Последствия
В небольшой, тускло освещённой комнате на кровати лежал мальчик с белоснежными волосами. Его чёрный спортивный костюм был покрыт пылью и засохшей кровью, а на теле виднелись бинты, местами пропитавшиеся алыми пятнами. По комнате витал едкий металлический запах. Это был Люциус. С момента его жестокого спарринга с Реем прошло несколько дней, и всё это время он находился без сознания.
Веки мальчика слегка дрогнули. Попытавшись пошевелиться, он ощутил резкую боль, пронизавшую всё его тело, и невольно зашипел, стиснув зубы. С трудом, через несколько попыток, Люциус смог приподняться, опираясь на кровать. Голова тяжело кружилась, и первые мгновения после пробуждения он не понимал, что происходит. Перед его глазами промелькнули фрагменты сражения с Реем: удары, ранения, боль... Затем всё заволокло туманом, и он очнулся здесь, истощённый и едва живой.
Люциус начал напряжённо вспоминать, что могло произойти за время его отключки. Но его мысли резко прервал знакомый скрипучий голос, звучавший в голове — голос, к которому он за последние месяцы уже привык.
—О-о-о, ты наконец-то очнулся, парень— раздался в его голове скрипучий, насмешливый голос.—Ещё чуть-чуть, и я бы решил, что ты уже на том свете.
От неожиданно раздавшегося голоса Люциус вздрогнул, что тут же отозвалось острой болью во всём теле. Слова, произнесённые скрипучим голосом, дали ему понять, что без сознания он находился явно не один день. Однако мальчика смутило не это: в обычно насмешливом и уничижительном тоне можно было уловить слабые отголоски... уважения? От этой мысли Люциус начал ещё более настойчиво вспоминать, что произошло в момент, когда его рассудок был затуманен болью и яростью. Но его размышления вновь прервал всё тот же голос.
—Ха-ха-ха, ну и зрелище ты устроил, парень— раздался скрипучий смех, наполняющий его сознание. —Я, конечно, знал, что ты не святой, но такой жестокости от тебя точно не ожидал. Ты видел, что ты с ним сделал? От бедняги даже цельных кусков не осталось. Будто через мясорубку пропустил! Ха-ха-ха!
— [О чём... ты говоришь?] — наконец раздались первые за долгое время слова мальчика. Его голос звучал слабым, почти шёпотом. — [Что ты имеешь в виду? Что я сделал?]
Люциус ощутил, как его голос дрожит. Было ли это от слабости после долгого сна или от слов, сказанных скрипучим голосом? Он не знал. В голове начали мелькать обрывочные, странные воспоминания. Вот он стоит на коленях, готовясь принять неизбежное... А вот уже держит в руках то, что осталось от руки противника. Эти сцены, всплывающие перед глазами, были чужды ему, словно не из его жизни. Он пытался понять, что происходит, но мысль прерывал громкий смех, раздавшийся в его сознании.
— О-хо-хо-хо, так ты ничего не помнишь, да?— голос раздался с насмешливой ноткой, явно забавляясь его растерянностью. —О, Люциус, мой дорогой друг, ты же пробудил свою причуду! И знаешь что? С её помощью ты превратил этого мальца, Рея, в кровавую кашу. Просто в лужу мяса и крови! Ахахахаха!
После слов голоса в голове Люциуса всё внезапно стало ясным. Воспоминания нахлынули одно за другим: как его безжалостно избивали, как он, ощущая прилив небывалой силы, высвободил её... и убил своего противника. Живот скрутило, к горлу подступил ком. Стиснув зубы и игнорируя боль, Люциус резко поднялся с кровати и бросился в ванную.
Забежав туда, он наклонился над раковиной. Сдерживаться больше не было сил — его вырвало. Горький привкус желчи жёг горло, а на глазах невольно выступили слёзы. Люциус не мог остановиться. В груди всё бурлило от осознания содеянного. Да, он ненавидел большинство детей и сотрудников лагеря. Но это не означало, что он хотел их смерти.
В памяти всплыла липкая, тёплая кровь, покрывающая его руки, и лёгкость, с которой он отнял чужую жизнь. Почему это оказалось таким... естественным? Это осознание пугало и отталкивало. Закончив, он так и остался нависать над раковиной, глядя на своё бледное отражение в мутном зеркале.
Его размышления прервал знакомый скрипучий голос, раздавшийся в голове.
-Охх~ Люциус, зачем же так винить себя...-Необычно для себя спокойно заговорил голос-Ты сделал все правильно, он хотел убить тебя , забрать твою жизнь. Как ещё ты должен был поступить?
Голос в сознании Люциуса звучал на удивление мягко, даже обнадёживающе… почти поддерживающе? Это был тот же скрипучий и насмешливый голос, который всегда презирал его, но сейчас в нём угадывались нотки искренней заботы. Или казалось?
— Рей перешёл черту, Люциус— продолжал разливаться голос в его голове, тягучий и спокойный. — Он покусился на самое ценное, что у тебя есть… на твою жизнь. Разве не справедливо, что ты отплатил ему той же монетой?
Слушая эти слова, одновременно скрипучие и умиротворяющие, Люциус ощутил, как его сомнения начинают постепенно исчезать.
— [Но… я… убил его…] — шёпотом произнёс он, заикаясь от нахлынувших эмоций. — [Я раздавил его… уничтожил его своими руками...]
Слова мальчика дрожали, как и его руки, а из алых глаз непрерывно катились крупные слёзы. Он чувствовал себя потерянным, пытаясь осознать, кем стал.
— Ох… но, Люциус, разве это проблема? — неожиданно продолжил голос с легкой весёлостью. — Разве не естественно, что сильный управляет жизнями тех, кто слабее? Разве не правильно убить того, кто хотел убить тебя?
Голос говорил тихо, но его слова, будто капли яда, просачивались в сознание Люциуса. На первый взгляд это звучало успокаивающе, даже логично, но за этой мягкостью скрывалась подталкивающая сила, нацеленная на его неокрепший разум.
—[Н-нормально? Нормально убить противника...]—прошептал Люциус, его слова, отразившись от обшарпанных стен ванной, будто эхом повторились в пустоте.— [Думаю… да… ты прав. Я… не виноват. Конечно. Это же он хотел убить меня. Это… нормально, что я ответил тем же.]
Его голос становился всё твёрже, слёзы постепенно иссякали. Но вместе с этим в его душе начало зарождаться что-то тёмное, неотступное. Детский разум пытался адаптироваться к жестокому окружению, чтобы сохранить себя, не дать свести с ума. Однако и без того пошатнувшаяся из-за постоянных издевательств психика дала трещину.
Шестерёнки в его сознании заскрипели, смещая привычные понятия о нормальном, правильном и неправильном. Всё, чему он учился, что считал верным, теперь начинало искажаться, приобретая извращённые формы. Голос в голове, пусть и не напрямую, словно направлял этот процесс, внушая мальчику простую истину: все, кто желают ему вреда, заслуживают того, чтобы он ответил им тем же.
Это убеждение только зарождалось, но уже сейчас его очертания становились всё чётче. Если всё продолжится в том же духе, вскоре Люциус сможет убивать с той же лёгкостью, с какой дышит.
— Ха-ха-ха, да, Люциус, именно так. Ты мыслишь в правильном направлении— скрипучий голос продолжал подталкивать мальчика к очевидному выводу. — Ты не должен испытывать жалость или сочувствие к своим врагам. Это слабость, которая может стоить тебе жизни.
После этих слов голос неожиданно умолк, словно ожидая ответа.
— [Я... не понимаю, почему ты так резко изменил своё отношение ко мне]— наконец раздался дрожащий голос Люциуса в комнате. — [Ещё несколько дней назад ты ненавидел меня. Что же изменилось?]
Он не мог постичь причин этой перемены. Голос, который раньше не упускал случая презирать и унижать его, теперь звучал странно поддерживающе. Насмешки остались, но в них больше не чувствовалось ненависти. Вместо этого голос будто пытался направить его, помочь пережить потрясение, пусть и своим извращённым способом.
Эта перемена настораживала. Почему тот, кто всегда стремился задеть его, вдруг начал подбадривать? Что за этим стояло?
— Охх~ Люциус, разве я не говорил тебе раньше? — в сознании мальчика раздался глубокий, почти задумчивый вздох. — Я никогда тебя не ненавидел. Я просто относился к тебе так, как ты того заслуживал.
Слова эхом разнеслись в его разуме, пробуждая воспоминания о недавнем разговоре в ванной. Люциус хотел задать вопрос, но голос продолжил, не оставляя ему времени.
— Раньше ты был жалким, ничтожным. Как я мог уважать того, кто только и делал, что позволял другим вытирать об себя ноги? — Голос словно намеренно ковырял в старых ранах, заставляя мальчика вновь вспомнить пережитые унижения. — Но в поединке с Реем ты показал, что не так уж бесполезен. Ты сделал то, на что был способен, и доказал, что у тебя есть сила. Теперь ты заслуживаешь моего внимания. Ты ещё далёк от совершенства, но ты уже не тот слабак, каким был.
Слова голоса были горькими, но в них скрывалась странная истина. Люциус чувствовал, как его сознание постепенно изменяется, адаптируясь к этой извращённой логике. Хотя обида, накопившаяся за месяцы издевательств со стороны голоса, не могла уйти мгновенно, теперь он начинал лучше понимать его мышление.
Парень задумался: раз они больше не враждуют, обращаться к нему просто "голос" стало неудобно. Обдумывая это, Люциус нерешительно произнёс:
— [Раз мы теперь вроде как союзники,] — мальчик говорил с лёгким сомнением в голосе, — [звать тебя просто "голосом" не слишком удобно. У тебя есть имя?]
После его слов голос затих на несколько мгновений, словно размышляя, а затем разразился своим скрипучим, громовым смехом:
— Ха-ха-ха! Да, парень, кажется, ты прав — теперь мы действительно союзники. Что ж, отвечая на твой вопрос: у меня нет имени— голос звучал насмешливо, но с необычной теплотой. — Раз тебе так хочется, зови меня Никс. Надеюсь, мы поладим, ведь нам предстоит ещё долго терпеть друг друга.
Закончив, голос будто устало затих:
— А на этом я откланяюсь. Долгие разговоры слишком утомляют меня.
Тишина, последовавшая за его словами, лишь подчёркивала, насколько странным был этот момент.
— [Никс... да] — прошептал Люциус, словно пробуя имя на вкус. После этих слов он наконец умылся и принялся убирать следы беспорядка, оставленного после случившегося.
Выйдя из ванной, он сбросил с себя старую одежду. Освободившись от напряжения и потрясений последних часов, мальчик вдруг почувствовал острую боль. Выкинув грязную одежду в корзину, он сел на кровать и начал разматывать бинт, который пропитался его собственной кровью. Сняв его, Люциус увидел сквозное отверстие в центре ладони. Однако больше всего его удивило то, что рана уже начала затягиваться: её поверхность покрылась плотной коркой из засохшей крови и новой кожи.
— [Позже разберусь...] — прошептал он себе под нос.
Открыв ящик возле кровати, Люциус достал чистый бинт и мазь от травм. Пусть их и не учили полноценной медицинской помощи, но на теоретических занятиях объяснили основы: как делать перевязки и накладывать шины. Он аккуратно обработал рану, перебинтовал ладонь и переоделся. Закончив с этим, мальчик лёг на кровать, чувствуя, как его разум постепенно освобождается от мыслей о первом убийстве.
Но стоило немного расслабиться, как в памяти всплыло другое важное событие тренировки — пробуждение причуды. Люциус закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и уловить изменения в своём теле. Им объясняли, что человек подсознательно осознаёт свою причуду после пробуждения, даже если не может сразу полностью её контролировать.
Сначала было сложно, но спустя время он начал понимать. Его причуда оказалась необычной: она включала в себя три способности. Однако мальчику удалось разобраться лишь в одной из них — телекинезе, который позволял передвигать предметы силой мысли. Именно эта сила превратила Рея в кровавые ошмётки.
Вторая способность была более странной. Люциус ощущал, что вокруг него есть нечто невидимое, что можно повлиять на микроскопические частицы. Это было как если бы он мог изменить поведение отдельных элементов в воздухе, например, немного изменить их движение или структуру. Однако на данный момент его сила позволяла лишь чувствовать эти частицы, а не управлять ими, и даже это ощущение было неопределённым.
Третья способность также оставалась загадкой. Люциус чувствовал, как на всё вокруг давит невидимое поле. Оно было повсюду, как будто пространство само по себе сжимающее всё вокруг. Всё, что находилось в этом поле, казалось было притянуто к земле. Люциус не знал, как точно это поле работает, но он ощущал его влияние. Иногда ему казалось, что это поле могло как-то менять положение объектов или оказывать влияние на их движение.
Погружённый в размышления, Люциус почувствовал, как в голове всплывает название: Пранакинез. Именно так называлась его причуда. Сейчас из трёх способностей он мог использовать только телекинез, но мальчик понимал, что со временем его сила значительно возрастёт.
Он решил держать большую часть своей причуды в секрете. После всего случившегося Люциус не мог доверять организаторам лагеря. Поэтому он решил сообщить им лишь о телекинезе.
С этими мыслями изнурённое сознание мальчика постепенно погрузилось в сон.
<В другом месте>
Посреди тёмного кабинета, освещённого лишь светом уличных прожекторов, за массивным деревянным столом сидел мужчина с золотистыми волосами. Его лицо выглядело напряжённым, а пальцы нервно постукивали по поверхности стола. Очевидно, его мысли были сосредоточены на текущей ситуации. Размышления прервал глухой стук в дверь.
—[ Войдите]— раздался спокойный, но твёрдый голос мужчины.
Дверь открылась, и внутрь вошёл человек среднего возраста с чёрными волосами. Он уверенно прошёл к центру кабинета и остановился перед столом начальника, дожидаясь дальнейших инструкций.
—[Докладывай, Широ]— Саймон слегка нахмурился, отрывая взгляд от бумаг. —[ И давай быстрее, у меня ещё много дел.]
С этими словами он отложил документы в сторону и выпрямился в кресле, пристально смотря на подчинённого.
— [Есть, сэр]— быстро ответил Широ, затем приступил к докладу—[Помимо потери объекта №024, жертв среди детей нет. №016 сегодня пришёл в сознание. Судя по наблюдениям, он пережил шок от первого убийства. За время бодорствования успел переодеться, обработать рану и вновь уснул.]
Широ зачитывал отчёт с планшета. Прошло три дня с момента инцидента на тренировке. Тренировки продолжались, но атмосфера среди детей была напряжённой. После того как №016 во время спарринга в состоянии ярости убил своего противника, большинство участников начали избегать боёв. Однако №001 и его группа проявили стойкость. Несмотря на шок, они быстро восстановились и с ещё большим рвением приступили к тренировкам.
— [Что удалось выяснить о причуде №016? ]—задал следующий вопрос Саймон—[Какие перспективы мы можем ожидать от него после пробуждения?]
Широ перевернул несколько страниц на планшете, прежде чем ответить
-[Судя по всему, у №016 причуда, связанная с телекинезом или его аналогом. Это можно заключить из характера повреждений у №024: тело было раздавлено сильным давлением, действующим со всех сторон. Если принять уровень силы, проявленной при пробуждении, за базовый, объект №016 имеет огромный потенциал. При правильной подготовке он сможет попасть в "ARMOR7". Примечательно, что даже в состоянии ярости он действовал настолько быстро, что я не успел среагировать.]
После слов Широ в комнате воцарилась напряжённая тишина. Было очевидно, что с момента пробуждения причуды №016 шансы его выживания в проекте значительно возросли. Саймон, сложив руки на столе, холодно произнёс
—[Что ж... Устранение №016 больше не требуется. Он наглядно продемонстрировал, что может быть нам полезен.]–После этого он поднял взгляд на Широ и добавил— [Это всё. Можешь быть свободен.]
Закончив свои слова, Саймон собирался вернуться к работе с документами, но его отвлёк голос Широ.
—[ Саймон-сама, можно задать вопрос?] — осторожно произнёс мужчина.
Саймон бросил на него быстрый взгляд и слегка кивнул, позволяя продолжить.
— [Мы не будем принимать никаких мер против №016?] — уточнил Широ, стоя неподвижно.
Хотя внешне он оставался спокойным, в его голосе сквозило скрытое любопытство. Убийство другого ребёнка, пусть даже в рамках проекта, всё же затронуло ресурсы группы, и это явно волновало инструктора.
— [Нет] — холодно ответил Саймон, не отрываясь от бумаг. —[ Пусть это станет уроком для остальных. Они не должны думать, что находятся здесь ради игр. Они должны понять, что слабым здесь не выжить. №024 стал наглядным примером.]–Сделав паузу, он добавил, не меняя интонации— [Если больше вопросов нет, можешь идти.]
Широ молча кивнул и, развернувшись, направился к выходу. Он открыл дверь и вышел, оставив начальника одного за рабочим столом, вновь погружённого в кипу документов.