следующих шагах.
Погружённый в размышления, он не заметил, как подошёл к двери своего класса. Задержавшись на миг, Люциус без колебаний открыл её и вошёл внутрь.
Стоило ему переступить порог класса, как ранее оживлённо болтавшие между собой ученики мгновенно замолкли, устремив на него взгляды — разные, настороженные, любопытные. Кто-то с неприкрытым интересом разглядывал юношу, кто-то — с едва уловимым страхом следил за каждым его движением.
Лишь чуть шире улыбнувшись в ответ на столь пристальное внимание, Люциус спокойно зашагал между рядами, направляясь к своему месту. Там уже сидел зелёноволосый, веснушчатый мальчик, глядевший на него большими ярко-зелёными глазами. Рядом с Изуку стояли круглолицая Очако и черноволосый парень в очках. Троица смотрела на приближающегося Люциуса как на нечто потустороннее, напряжённые и настороженные.
Тем временем алоглазый уже добрался до своего стола и, не обращая внимания на окружающих, с глухим скрипом плюхнулся на стул. Класс всё ещё утопал в звенящей тишине — в воздухе чувствовалось напряжение, будто само пространство затаило дыхание.
Словно не замечая гнетущей атмосферы, Люциус оглянулся по сторонам и снова расплылся в широкой улыбке. Те, кто встретился с ним взглядом, невольно вздрогнули. Повернувшись к сидевшему перед ним Изуку, беловолосый заговорил весело и почти беззаботно
—[Привет, Мидория. Давненько не виделись,]— с ухмылкой, обнажив ослепительно белые зубы, заговорил Люциус. — [Выглядишь немного бледным. Ты случайно не заболел?]
Склонив голову к плечу с лёгким выражением непонимания, он прищурился, внимательно вглядываясь в веснушчатое лицо сидящего перед ним парня. Услышав обращение, Изуку вздрогнул — его и без того большие изумрудные глаза распахнулись ещё шире. Помедлив немного, он натянуто улыбнулся и ответил:
— [П… Привет, Люциус-кун,]— с запинкой начал он. — [Со мной всё в порядке. Наверное, просто устал. Спасибо за заботу.]
По мере того как Мидория говорил, его голос постепенно становился увереннее. Дрожь, заметная в начале, почти исчезла к концу фразы. Казалось, он набрался смелости — глубоко вдохнул, собираясь с духом, чтобы наконец задать вопрос, который, вероятно, волновал каждого в классе.
— [Но что важнее… Я слышал, после того... инцидента ты попал в лазарет академии,] — голос его всё ещё выдавал напряжение, он неловко перебирал пальцами. — [Эм… ну… я хотел спросить… как ты себя чувствуешь? У тебя же была… ну… ты знаешь… дыра в животе…]
Как только Мидория закончил, класс снова погрузился в гнетущее молчание. Ученики медленно собрались вокруг стола Люциуса, с затаённым ожиданием уставившись на него. Те, кто видел бой с Ному своими глазами, вряд ли забудут его когда-либо: кровь, изломанные конечности, жуткий треск ломающихся костей… Это зрелище навсегда отпечаталось в их памяти. И если даже простые свидетели испытали шок, то каково было самому участнику?
Именно состояние Люциуса сейчас тревожило большинство из тех, кто стоял рядом. Наконец, тишину нарушил короткий смешок — он сорвался с губ беловолосого, и все взгляды тут же устремились на него.
—[…Хахах… Ты об этом? Пустяки, Изуку] — хохотнул Люциус. — [Не больше чем царапина. Моя причуда тут же всё залечила. Хаха.]
Будто подтверждая свои слова, он постучал себя по животу в том самом месте, где ещё несколько дней назад зияла жуткая рана. Ближайшие ученики переглянулись — в их взглядах читалось недоверие. Кто в здравом уме может говорить о дыре в животе, как о пустяке? А уж тем более смеяться?
Каждый в этом классе, даже если и не видел всего своими глазами, знал: раны, полученные Люциусом в бою с Ному, были смертельными. Любой другой с таким повреждением максимум дожил бы до реанимации — и то, если повезёт. Но Люциус рассказывал об этом с такой лёгкостью, будто речь шла о ссадине после неудачного падения.
— [Н-но… разве твоя причуда — это не телекинез?]— наконец, немного придя в себя, спросил Изуку. — [Как он мог залечить такие раны?]
Люциус, до этого хлопающий себя по животу, замер. Поднял голову и заметил, как на него уставились все — кто с интересом, кто с тревогой, кто с подозрением. Улыбка его стала загадочной.
— [О-о-о… ну, наверное, потому что…]— протянул он, намеренно растягивая каждое слово, — […у меня необычный телекинез?] — и рассмеялся. — [Хахахах!]
Когда он увидел, как выражения лиц одноклассников сменились с ожидания на явное разочарование, Люциус только сильнее расхохотался, хлопнув себя по бедру. Рассказывать, как именно работает его причуда, он не собирался. В конце концов, Изуку вроде парень соображающий — может, сам поймёт.
— [Необычный?.. О чём ты, Люц]— начал было Мидория, но его перебил резкий голос из толпы.
— [Эй, Люциус… это правда, что ты… ну… того…]— заговорил низенький парень, прячась за чужими спинами. — [Ты правда… у-убил двух злодеев?..]
Люциус перевёл взгляд на говорившего. Минета Минору — невысокий одноклассник с фиолетовыми волосами, похожими на гроздь винограда. Вопрос будто прорезал воздух. Напряжение вокруг мгновенно нарастало. Все взгляды снова обратились к Люциусу.
По академии уже не первый день ходят слухи , о том что Люциус помимо победы над Ному, искалечил и убил несколько злодеев. Звучит как бред, да? Кто вообще поверит, что их ровесник способен на убийство — и после этого сидит себе спокойно, улыбается и шутит, будто всё в порядке?
— [Конечно же это неправда,]— тут же возразил Изуку, осуждающе глянув на Минету. — [Люциус ни за что не сделал бы чего-то подобного.]
Несколько одноклассников согласно закивали. Хоть они и знали Люциуса всего ничего, он не казался им способным на убийство. Да, он бывал резким, временами даже пугающе жестоким на тренировках — но убийца? Нет, это не про него.
Минета уже открыл рот, собираясь извиниться, как вдруг Люциус заговорил — и его слова повисли в воздухе, будто обрушив на класс гробовую тишину.
—[О-о-о, да, было такое,] — с весёлым, даже слегка воодушевлённым тоном начал он. — [Меня телепортировали к каким-то мелким злодейчикам… ну и я немного повеселился с ними. Правда, они оказались слабыми. Даже жаль немного]
Он говорил об этом так легко, будто делился воспоминанием о прогулке или случайной драке на улице. А вокруг него — полукруг из одноклассников с всё мрачнеющими лицами. Напряжение нарастало с каждым словом. Глаза, полные страха, растерянности и сомнений.
Изуку, который ещё минуту назад защищал Люциуса, теперь молчал. Он смотрел в его рубиновые глаза — сегодня они казались темнее обычного — и не мог понять, что в них отражается. Неужели правда?.. Убийство? Даже если это были злодеи… Разве герой может так говорить об этом?
— [Ха… хах…]— с натянутой улыбкой пробормотал Мидория, едва держась на плаву в этой волне тревоги. —[Не смешная шутка… Люциус-кун. Посмеялись и хватит… это же неправда, да?]
Его голос дрожал от надежды — надежды, что Люциус просто неудачно пошутил. Что он переиграл, не подумал. Что это — просто странное чувство юмора, а не признание. Он не хотел верить, что его новоиспечённый друг… убийца.
Люциус же лишь слегка наклонил голову набок, будто и впрямь не понимал, почему все вдруг замолчали.
— [Шутка?.. А, нет, я не шучу, зачем мне это?]— недоуменно хлопая глазами, сказал Люциус. — [Правда, с ними было совсем не весело, даже размяться не успел.]
Напряжение в комнате продолжало нарастать с каждым словом Люциуса. Он, не осознавая этого, заставлял некоторых одноклассников покрыться холодным потом. Всё больше ощущалась беззаботность, с которой он говорил, и это пугало. Мидория смотрел на беловолосого так, будто его ударила кувалда. Сжимая и разжимая кулаки до побеления, он пытался понять, что происходит.
— [В… весело? О чём ты… что в этом могло быть весёлым?]— едва выговаривая слова, прошипел Мидория. — [Г… герои так не поступают, Люциус, нельзя играть с человеческими жизнями… это неправильно...]
Казалось, что Мидория едва сдерживает себя, чтобы не вскочить и не наброситься на Люциуса. То, как беловолосый парень относился к человеческим жизням, было абсолютно неприемлемо для Изуку. Он всю свою жизнь восхищался Всемогущим, который верил, что, каким бы плохим ни был человек, он не заслуживает смерти. И вот теперь перед ним сидит парень, который сам решает, кто заслуживает жить, а кто — умереть.
— [Веселое?.. Разве не очевидно? Сам бой и есть веселье... ха-ха.] — посмеивался Люциус, не замечая растерянности Изуку. — [Но Мидория, о чём ты?.. Я ведь поступил как герой, победил злодеев. Разве герои не должны так поступать? И чтобы они не повторяли своих злодеяний, убийство — лучший метод. Что ещё я должен был сделать?]
Его прежняя веселость исчезла, и Люциус говорил спокойным голосом, пристально смотря в глаза Мидории. Он искренне не понимал, что не так, почему все вокруг выглядят такими потрясёнными. Осмотревшись, беловолосый заметил, что большинство в классе смотрят на него с недоумением. Исключением были разве что Тодороки, который стоял поодаль с равнодушным выражением, и Яойорозу, которая выглядела удивлённо, но было понятно, что она в некотором роде понимает логику Люциуса, хотя и не согласна с ней. Бакуго сидел в углу класса, закинув ноги на стол и смотря в потолок, как будто ему было совершенно всё равно на происходящее.
Повернувшись обратно к Изуку, Люциус стал ждать его ответа. Но вдруг не сам зеленоволосый, а стоявший рядом с ним парень в очках заговорил первым. Это был староста класса — Иида Тенья.
— [Сдать их в полицию] — холодно произнёс Иида. — [Ты должен был следовать закону и сдать их в полицию, Люциус.]
Иида всегда был человеком, который строго придерживался правил, даже самых мелких. Нарушение их для него было неприемлемо. Он не мог понять людей, которые без угрызений совести пренебрегают законами. То, что Люциус, несмотря на неправомерность своих действий, поступил так, как поступил, вызывало в нём явное раздражение. Иида был уверен, что Люциус должен был быть отстранён от учёбы, чтобы осознать свой проступок.
—[Ты ещё даже не герой, поэтому, в первую очередь, ты должен был задержать злодеев и передать их в руки ответственных лиц]— продолжил он, словно читая лекцию.
Люциус, не понимая, что его так раздражает, недоумённо хлопал глазами, глядя на Ииду. Он не мог понять, что именно в его действиях вызвало такую реакцию. Мимоходом он заметил, как Изуку выглядит всё более напряжённым и сердитым. Взгляд Люциуса скользнул немного в сторону, и он заметил, как нервничает Очако. Девушка явно не знала, как поступить в такой ситуации. С одной стороны, Люциус был её другом, но с другой — то, что он сделал, явно выходило за пределы нормального. Она могла лишь молча наблюдать за разворачивающимися событиями, не зная, что сказать или как поддержать.
— [Не понимаю... Почему вы так разволновались из-за пары злодеев?]— склонив голову вбок, сказал Люциус. — [Без них мир стал только лучше, разве не так?]
Изуку почувствовал, как гнев начинает переполнять его. Он вскочил на ноги, от чего стул с неприятным скрипом отодвинулся, и хлопнул ладонями по деревянному столу, заставив некоторых одноклассников вздрогнуть от неожиданности. Он уставился прямо в алые глаза Люциуса, лицо его было красным от напряжения.
— [Как ты не можешь понять, Люциус?] — едва слышно пророчил зеленоволосый, сжимая кулаки. — [Герой должен защищать и оберегать, а не убивать.]
— [Изуку прав... это совсем не по-мужски,] — добавил до этого молчавший Киришима, его голос звучал твёрдо.
Люциус сидел, медленно оглядываясь по сторонам, замечая, как всё больше одноклассников, воспитанных на идеалах Всемогущего, принимают сторону Мидории. Они упрекали его за неправильность действий, с которыми он так беззаботно обращался. Беловолосый искренне не понимал, почему все устроили такую бурю из-за смерти двух злодеев. Он думал, что, возможно, если бы он убил десяток мирных жителей, их реакция была бы более оправданной. Но ведь это были лишь жалкие злодеи, с которыми мир стал только лучше. Он избавил улицы Японии от мусора, которые называли себя злодеями.
Когда он наконец собрался с мыслями и хотел что-то сказать, из противоположного конца класса раздался резкий крик.
— [Ой, да заткнитесь вы все нахрен!] — громко прокричал Бакуго. — [Чего разорались с утра пораньше?]
Все взгляды учеников тут же переместились на парня с колючими волосами, который сидел за столом, закинув ноги на него. До того, как остальные студенты присоединились к разговору между Мидорией и Люциусом, Бакуго молчал. Но как только класс заполонил шум множества голосов, он не выдержал.
— [Нахрен вы вообще собрались вокруг этой белоснежки? Подумаешь, побил курицу-переростка и парочку третьесортных злодеев!*]— язвительно продолжил он. — [Будь я там, сделал бы то же самое одной левой!]
Все ученики 1-А класса смотрели на раздражённого Кацуки, который кричал о том, насколько они все тупые идиоты, если переполошились из-за "простого убийства". Было неожиданно видеть, как Бакуго защищает кого-то — или, по крайней мере, так это выглядело.
—[Каччан...]— сразу же поумерив свой пыл, прошептал Изуку, глядя на платиноволосого.
Люциус тоже посмотрел на Бакуго, слегка прищурив глаза. Это был первый человек, который не критиковал его за совершённое. Беловолосый был немного заинтересован, почему парень заступился за него. Это что, называется поддержкой? Раньше они практически не общались, хотя Люциус и хотел как-нибудь сразиться с платиноволосым. Постепенно столпившиеся дети затихли, всё ещё выглядя напряжённо. Они могли бы попытаться что-то сказать Люциусу, но в этот момент прозвенел звонок, ознаменовавший начало урока.
Сразу после этого в класс вошёл Айзава, выглядящий по-прежнему устало. Белые бинты украшали его тело. Подойдя к учительскому столу, он повернулся к ученикам и сказал:
— [Доброе утро, дети,] — в привычной ленивой манере произнёс Айзава. — [Поторопитесь и займите свои места, у меня есть для вас новость.]
После его слов дети ещё некоторое время стояли на месте, неохотно расходясь, при этом бросая на Люциуса настороженные и полные скрытого опасения взгляды. Вскоре, когда все расселись по местам, Шота продолжил.
— [Слушайте меня внимательно, второй раз повторять не стану,] — уперевшись руками в стол, заговорил черноволосый. — [Через две недели в академии состоится ежегодный спортивный фестиваль, и вы примете в нём участие.]
После этих слов в классе повисло молчание. Кажется, до детей постепенно доходил смысл сказанных Айзавой слов.
— [Спортивный фестиваль? Неужели тот самый?]
— [Я каждый год смотрел его по телевизору.]
— [Но разве нормально устраивать его сразу после нападения злодеев?]
— [Скорее всего, это для того, чтобы показать, что герои не боятся каких-то там злодеев.]
Множество звонких голосов наполнили комнату. Люциус непонимающе осматривался по сторонам. Он впервые слышал об этом фестивале. В любой другой день он бы просто спросил об этом у Мидории, но сейчас явно был неподходящий момент. Не имея никаких идей по поводу происходящего, он просто приложился головой к прохладной поверхности стола, прикрывая глаза. Равномерный голос Айзавы и вопросы детей, потерявших прежнее напряжение, действовали как отличная колыбель для мальчика, и вскоре он незаметно для себя задремал...
//Вот и новая глава. Постарался сделать реакции хоть немного правдоподобными, хотя получилось, как получилось. Спасибо всем, кто продолжает читать мой фанфик//