Начало Тренировок
Мальчик, четырёх лет , лежал на кровати в тускло освещенной комнате. Белоснежные волосы слегка закрывали его глаза. Прошел уже месяц с того момента, как Люциус, вместе с другими детьми, был похищен странной организацией. За это время ничего особенного не происходило. Дети сидели в своих комнатах или общались друг с другом в гостиной. Подслушав разговоры местных детей, Люциус узнал, что те, кто находился здесь дольше всего, были похищены за месяц до самого мальчика . Они рассказывали, что их усыновили из приюта, усыпили и привезли сюда. Дети говорили, что целыми днями не делали ничего, кроме как ели, сидели в комнатах и общались между собой.
Однако они также слышали разговор охранников, упоминающих какой-то проект "ARMOR7" и то, что наконец-то набрано нужное количество "объектов". Никто не знал, что это за проект, но все понимали, что они играют в нем ключевую роль.
В это время Тейлор утвердился как лидер среди детей, победив предыдущего. Правда, после этой драки его и всех виновных на неделю заперли в комнате, запрещая выходить. Когда Тейлор вышел, он сразу же отдал приказ избегать Люциуса, и после этого никто не осмеливался подходить к нему. Те, кто все же пытались, получали наказания от Тейлора и его банды.
Из-за этого Люциус снова оказался один. Он не мог понять, почему Тейлор так его ненавидит. Ведь они едва пересекались в приюте, а если и виделись, то просто игнорировали друг друга. Но вот в один из дней Тейлор с несколькими ребятами начали задирать Люциуса. И вот мы видим текущую ситуацию: Люциус был похищен неизвестной организацией, а другие дети избегали его. Мальчик ощущал горечь и грусть, чувствуя себя беспомощным и не способным изменить что-либо. Он несколько раз плакал в своей комнате, размышляя о своей дальнейшей судьбе.
Хотя Люциус был смышленнее, других своих сверстников, он все еще оставался четырехлетним мальчиком. В этот момент он услышал шаги возле двери, после чего та ,с легким скрипом открылась.
— [Вот твоя форма, быстро переодевайся и спускайся вниз,] — холодным голосом сказал появившийся в дверном проеме охранник, после чего бросил мальчику черную спортивную форму. Развернулся, и ушел.
Люциус посмотрел на форму, после чего решил последовать указаниям. Быстро переодевшись, он взглянул в зеркало. На него смотрел все тот же мальчик с алыми глазами и белыми волосами. Он опустил взгляд и осмотрел свою форму — обычная черная спортивная форма , без каких либо логотипов. Единственным примечательным был белый бейджик с надписью №016.
Еще раз мельком оглядев себя, Люциус выбежал из комнаты и поспешил вниз, уже слыша голоса других детей. Когда он прибежал на место сбора, то увидел, что все уже в сборе, одетые в такую же форму с бейджиками. Они столпились в кучку и толкались, пытаясь увидеть, что происходит у входа. Мальчик взглянул вперед и заметил, что перед входом стоят охранники в специальной форме, а в центре них — золотоволосый мужчина по имени Саймон.
Он что-то говорил своим подчиненным, затем повернулся к толпе детей, раскинув руки в сторону.
— [Приветствую, малыши. Надеюсь, вы уже освоились на новом месте,] — сказал он, делая несколько шагов в сторону детей. От него исходила властная аура, и по спине Люциуса пробежали мурашки. — [Спешу вас обрадовать: после долгих дней ожидания мы можем приступить к более интересному занятию.]
Саймон продолжал говорить громким, ясным голосом, активно жестикулируя руками, придавая моменту торжественность и драматичность.
— [С этого дня вы начнете свои тренировки,] — сообщил он, вызывая среди детей перешептывания. Многие из них уже два месяца здесь, и за все это время ничего подобного не происходило. — [Но это не детский лагерь, и те, кто не будут справляться с тренировками, будут наказаны.]
— [На первом этапе наказание будет простым: уменьшением дневной нормы пищи вдвое, но со временем наказания будут усиливаться, так что не отлынивайте!] — добавил он в конце своей речи, после чего, оглянувшись на детей, развернулся и начал уходить. Но, будто вспомнив что-то, он остановился и крикнул через плечо:
— [Ах, да, забыл сказать: теперь у вас не будет имен, только номер на груди. Понимаю, что вы еще не запомнили цифры, но мои подчиненные вам все расскажут. А на этом все.]
Люциус наблюдал, как Саймон завершил свою речь, повернулся и отдал охранникам какие-то указания, скрывшись за их спинами. Мальчик все еще не до конца осмыслил сказанное. Он не понимал, что за тренировки и зачем они нужны, но одно он понял точно: если он не справится с ними, добром это не закончится.
Люциус вновь поднял взгляд и увидел, как охранники начали уводить детей в сторону небольшой площадки. Мальчик последовал за ними, продолжая осматривать подземную базу, которая явно была построена с использованием причуд. Подходя к площадке, похожей на маленький стадион, он услышал голос одного из охранников:
— [Выстройтесь в две линии и ожидайте дальнейших указаний.]-Охранник подождал, пока дети не выстроились, и продолжил— [Меня зовут Широ, и я буду вашим инструктором до конца обучения. Вы уже слышали, что сказал Саймон-сама: те, кто не смогут выполнить норму упражнений, будут наказаны.]
Когда Широ закончил говорить, он сразу начал раздавать указания. Первым заданием было пробежать два круга вокруг площадки размером около трёхсот метров.
Дети сперва не хотели бежать, но после того как нескольких из них ударили, отчего те упали и несколько секунд не могли подняться, остальные, видя это, быстро опомнились и с куда большим энтузиазмом принялись выполнять задание.
Люциус чувствовал сильную боль в груди — лёгкие горели, и ему казалось, что он сейчас упадёт. В приюте он никогда не занимался физическими упражнениями, а отсутствие друзей лишало его возможности играть в активные игры. Сейчас мальчик бежал первый круг и преодолел только половину дистанции, когда ноги начали подкашиваться, а в горле будто скреблись кошки. Но, помня о наказании, он упрямо продолжал.
Он заметил нескольких детей, которые были в ещё худшем состоянии, чем он, но большинство держались неплохо, особенно те, кто постарше. Люциус наконец закончил первый круг, но впереди оставался ещё один. Мальчик двигался исключительно на чистой силе воли. Пот стекал по его лицу, влажные волосы прилипли к коже и несколько раз попадали в глаза, мешая обзору. Его одежда промокла насквозь, но, собрав последние силы, через пару минут он завершил второй круг и рухнул на землю возле других детей. Ноги пульсировали от боли, и Люциус уже знал, что завтра ему будет почти невозможно подняться с постели.
Когда все завершили бег, Широ дал детям несколько минут на отдых, а затем приступил к следующему заданию.
—[ Итак, следующими будут отжимания. Вам нужно сделать два подхода по пять. Приступайте]— объявил инструктор.
Дети, ещё не успевшие отдохнуть от бега, на дрожащих руках начали выполнять упражнение.
Люциус тяжело дышал, лёжа на земле. Услышав слова инструктора, он простонал, перевернулся на живот и, упершись тонкими руками в землю, попытался поднять своё тело. Влажные от пота волосы закрывали обзор. Он сжал зубы и начал толкать себя вверх. Его руки дрожали, а в уголках глаз выступили слёзы. Собрав последние силы, он выпрямился и тяжело вдохнул. Едва не упав от слабости, он несколько секунд переводил дыхание и затем продолжил упражнение.
Спустя пару минут Люциус завершил первые пять отжиманий. Лёжа на земле, он понимал, что больше не сможет. Он попытался встать, но руки не слушались. После нескольких безуспешных попыток мальчик сдался и снова упал на землю.
Инструктор, который всё это время прогуливался между детьми и наблюдал за процессом, заметил лежащего Люциуса. Подойдя ближе, он начал что-то говорить, но для мальчика его слова звучали так, словно доносились сквозь толщу воды. Люциус, из последних сил цеплявшыйся за сознание, постепенно погрузился в сон.
На следующий день Люциус проснулся с неимоверной болью во всём теле. Казалось, что в каждый мускул его маленького тела воткнули раскалённые металлические иглы. Мальчик попытался приподняться на кровати, и после нескольких попыток ему это удалось, хотя каждое движение сопровождалось болью.
Оглянув себя, Люциус заметил, что всё ещё был в том же чёрном спортивном костюме, который теперь выглядел пыльным и грязным после вчерашних упражнений. Его взгляд упал на прикроватную тумбочку, где часы показывали 08:06. Уже было время завтрака. Переборов боль, мальчик встал и пошёл в ванную.
Умывшись в раковине, он заметил рядом чистый комплект одежды. Быстро сбросив грязный костюм, Люциус принял душ, переоделся и направился в столовую.
Войдя внутрь, он увидел множество детей, которые выглядели не лучше него, а некоторые — даже хуже. Проходя мимо столов, Люциус обратил внимание, что у одних детей еды было больше, чем у других. Вспомнив о вчерашнем наказании и своём провале на тренировке, он догадался, что сегодня сытного обеда ему не видать.
Погружённый в свои мысли, мальчик не заметил, как подошёл к пункту выдачи. Подняв голову, он увидел мужчину лет тридцати с чёрными волосами и лёгкой щетиной на лице. На его груди был бейдж с какой-то надписью, но Люциус, не умея читать, мог только догадываться, что это было имя мужчины.
Пока он рассматривал стоящего перед ним человека, послышался голос.
-[№016, ты должен быть в столовой ровно в восемь. Если будешь опаздывать, можешь остаться без еды,]- хриплым голосом произнёс мужчина за прилавком. Затем он повернул голову к листку бумаги, висевшему рядом, и добавил:
-[Вижу, ты провалил вчерашнюю тренировку. Сегодня получишь только половину от положенной еды.]
Слушая слова мужчины, Люциус сначала растерялся, не понимая, почему его назвали №016. Однако, вспомнив слова Саймона о замене имён на номера, быстро осознал, что это его новый "псевдоним". Услышав о наказании за провал, мальчик заметно приуныл: еды и так давали немного, а с её уменьшением вдвое он точно не насытится. Тем не менее, решив, что это лучше, чем остаться совсем голодным, Люциус перевёл взгляд на поднос с едой, уже стоявший на прилавке.
Слегка прихрамывая от боли в ногах, мальчик направился к своему обычному месту — небольшому четырёхместному столику в левой части столовой. Это место стало своеобразной зоной отчуждения: из-за приказа Тейлора об игнорировании Люциуса другие дети даже близко не подходили к этому столу. Немного погрустив от таких мыслей, мальчик покачал головой, прогоняя ненужные раздумья, и уселся.
Еда была пресной и безвкусной, к тому же её было совсем мало, но это всё же было лучше, чем ничего. Спустя пару минут он почти доел, когда в столовую вошёл инструктор Широ. Мужчина, пройдя к центру комнаты, громким голосом обратился к детям:
-[Вижу, вы уже позавтракали, а значит, можете продолжать тренировки.]
Разочарованные стоны раздались по всей комнате, но Широ не обратил на них внимания и продолжил:
-[Признаюсь, ваши результаты вчера меня удивили. Из 28 человек только 12 не справились с поставленной задачей. Но это не повод для остальных 16 расслабляться. С сегодняшнего дня вы будете следовать расписанию, которое я составил.]
После этих слов Широ начал зачитывать расписание: дети должны были вставать в 7:30, умываться, завтракать в 8:00, а к 9:00 выходить на тренировку. После неё следовал час отдыха, обед в час дня, затем теоретические занятия в 14:00. В 15:00 был ещё один час отдыха, а в 17:00 — вторая тренировка. Ужин начинался в 19:00, после чего дети получали час свободного времени. Отбой был назначен на 20:00.
Люциус слушал и не мог понять, как он выдержит две тренировки за день, если после вчерашней едва не умер. Однако Широ пояснил, что вчерашние нагрузки были проверочными и с сегодняшнего дня упражнения будут разделены между двумя тренировками.
Позавтракав, мальчик последовал расписанию и поспешил на первую тренировку.
<2 месяца спустя>
После начала тренировок прошло уже два месяца. Люциус сначала едва мог выполнить дневную норму, из-за чего не раз получал наказание. Усложняло задачу и то, что каждую неделю тренировки становились немного сложнее. Но спустя два месяца мальчик немного приспособился к режиму. Теперь он мог, хотя и с большими усилиями, выполнять все упражнения, которые давал инструктор.
Тем не менее, даже улучшив свои результаты, Люциус всё равно иногда получал наказания, особенно если накануне была особенно тяжёлая тренировка. Время тянулось незаметно из-за ежедневно повторяющейся рутины. На физической подготовке их доводили до предела, и в конце дня они едва могли двигаться. После этого на теоретических занятиях детей учили базовой письменности и числам. Учителя не ставили перед собой цель полностью обучить детей. Им было достаточно, чтобы те могли прочитать цель задания и определить номер на груди своих товарищей.
Люциусу в начале плохо давалась письменность, но за время занятий он немного наловчился и теперь мог писать базовые слова. Наверное, дети не были бы так воодушевлены теоретическим обучением, если бы за невыполнение заданий не следовали наказания.
На тренировках с инструктором Широ, помимо бега и отжиманий, дети начали выполнять приседания, упражнения на растяжку и подтягивания. В начале многие не справлялись с упражнениями, но, мотивированные страхом наказания, они выполняли их на пределе своих возможностей.
Люциус, который в начале тренировок был почти на самом последнем месте, не слишком улучшил своё положение. Хотя тренировки были сложными и давали определённые результаты, для мальчика, почти не занимавшегося физической активностью ранее, двух месяцев оказалось недостаточно, чтобы значительно улучшить физическую форму.
Люциус считал, что достигнутые им результаты уже были вполне удовлетворительными. Его тело всё ещё оставалось худощавым, без каких-либо признаков мышц, но теперь он мог просыпаться по утрам с лишь небольшим дискомфортом во всём теле, что было огромным прогрессом по сравнению с начальной изнуряющей болью.
Люциус, размышляя о событиях, произошедших за эти два месяца, на мгновение нахмурился. Затем его взгляд упал на руки, где отчётливо виднелись следы от побоев. Эти следы напоминали о событии случившемся спустя месяц после начала тренировок.
<Месяц назад>
Люциус шёл по коридору общежития, едва передвигая ногами после очередной изнурительной тренировки. Опустив голову, он двигался в сторону своей комнаты, разглядывая узоры на полу. Погружённый в свои мысли, он не заметил, как врезался в кого-то.
— [Ах, простите, я не хотел,] — быстро проговорил Люциус, стараясь отстраниться и продолжить путь.
Но детская рука схватила его за плечо.
— [Эй, смотри, куда прёшь!] — раздался резкий, высокий голос. Мальчик, державший Люциуса, склонил голову, чтобы рассмотреть его лицо, и усмехнулся: — [О, не наша ли это Белоснежка? Куда это ты собрался?]
Люциус напрягся, узнав голос. Это был Тейлор — тот, кого он всегда старался избегать. Он поднял глаза и нахмурился, услышав знакомое прозвище. "Белоснежка" — так Тейлор и его друзья называли его ещё с времён приюта. Люциус догадывался, что прозвище связано с его белыми волосами, но это не делало его менее оскорбительным.
Мальчик перевёл взгляд на руку, сжимавшую его плечо, затем снова посмотрел на Тейлора.
— [П-прости меня, Тейлор. Я правда случайно...] — начал оправдываться Люциус, заикаясь.
Но договорить он не успел. Резкий удар в живот заставил его согнуться. Ноги подкосились, и он, сделав шаг назад, упал, прислонившись к стене.
Люциус сидел на полу, тяжело дыша. Он смотрел на Тейлора снизу вверх, не понимая, за что тот ударил его. В уголках глаз блеснули слёзы. Рука инстинктивно прижалась к животу.
— [За что ты меня ненавидишь?!] — вдруг выкрикнул он, надрывисто и со слезами на глазах. — [Я же ничего тебе не сделал! Мы даже почти не общались в приюте!]
Его голос дрожал. Слёзы потекли по лицу, застилая обзор. Всё, что он копил в себе долгие месяцы, наконец вырвалось наружу. Отчаяние, одиночество и боль, которые он переживал каждый день.
— [Почему?! Ты спрашиваешь почему?!] — Тейлор наклонился ближе, его лицо исказилось от гнева. Он резко ударил ногой в стену рядом с головой Люциуса, заставив того вздрогнуть. — [Ты серьёзно спрашиваешь?! Это всё из-за тебя! Ты ходил по приюту такой весь правильный, улыбался всем, умничал, выделялся своей внешностью! Прямо пример для подражания, да?!]
Слова Тейлора резали, как нож. Люциус смотрел на него сквозь слёзы, всё ещё не понимая, за что его наказывают.
Мальчик молча слушал поток слов, вырывающихся из уст Тейлора. Из его рассказа Люциус понял, что история началась ещё в те времена, когда ему было три года, а Тейлору — четыре с половиной.
<От лица Тейлора>
Это произошло в, казалось бы, обычный день. Тейлор бродил по коридору детского дома, лениво осматривая старое, явно нуждающееся в ремонте здание. Пол под ногами скрипел после каждого второго шага, а в трещинах пола кое-где виднелась пыль.
Проходя мимо стены с зеркалом, он случайно бросил взгляд на своё отражение. На него смотрел мальчик с чёрными волосами, серыми глазами и самым обычным, ничем не примечательным лицом. Отвернувшись, он хмуро продолжил свой путь.
Шаги замедлились, когда он услышал чьи-то голоса. Они доносились из комнаты отдыха воспитателей. Любопытство взяло верх, и Тейлор подошёл ближе, осторожно остановившись у двери.
— [Какой же маленький Люциус милый! Сегодня на уроке рисования он нарисовал Канну-сан,] — прозвучал молодой женский голос. Тейлор сразу узнал голос Аканэ, одной из воспитательниц. — [Какой же смышлёный мальчик!]
— [Ах да, маленький Люци такой милый, особенно когда смотрит тебе прямо в глаза и улыбается,] — добавила другая воспитательница, Хикари, женщина лет тридцати. В её голосе звучала теплая улыбка. — [Если бы в приюте было побольше таких детей, работать здесь было бы сплошное удовольствие.]
Тейлор сжал кулаки, почувствовав, как в груди разгорается странное и неприятное чувство.
Он несколько раз замечал мальчика, о котором шла речь. Невысокий, с белыми волосами и алыми глазами, тот казался Тейлору каким-то отстранённым. Он видел, как другие дети подходили к нему, а тот просто улыбался в ответ, почти ничего не говоря. Это молчание казалось Тейлору признаком высокомерия. Он думал, что беловолосый мальчик зазнался из-за похвалы воспитателей и нарочно избегает других детей. Однако, отбросив свои мысли, Тейлор вновь прислушался к разговору женщин.
— [Другим детям следовало бы взять пример с Люциуса. Такой спокойный и добрый мальчик,] — продолжала говорить Аканэ. — [Особенно этому нарушителю спокойствия — Тейлору.]
Услышав своё имя, мальчик насторожился. Он придвинулся ближе к двери, стараясь уловить каждое слово.
— [Ах, ему бы это действительно не помешало,] — поддержала её Хикари. — [Он полная противоположность Люциуса. Только и делает, что бездельничает со своими друзьями. Если бы он был хоть немного похож на Люциуса...]
Слова воспитателей отозвались у Тейлора болью. Он сжал руки, чувствуя, как в груди защемило. Он знал, что не был примерным ребёнком, но услышать подобное было особенно унизительно. Несколько слёз скатились по его щекам. Не желая слушать дальше, мальчик резко развернулся и поспешил прочь от двери, по пути вытирая слёзы.
Но помимо обиды и стыда, в нём начало расти другое чувство — тёмное, липкое ощущение зависти, смешанное с горячей злостью. Он ненавидел беловолосого мальчика за то, что тот был в центре внимания, за то, что его ставили в пример.
Погружённый в свои мысли, Тейлор неожиданно заметил бегущего по коридору Люциуса. Сердце вспыхнуло гневом, и, не успев осознать своих действий, он резко выставил ногу.
Люциус споткнулся и упал, разодрав колени о деревянный пол. Его тихие всхлипы эхом отозвались в коридоре. Тейлор, не оглядываясь, быстро скрылся за углом.
С того дня он всё чаще издевался над Люциусом. Сначала он просто вымещал свой гнев, но постепенно начал находить удовольствие в том, насколько беззащитным был беловолосый мальчик. Он не только продолжал издевательства, но и старательно настраивал против него других детей.
<Конец от лица Тейлора>
Люциус сидел, слушая Тейлора, и от его слов его охватило неописуемое потрясение. Из-за простой зависти и обиды этот человек обрёк его на одиночество и нескончаемые издевательства. Люциус всегда считал, что дети сторонятся его исключительно из-за его внешности. Но теперь, пересматривая своё прошлое в свете услышанного, он понял, что всё началось с тех пор, как Тейлор и его компания начали систематически унижать его. Это не только оттолкнуло остальных детей, но и заставило воспитателей, ранее относившихся к нему тепло, изменить своё мнение.
Люциус, осознавая, кто стал источником его страданий, сжал кулаки. Несмотря на слабость и дрожь в ногах, он попытался подняться.
–[И-и это всё? Это причина, по которой ты превратил мою жизнь в ад?!]– выкрикнул он, глядя на Тейлора. Его кулаки были сжаты до боли, суставы ныли, но он упрямо продолжал стоять.
Тейлор усмехнулся и шагнул ближе.
–[Ад? Ха-ха-ха, ты думаешь, это был ад?]– произнёс он с угрожающей насмешкой. –[Я покажу тебе, что это такое на самом деле.]
В следующую секунду он сжал кулак и замахнулся. Люциус, заметив удар, поднял руку, пытаясь защитить лицо. Кулак Тейлора с силой обрушился на его тонкую руку. Боль мгновенно пронзила её, и она бессильно упала, повиснув вдоль тела. Пульсация боли накатывала волнами, но Люциус, стиснув зубы, замахнулся второй рукой, пытаясь нанести ответный удар.
Тейлор лишь усмехнулся. Одним движением он перехватил руку Люциуса, легко удерживая её в своей.
–[Ох, Белоснежка решил показать зубы?]– издевательски протянул он, усиливая хватку. –[Ну, за это ты точно заслужил наказание]
Люциус попытался вырваться, но прежде чем успел что-то сделать, ощутил резкий удар в челюсть. Голова откинулась назад, перед глазами всё потемнело. Он рухнул на пол, едва осознавая происходящее. Лицо горело от боли, тело казалось неподъёмным.
Прищурившись, он разглядел стоящего над ним Тейлора. Тот ухмылялся, наслаждаясь своей силой.
–[Если ты так хочешь побывать в аду, я тебе его устрою] – добавил он с холодным смехом, развернулся и направился прочь, оставляя Люциуса лежать на холодном полу коридора.
<наше время>
Сидя на кровати в своей комнате, Люциус мотнул головой, вырываясь из старых воспоминаний. После стычки с Тейлором тот, как и обещал, начал издеваться над ним открыто, заставляя своих подчинённых делать то же самое. Постоянные побои и унижения стали для мальчика нормой. Всё его тело было усыпано синяками и ссадинами. Но действия Тейлора не ограничивались только физическими издевательствами. Он приказал детям ставить подножки Люциусу, ломать его вещи, плевать в его волосы. Несколько раз они разорвали его форму, за что он получил наказание от инструктора. Даже в столовой парень не мог расслабиться: они начали отбирать и без того скудные запасы еды, оставляя ему самый минимум. Но и этого было мало — были случаи, когда они плюнули в его напиток и еду. Инструктор и охранники это игнорировали — тут не детский сад, а тренировка живого оружия. Поэтому никто не мог помочь.
Под давлением физических и психических издевательств в мальчике начала развиваться паранойя и недоверие к другим. Заходя в свою комнату, его разум начинала разъедать навязчивая мысль: не сделали ли другие дети что-то с его комнатой? Гвозди в постели или что-то ещё хуже?
Когда он шёл по столовой и слышал шёпоты за спиной, в голову лезли мысли: Они говорят обо мне? Да, точно обо мне! Они хотят мне навредить!
Постоянно находясь под давлением таких мыслей, Люциус начал терять доверие ко всем окружающим. Когда к нему подошли несколько детей, набравшихся смелости, и предложили дружбу, он, подумав, что это очередной план Тейлора, агрессивно отклонил их предложения. Каждый день для него был рутиной: проснулся, поел, тренировка, избиения, тренировка... и так день за днём. Детская психика начала не выдерживать, и в целях самозащиты он отринул большинство внешних раздражителей. Мальчик плыл по течению, всё глубже погружаясь в отчаяние.
Так, сидя на кровати, он взглянул на часы возле неё. Время тренировок. Понуро встал и поплёлся вниз. Придя на тренировочную площадку, он встал в линию и начал слушать инструктора Широ.
— [Всех приветствую, хочу вас поздравить с успешным завершением второго месяца тренировок] — прозвучал голос инструктора. Он осматривал детей и, разведя руки, продолжил: —[Но не расслабляйтесь, это только начало. Сегодня я хочу озвучить дальнейший план прохождения тренировок.]
Громкий голос Широ разносился по округе. Дети, наученные базовым принципам дисциплины, стояли ровными рядами, в вытянутых позах. Инструктор продолжил:
—[Как вы все знаете из теоретических уроков, основной силой в нашем мире является причуда. Без неё человек рано или поздно столкнется с потолком своего развития.]— эти слова немного воодушевили детей, ведь всегда было интересно узнать что-то о таком важном понятии, как причуда. —[И из тех же уроков вы знаете, что причуда обычно пробуждается в возрасте от 4 до 6 лет. И именно после того, как вы пробудите свою причуду, начнутся наши основные тренировки.]
Инструктор дал детям несколько секунд осознать его слова. Они понимали, что когда пробудится их собственная причуда, начнётся настоящее испытание. Всё, что было до этого — лишь подготовка их тел к использованию своих сил. Причуда — это было всё в нынешнем мире. Без неё не стать героем, а многие профессии требовали конкретных способностей. С сильной причудой перед тобой открывались многие пути.
Подумав об этом, дети начали нетерпеливо ждать, когда, наконец, проявится их способность. Почти всем было около пяти лет, и по их расчётам, первые пробуждения могли случиться в ближайшие месяцы.
Люциус, стоявший среди остальных, почувствовал, как его эмоции начали колебаться. Он испытал не только грусть, печаль и одиночество, но также невообразимый гнев. Это был гнев, готовый изжечь всё вокруг, когда настанет его час. Мальчик задумался: А что если я пробужу сильную причуду? Будут ли тогда все продолжать издеваться надо мной? Если я стану сильнее... разве не они будут теми кто дрожит от страха передо мной?
Шквал мыслей пронёсся в голове мальчика. Но среди них было не только вдохновение. Откуда уверенность, что ты пробудишь что-то значительное? Как такое ничтожество, как ты, может надеяться на что-то хорошее? Ты забыл своё место? — шептал какой-то голос в голове.
Люциус крепко сжал кулаки, вонзая ногти в кожу. Его отросшие волосы скрывали его взгляд. Он прорычал в своей голове: Заткнись! Откуда тебе знать, что у меня ничего не выйдет? Ты просто голос в моей голове!
— О, я знаю, потому что я это ты. Ты сам понимаешь, что ничего не сможешь сделать, даже если у тебя будет сила. — голос продолжал, слегка скрипя.
—Ааагх, заткнись! Заткнись, заткнись!— Люциус яростно тряс головой, пытаясь прогнать голос.
После этого голос исчез, и, подняв взгляд, Люциус увидел, что инструктор уже начал давать указания по тренировке. Мальчик снова погрузился в своё состояние меланхолии и начал методично выполнять упражнения.
<Пол года спустя>