Психолог
Посреди одноместной палаты в медицинском крыле академии стоял по пояс обнажённый парень. Его растрёпанные белые волосы то и дело взмывали в воздух из-за порывов ветра. Мальчик с интересом рассматривал слегка розоватый след на животе. Прошло уже пять дней с инцидента в USJ, и всё это время Люциус находился в этой комнате, восстанавливаясь от полученных травм. Наконец, его состояние стало более-менее удовлетворительным, и беловолосый парень готов был покинуть это надоедливое место с раздражающим запахом медикаментов.
Закончив с разглядыванием новоприобретённого шрама, он потянулся всем телом и направился к кровати, на краю которой лежала его одежда. Быстро одевшись в свободные чёрные штаны, белую футболку без надписей и слегка великоватую серую кофту, Люциус бросил последний взгляд на незастеленную кровать. Развернувшись к выходу, он пошёл медленными, размеренными шагами, каждый из которых сопровождался лёгким откликом босых ног о каменный пол. Выйдя из комнаты, он на мгновение остановился, размышляя, куда пойти.
Вспомнив о одном черноволосом герое, который, как и он, пострадал во время прошедшего инцидента, Люциус неторопливо моргнул, склонив голову набок. Скорее всего, Айзава всё ещё должен быть где-то здесь, если его, конечно, не выписали. Решив положиться на удачу, беловолосый парень повернул направо и широкими шагами двинулся вперёд, заглядывая в открытые палаты по пути. Все они оказались пустыми, пока, наконец, спустя несколько минут бесцельных блужданий, за очередной открытой дверью не появилась фигура человека, замотанного в белые бинты.
Мужчина сидел, упершись о спинку кровати, читая какую-то книгу. Одна его рука была в гипсе. Под расстёгнутой медицинской рубашкой виднелись туго перемотанные бинтом рёбра. Заметив сидящего героя, Люциус слегка улыбнулся и перешагнул через порог палаты, закрывая за собой дверь.
—[Наконец-то я вас нашёл, Айзава-сан!]— радостно воскликнул Люциус, приближаясь к герою. —[Рад видеть вас в добром здравии! Хахах!]
Остановившись у края кровати, беловолосый широко улыбнулся, глядя на мужчину. Тот, заметив приближение мальчика, отложил книгу в сторону и поудобнее устроился в постели.
—[Здравствуй, Люциус. Могу сказать то же и о тебе] — ленивым, но с намёком на радость голосом ответил Шота. — [Но ты хоть понимаешь, что натворил?]
Последнюю фразу он произнёс уже более строгим тоном, уставившись своими чёрными глазами прямо в лицо мальчику. Тот в ответ лишь непонимающе склонил голову набок и приставил палец к губам.
— [Эммм… Победил плохого парня?]— неуверенно начал алоглазый. — [Да! Точно! Я победил того птицеголового… или это был Тейлор? …или всё же курица?]
Он начал что-то бормотать себе под нос, пока Айзава не вздохнул, устало потирая переносицу и покачав головой.
—[Люциус… в этом нет ничего хорошего. Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно?]— упрекающе сказал черноволосый, глядя исподлобья. — [Что бы произошло, если бы ты не смог излечиться от атаки Ному?]
Голос Айзавы звучал не столько сердито, сколько отчаянно, будто он сдерживал желание сорваться на крик. Было видно, насколько сильно он переживал за своего подопечного. Люциус же, продолжая смотреть на него мигающим взглядом, неожиданно широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.
—[Ох, Айзава-сан, не стоит волноваться. Всё было под контролем,]— уверенно и с игривым тоном сказал мальчик. — [Я сильнее этого Ному. Я никак не мог умереть! Хахах!]
После этих слов повисло короткое молчание, изредка нарушаемое хихиканьем Люциуса. Айзава ещё несколько секунд молча смотрел на него, затем сжал переносицу покрепче и тяжело вздохнул.
—[Хааах… парень, ты неисправим,]— наконец сказал он, а затем тише добавил: — [...Но я рад, что ты в порядке. Постарайся впредь не встревать в подобные ситуации.]
Слегка ухмыльнувшись, Айзава запустил руку в свои чёрные волосы, слегка их взъерошив. Люциус в ответ заулыбался ещё шире.
— [Хахах… Я тоже рад, что вы живы, сенсей,] — весело рассмеялся он. — [Если бы вы умерли, я, наверное… расстроился]
Конец фразы он произнёс неуверенно, будто сам до конца не был уверен в своих ощущениях. Айзава, уловив заминку, решил перевести разговор на другую тему.
—[Ко мне заходил директор. Просил передать, что с понедельника ты можешь вернуться к занятиям]— сказал Айзава. —[Остальные ученики были дома всю неделю, так что от учебного плана ты не отстал.]
Люциус, услышав это, слегка скривился, но всё же сохранил свою привычную улыбку.
—[Это очень хорошо, Айзава-сан. Я уже подумал, что меня отчислят из-за той небольшой "игры", хахаха]— слегка посмеялся он, глядя на учителя. — [Но раз я всё ещё студент, значит, всё просто прекрасно.]
Голос Люциуса сочился радостью — начиная от слов об убийстве и заканчивая возможным отчислением. Айзава в ответ посмотрел на него с серьёзностью.
—[Хааах... точно, Люциус. Раз ты сам об этом вспомнил...] — устало вздохнул Шота. — [Сколько раз я тебе говорил, что ты не можешь убивать людей?]
Он не осуждал сам поступок. Будучи подпольным героем, ему и самому иногда приходилось лишать жизни особо опасных злодеев. Но даже так — то, с какой лёгкостью ребёнок делает это — не могло не вызывать тревоги.
—[Сейчас ты на свободе только потому, что находишься под моим попечительством] — продолжил мужчина ровным голосом. — [Даже с этим уладить всё со стороны закона было непросто. Так что впредь воздерживайся от кровопролития. В этот раз тебе повезло — жертвами были злодеи.]
Люциус скривился, крепко зажмурив глаза от долгого выговора. Быстро мотнув головой, он заговорил:
—[Ах, да понял я, понял! Постараюсь быть осторожнее,]— заговорил он быстро, жестикулируя руками. —[Ох, вы, наверное, устали от этих разговоров. Пойду я. Выздоравливайте поскорее!]
Он стремительно развернулся и направился к выходу, но за спиной раздался голос Айзавы:
—[И тебе не хворать, парень.]— А потом, словно что-то вспомнив, добавил: — [Ах да, ты ведь не забыл, что сегодня у тебя встреча с Ясуи-саном?]
Остановившись на полпути, Люциус обернулся через плечо, широко улыбнулся и весело ответил:
— [Конечно же, помню!] — громко сказал он. — [Как раз собирался к нему идти.]
Развернувшись обратно, мальчик быстро вышел из палаты, захлопнув за собой дверь, и бодрым шагом направился к выходу из больничного крыла.
—В который раз убеждаюсь, какой же ты псих, Люци — проскрипел в голове голос, пока мальчик шагал по школьным коридорам. — И из-за этого начинаю любить тебя ещё больше.
Неожиданный голос немного сбил Люциуса с шага, но он продолжил идти вперёд, лишь хмуро сверкнув глазами.
— И с чего это я сумасшедший? — проворчал он мысленно. — Я настолько нормальный, насколько это вообще возможно.
В сознании повисла секундная тишина, которую тут же разорвал громогласный смех — скрежещущий, как металлические пластины, скользящие друг о друга.
— АХАЭАхаэ... ТЫ... ты нормальный?! — не унимался Никс. — И много ли "нормальных" людей болтают с голосом в голове?
Скривившись от оглушительного смеха, Люциус вскинул руки и резко развёл их в стороны, мысленно отвечая:
—Одного этого недостаточно, чтобы быть психом — запротестовал он. — И откуда ты вообще знаешь, есть ли у остальных голоса или нет?
Смех ещё немного сотрясал сознание, прежде чем начал затихать, уступая место тишине.
—Может, если бы ты хоть иногда напрягал свою голову, знал бы— язвительно отозвался Никс. — В любой медицинской книжке написано: слышать голоса — ну никак не признак здоровой психики.
Люциус недовольно нахмурился от издевки, но тут его осенило:
— Подожди... А откуда ты вообще знаешь такие вещи?— с подозрением спросил он в мыслях. — У нас одно тело. Ты никак не можешь знать больше меня.
Никс, только что хихикавший, вдруг замолчал. Мальчик насторожился.
— У меня... есть свои источники — наконец ответил голос неожиданно серьёзным тоном. — Тебе не стоит переживать об этом. Вдруг ещё голова заболит, хахах.
Серьёзность Никса быстро сменилась раздражающей ухмылкой, и терпение Люциуса лопнуло.
— Ааагх! Опять ты за своё! — мысленно закричал он. — Думаешь, самый умный?
— Ох, Люци... Люци... — с притворной жалостью начал Никс. — Я не думаю. Я знаю, что из нас двоих я — очевидно умнее. Но ты не переживай, я всё равно тебя люблю. Стандартный дуэт: мозги и мускулы. Хахахах!
Люциус искренне не понимал, откуда у Никса вообще взялись эти его странные возгласы о "любви", но тон, которым он это говорил, откровенно его раздражал.
— Жаль тебя расстраивать, друг мой— с фальшивой печалью начал беловолосый. — Но я не слишком заинтересован в непонятных голосах в своей голове.
В коридоре вновь повисло затянувшееся молчание, нарушаемое лишь мягким звуком босых шагов по полу. Посмеиваясь, Никс наконец заговорил:
— Хахах, когда ты научился шутить, а, Люци? — прохрипел он с привычным скрежетом. — Ладно, проехали. Вернёмся к твоей "нормальности". Где ты видел людей, играющих с противником перед тем, как его убить?
Люциус, услышав вопрос, только склонил голову набок, расплываясь в широкой, почти неестественной улыбке.
— Почему это должно быть моей проблемой? — наконец мысленно ответил он. — Они просто не понимают, насколько это весело.
Широчайшая ухмылка грозила разорвать его лицо пополам. Услышав это, Никс разразился ещё более громким смехом.
— Что и требовалось доказать... ха-ха... — не унимался голос. — Но только не вздумай меняться, Люци. Такой, какой ты сейчас, мне нравишься куда больше, чем послушный ученик академии, боящийся "замарать" свои драгоценные ручки в крови... Ха-ха-эа!
Коридор постепенно сужался, и вскоре впереди показалась деревянная дверь с табличкой: «Школьный психолог — Ясуи Рэнтаро». Подойдя к ней, мальчик остановился, подняв руку.
— Будто бы я собирался меняться, — мысленно проворчал он, потянувшись к двери. — А теперь замолчи. В отличие от некоторых, у меня есть дела.
Игнорируя неразборчивое ворчание Никса, Люциус постучал, и, не дожидаясь ответа, открыл дверь и вошёл внутрь.
Комната была небольшой. У одной из стен — книжный шкаф, в центре — удобный диван. У противоположной стены стоял рабочий стол с аккуратно разложенными бумагами, за ним — большое окно, занавешенное лёгкими белыми шторами. В кресле за столом сидел мужчина лет тридцати с небольшим. Короткие каштановые волосы, мягкие черты лица и ярко-зелёные глаза за линзами очков в тонкой металлической оправе. На его лице играла тёплая, умиротворяющая улыбка. Одет он был в тёмно-зелёную рубашку с чёрными полосками. Сложив руки в замок, он приветливо посмотрел на вошедшего.
— [Здравствуйте, Ясуи-сан], — с лёгким кивком поприветствовал он мужчину. — [Я пришёл к вам на приём.]
Услышав знакомый голос, Рэнтаро, не теряя своей тёплой улыбки, медленно поднял руку, указывая на мягкий диван.
— [Ох, приветствую тебя, Люциус-кун], — мягкий, бархатный голос психолога наполнил комнату. — [Давненько мы не виделись.]
Молча выслушав приветствие, Люциус прошёл вперёд и опустился на диван, удобно откинувшись. Подняв взгляд, он встретился глазами с мужчиной, который встал из-за стола и, пододвинув кресло ближе, уселся напротив, держа в руках ручку и блокнот.
— [Как-то не было времени в последнее время — учёба, всё такое], — отмахнулся Люциус, махнув рукой. — [А потом эти злодеи в USJ... из-за них пришлось почти неделю валяться в медпункте.]
Он говорил спокойно, временами переходя на более возбуждённый тон, тогда как Ясуи методично делал пометки в блокноте.
— [Понимаю, Люциус-кун. Первые дни учёбы — всегда стресс, а тут ещё и такая травмирующая ситуация], — мягко проговорил Ясуи, тщательно подбирая слова. — [Как ты себя чувствуешь после произошедшего?]
Люциус на мгновение задумался, будто прислушиваясь к себе.
— [Хмм... вроде как обычно. Разве что немного голоден], — с лёгкой улыбкой ответил он. — [Что-то должно было поменяться?]
Склонив голову набок, он вопросительно уставился на мужчину, время от времени моргая.
— [Ох, нет-нет, совсем не обязательно], — успокаивающе отозвался психолог. — [Ты помнишь, что с тобой случилось, когда ты оказался отдельно от класса?]
Он снова сделал пару пометок в блокноте.
— [Нууу... в основном, помню. Там были какие-то раздражающие насекомые, которые всё никак не могли замолчать], — потеряв прежнюю улыбку, заговорил Люциус. — [Я сказал им прекратить... но они не послушали.]
Рэнтаро оторвался от записей и, сложив руки на груди, всё так же смотрел на мальчика с добродушной, располагающей улыбкой. Почему-то Люциус чувствовал рядом с ним странное спокойствие, почти умиротворение — даже говоря о событиях того дня.
— [Понимаю... понимаю. И что ты сделал с этими "насекомыми"?] — спросил Ясуи, поправив очки. — [И почему ты назвал их именно так?]
Люциус задумчиво прижал палец к губам и слегка прикусил его кончик. Несколько секунд он размышлял, прежде чем ответить:
— [Насекомые... ну, потому что они слабые? Да, слабые. Как ещё назвать столь беспомощного человека?] — и, прежде чем продолжить, он взглянул своими рубиновыми глазами прямо в глаза психолога, расплываясь в широкой улыбке. — [А что я сделал?....А что делаете вы, когда в доме появляются насекомые?]
Ясуи не изменился в лице, не выказав ни осуждения, ни удивления. Он лишь кивнул, сделал ещё несколько пометок и продолжил:
— [Я тебя понял, Люциус-кун], — мягко, почти ласково произнёс Ясуи. — [Давай поговорим о чём-то другом, если ты не против.]
Увидев лёгкий кивок беловолосого, он продолжил:
— [Слышал, ты серьёзно пострадал от этого "Ному"], — осторожно, подбирая слова, сказал он. — [Должно быть, было больно? Не переживай, если не хочешь — можешь не отвечать.]
Прекратив писать в блокноте, Ясуи поднял взгляд, внимательно наблюдая за мальчиком.
— [О-о-о, Ному! С ним было весело!] — воскликнул Люциус, загоревшись. — [Он меня как следует отделал. Было очень… нет, чертовски больно!] — с каждой фразой его улыбка становилась шире, а голос — громче. — [Но это было великолепно!]
Он едва не подпрыгивал на месте от возбуждения.
— [Люциус-кун, если позволишь спросить... тебе нравится боль?] — Ясуи плавно провёл ручкой по блокноту, будто рисуя невидимую линию.
— [Боль?.. Хмм… Не сказал бы, что люблю её. Скорее…] — он поднял перед собой сжатый кулак. — […мне нравится то, что она означает.]
— [И что же именно?] — спросил психолог, блеснув стёклами очков.
На мгновение Люциус замер, словно наслаждаясь мыслями. Его плечи дрогнули от странного восторга.
— [Если мне больно — значит, я жив. А если больнее им…] — он обнажил зубастую, неестественно широкую улыбку. — […значит, я сильнее.]
Ясуи на секунду задержал взгляд на мальчике, а затем вновь записал что-то в блокнот, не теряя спокойной улыбки.
— [Интересное мышление, Люциус-кун]— сказал он с добродушной интонацией. — [Если ты не возражаешь, давай поговорим о твоей школьной жизни.]
Беловолосый лишь едва кивнул, продолжая спокойно сидеть на мягком диванчике.
—[Как прошли твои первые дни в академии?] — мягко улыбаясь, задал вопрос Ясуи. — [Уже привык к общению со сверстниками?]
Люциус, посмотрев прямо в зелёные глаза психолога, резко откинулся на спинку дивана, расплываясь в широкой, почти хищной улыбке.
— [О-о-о, с этим всё в порядке!] — бодро заговорил он. — [Быть «нормальным» оказалось проще, чем я думал.]
Его оскал казался почти безумным — будто вот-вот разорвёт лицо надвое. Ясуи мельком взглянул на него из-под очков, сделал пометку в блокноте и задал новый вопрос:
— [Люциус-кун, а что ты подразумеваешь под «нормальным»?]— всё тем же добродушным тоном спросил он. — [Расскажешь мне?]
Мальчик ненадолго задумался, нахмурился, будто сбит с толку вопросом, затем слегка мотнул головой.
— [Ну… быть нормальным — это значит улыбаться вместе с остальными, говорить вежливо, не проявлять агрессию без причины. Держаться рядом с другими детьми и всё такое.] — Он оживлённо жестикулировал руками, перечисляя. — [Я подумал, что если буду просто повторять за остальными — смогу быть нормальным.]
Ясуи сменил позу, чуть подался вперёд, не теряя своей тёплой улыбки.
— [Но ты ведь и так нормальный, Люциус-кун. Зачем тебе подражать другим?]— его голос был мягким, почти убаюкивающим. — [Или кто-то сказал тебе, что это не так?]
Люциус было открыл рот, чтобы сказать про Никса — вечного спутника с язвительным голосом — но вовремя вспомнил о таблетках, что как думали другие помогли «исчезнуть» его другу. В итоге он покачал головой.
— [Нет, никто ничего не говорил.] — отозвался он тихо. — [Просто так легче. Никто не задаёт глупых вопросов, не лезет без надобности. А я могу спокойно… играть в друзей.]
Ясуи молча что-то черкнул в своём блокноте, а затем, ненавязчиво оторвав взгляд от страниц, снова обратился к нему:
—[Люциус-кун, если ты «играешь» в друзей…] — он сделал короткую паузу. — [Выходит, настоящих у тебя нет?]
Мальчик на мгновение замер, обдумывая, что ответить. Улыбка медленно сползла с его лица. Наклонив голову набок, он заговорил:
— [Друзья... да...]— протянул он, будто пробуя слово на вкус. — [У меня их никогда не было. Поэтому я не слишком уверен, каково это — дружить с кем-то.]
Он говорил ровным, почти безэмоциональным голосом, глядя прямо в спрятанные за линзами очков зелёные глаза психолога.
— [Тогда... есть ли среди твоих одноклассников те, кого ты выделяешь из общей массы?]— осознав, что у Люциуса нет даже базового представления о дружбе, Ясуи решил переформулировать вопрос.
Мальчик казался задумчивым. Он медленно моргнул, не отводя взгляда от каштановолосого мужчины. Несколько секунд молчал, а затем, слегка улыбнувшись, заговорил:
— [О-о-о, если подумать, то да — есть парочка.] — с ноткой веселья в голосе протянул он. — [Им я уделяю чуть больше внимания, чем остальным.]
Услышав ответ, Ясуи снова что-то записал в блокнот, продолжая задавать вопросы мягким, успокаивающим голосом:
— [Это уже хорошо, Люциус-кун.] — с тёплой улыбкой сказал он. — [А есть ли причина, по которой ты выделяешь именно их?]
С этими словами мужчина посмотрел на мальчика, ожидая ответа. А тот тем временем вспомнил нескольких особенно запомнившихся ему одноклассников. Мидория, Бакуго, Тодороки, Киришима… и ещё пара лиц. Он задумался, что именно их объединяет. И через мгновение, найдя ответ, неожиданно оскалился
— [Ох, я понял, Ясуи-сан. Они выделяются потому что...] — протянул Люциус, всё шире улыбаясь. — [Я хочу с каждым из них сразиться... Да, это было бы очень весело.]
Размышляя, что же объединяет всех этих, на первый взгляд, таких разных людей, Люциус вдруг осознал — каждый из них пробуждает в нём азарт, заставляет кровь кипеть от предвкушения битвы.
Бакуго со своими взрывами, уничтожившими несколько этажей здания во время занятия с Всемогущим. Тодороки, окутанный холодом, со своими ледяными способностями. Мидория, чья причуда многократно повышала физическую силу парня. И, конечно, Киришима, с которым он уже однажды схлестнулся — поединок лоб в лоб, продолжающийся до тех пор, пока один из них не смог больше подняться.
Каждый из них — словно зов к бою, к испытанию себя.
— [Ох... Я понял тебя, Люциус-кун.]— с лёгким вздохом проговорил Ясуи, по-прежнему доброжелательно улыбаясь. — [Давай перейдём к следующему вопросу...]
В таком темпе и проходило их время — один вопрос за другим, тёплый голос психолога и честные, порой странные, но искренние ответы мальчика.
Наконец, спустя два часа с начала сеанса, Ясуи отложил блокнот в сторону и мягко заговорил:
—[На этом наш сегодняшний сеанс окончен. Ты свободен, Люциус-кун.]— улыбнулся он. — [С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи.]
Люциус в ответ лишь кивнул и направился к выходу. Открыв тяжёлую деревянную дверь, он вышел в коридор, намереваясь отправиться домой.
Тихий стук его шагов раздавался эхом по каменному полу, растворяясь в пустом пространстве, пока он не свернул за поворот.