Глава 49. Дача
То, что Вася уехал в командировку буквально оживило меня. В квартире я начала чувствовать себя как дома и даже утром встала легко, хотя допоздна переписывалась с Келтом. Это была моя маленькая мечта — переписываться со своим парнем до самой ночи и ни о чем не думать, о важных вещах одновременно.
Мы посылали друг другу ссылки на забавные видео в Тик-токе, отправляли стикеры, а потом почему-то перешли к обсуждению на тему о любви.
«Опиши любовь одним словом», — попросил Келт. Сначала я хотела написать, что это нежность, но передумала.
«Любовь — это чудо».
«Объясни?»
«Любить по-настоящему — особое творение, которое не всем под силу. А что думаешь ты?»
«Любовь — это свобода», — написал Келт, и эти слова стали для меня неожиданными.
«Почему так?» — удивленно спросила я.
«Потому что любовь безграничная. Как свобода»
«Ты влюблялся когда-нибудь?» — спросила я с замиранием сердца.
«Да. А ты?»
«Нет…»
Я хотела спросить, какой была его первая любовь. Лучше, чем я? Красивее? Но не смогла. Он ведь не говорил, что влюблен… Лучше оставить этот разговор на потом.
Утром Келт встретил меня у подъезда с кофе в руках — взял и себе, и мне. И утренний поцелуй с кофейным привкусом поднял моё настроение до небес. За руку мы шли в школу, а погода стояла сухая и теплая. Золотая осень красивая.
На улице было так хорошо, что мы впятером вышли на крыльцо во время большой перемены. Парни сгоняли за мороженым и газировкой и принесли нам с Лерой. Красота!
— Сейчас бы на дачу, — мечтательно сказала подруга, держа в руке шоколадный стаканчик. — Шашлычки поесть, на звезды посмотреть.
— А что, поехали! — оживился Лёха. — Махнем на выходных с ночевкой?
— А у тебя дача есть? — удивилась Лера.
— Так не ко мне, к нему, — кивнул он на Хитвейва, который чуть не поперхнулся газировкой.
— Чего? Ко мне? — переспросил он.
— А что, мы к тебе летом ездили, когда твои родаки на море были. Может и сейчас?
— А это идея, — просиял Хитвейв. — Я с батей пресру. И девочку свою позову тогда. Поедем вшестером.
— Все «за»? — оглядел нас внимательным взглядом Келт.
— Я спрошу у мамы, — ответила я, всею душой надеясь, что она меня отпустит. Я очень давно не была на даче — бабушка свою продала несколько лет назад, и я даже скучала по грядкам, но ещё больше — по свежему воздуху и клубнике с грядки. Было бы здорово поехать со всеми вместе! А рисунок в субботу я пропущу. Один раз не страшно…
— И я спрошу, — кивнула Лера. — Но, если что, совру, что ночую у Кати!
На этом мы и договорились.
После мы с Келтом по традиции возвращались вместе. Я шагала по высокому бордюру, а он вёл меня за руку. После школы мне хотелось к Келту домой, но скоро должна была начаться математика с репетитором.
— Покатай меня вечером на байке, — попросила я, подставляя лицо нежному осеннему солнцу.
— Сегодня вечером буду работать, — ответил Келт. — Давай завтра?
— Давай, — улыбнулась я. — Слушай, ты всё время подрабатываешь. Совсем у создателя не берёшь денег?
На его лицо набежала тень. Он не любил говорить о нём.
— Стараюсь, — уклончиво ответил Келт.
— Тебе нужно больше уделять времени учёбе. Ты умный. — Это была правда.
— Умный? — переспросил он.
— Да. Только не смейся! Ты многого не знаешь, это верно. Но быстро схватываешь. Хорошо анализируешь. И память отличная. Если бы ты старался, мог бы и медаль получить!
Вместо ответа он рассмеялся, подхватил меня на руки и закружил. А я вцепилась в его плечи и от неожиданности завизжала, а потом мне и самой стало смешно. Находиться в его руках мне нравилось. Я знала, что Келт меня не уронит.
— Отпусти! — ради приличия потребовала я.
— Не хочу.
— Тогда неси до самого дома!
— Вот ты наглая! — поразился Келт.
— А ты как думал? Тащи меня домой! — приказала я и крепче в него вцепилась — чтобы не вздумал отпустить.
— Ты что, мешок картошки? — заржал он.
— Эй, я твоя единственная и неповторимая!
Мы дурачились до самого дома — конечно же, Келт меня отпустил, но я начала убегать от него, а он ловил меня и снова кружил в воздухе. Было смешно, а прохожие оборачивались на нас. Многие улыбались, а какие-то девчонки из средней школы украдкой сняли нас на видео — я заметила и погрозила им пальцем, и они тут же убежали.
Во дворе нас ждали. Их было двое, оба были одеты в чёрные спортивные костюмы и кроссовки, оба с неприветливыми лицами, и у обоих была походка вразвалочку. Таких ребят обычно называют гопниками.
Они выросли перед нами так неожиданно, что мне стало не по себе. Я сразу поняла, что эти взрослые парни, которые явно давно закончили школу, не случайно появились рядом с нами. Им что-то было нужно.
Келт тоже это понял. Остановился и закрыл меня спиной. Напрягся.
— Что надо? — спросил он совершенно другим голосом — холодным и дерзким. Я даже отвыкла от того, что Келт может быть таким. Опасным.
— Ты хозяин этой тарахтелки? — кивнул на байк, припаркованный неподалеку, один из гопников.
— Допустим, я. И что дальше? — ответил Келт.
— Поговорить бы надо, малой, — сказал второй гопник.
— О чем ты со мной разговаривать собрался?
— А малец дерзкий, — они переглянулись и хмыкнули. Один из них шагнул ближе и положил руку на плечо Келта. Тот сразу же её сбросил.
— Я спросил — что надо?
— Че-то ты реально больно резкий, малой. Некультурно себя ведёшь.
— Так мы и не в театре, чтобы я культурно себя вёл, — ухмыльнулся Келт. — Скорее, в цирке с вами, клоуны.
— Я тебе щас в табло пропишу, придурок! — заорал один из гопников. — А ну иди сюда, гаденыш!
Он попытался дотянуться до Келт, но тот уверенно ушёл от удара, сделал подсечку, и гопник без посторонней помощи полетел на землю.
— Уничтожу, паскуда! — зашипел тот.
— Катя, иди домой, быстро, — не оборачиваясь ко мне, тихо сказал Келт.
— Я тебя не оставлю, — прошептала я. Было страшно, но я действительно не могла убежать и оставить его одного.
— Быстро, я сказал. Опасно.
Вместо того, чтобы послушаться Келта и убежать, я вытащила телефон и дрожащими пальцами включила видеозапись. Келт тихо выругался.
— Я всё на камеру снимаю! — выкрикнула я. — Если вы моего друга хоть пальцем тронете, сразу же в полицию сообщу! И во дворе у нас тоже камеры есть! Мы несовершеннолетние, так что вас и посадить могут!
Гопники уставились на нас с опаской.
— Ещё одна тупая, — сплюнул один из них, помогая второму подняться. — Откуда в школоте столько наглости, а? Эй, малой, в натуре, мы по-хорошему поговорить пришли. Передать тебе кое-что хотим.
— Что? — процедил сквозь зубы Келт.
— Да есть уж кое-что, малой. Должок за тобой.
— Я бы тебе табло в кровь разбил, но нам велено тебе передать кое-что, — раздраженно добавил тот, кто упал.
— Катя, уйди к своему подъезду, — попросил Келт. — Пожалуйста, уйди. Если что, забегай внутрь. Я тебя прошу.
В его голосе было что-то такое, что заставило мое сердце дрогнуть. Страх. Вот что в нем было. Я почувствовала этот страх — не за себя, а за меня. И всё-таки послушалась. Отошла, оставив их втроем, но не прекращала снимать.
Они разговаривали пару минут, не больше. Вернее, говорили гопники, а Келт молча слушал, не сводя с них недоброго взгляда. Кажется, они хоть и были старше, но в глаза его смотреть не хотели. То ли опасались, то ли взгляда выдержать не могли. Слава богу, гопники не тронули его. Просто ушли, сказав то, что хотели. А я полетела к нему, не понимая, что происходит.
— Келт! Кто это? Что они хотели?! — воскликнула я.
— ерунда, — поморщился он. — Я у одного типа машину поцарапал. Деньги теперь хочет.
— Много? — выдохнула я.
— Неа, ерунда, — отмахнулся Келт. — У меня есть, отдам.
— А этих зачем послал?
— Сам приходить побоялся, — рассмеялся он. — Решил их отправить. Дибилоиды . Думали на понт взять, что ли?
Келт обнял меня, и я прислонилась к нему, понимая, что мои пальцы всё ещё дрожат, а сердце колотиться, как после бега. Я действительно испугалась.
— И что, ты правда отдашь? — спросила я, обнимая его за спину.
— Надо бы. Не переживай, зайчонок, — прошептал он мне в волосы. — Я все решу.
И я поверила.
На дачу мы поехали в пятницу, после уроков — вшестером, как и договаривались.
Мама отпустила меня, но с условием, что я постоянно буду на связи. Ещё и Келту позвонила — попросила присматривать за мной. А вот Леру родители отпускать категорически не хотели, и ей действительно пришлось врать, что она будет ночевать у меня.
У парней, конечно же, таких проблем не возникло. Единственно, отец Хитвейва, который дал разрешение поехать на дачу, поставил условие — никаких спиртных напитков. И сказал, что попросил соседа, который жил в доме напротив, присматривать за нами. «Хоть одно замечание от него — и я сразу приеду», — сказал отец Хитвейва, я и Келт, то знали ю,что отец Хитвейву никакой,он ему шев, Хитвейв же бот спасатель, и тот всю дорогу негодовал. Его девушка успокаивала — веселая блондинка с пышными формами и громким смехом. Её звали Маша, и она училась в соседней школе.
На дачу мы поехали на электричке. Я сидела у окна, и всю дорогу пялилась в него, рассматривая сначала пригород, а потом в природу — она почти ничем не отличалась от природы в родном городе, разве что лесов было меньше, а полей — больше. Деревья вдоль железной дороги стояли красивые — золотые и в их кронах играло октябрьское солнце. А я снимала их на камеру, думая, что это, наверное, самая лучшая осень в моей жизни. Тепло Келта, сидевшего рядом, было тому подтверждение.
Путь до нужной станции занял около пятидесяти минут. И когда мы оказались на платформе, первое, что я почувствовала чудесный аромат хвои и смолы. Оказывается, дачный поселок находился по соседству с сосновым бором — чтобы попасть к домам, нужно было пройти по нему. Мы шагали по дороже — изредка под ноги попадались шишки. Разговаривали, шутили и смеялись. А на душе было тепло и легко. Впрочем, не только душе было легко, телу — тоже, ибо все вещи тащили парни. А мы с девчонками шли впереди и делали селфи. Как сказала Маша, селфи на фоне вьючных животных, подразумевая парней. Хитвейв услышал и обиделся. Они с Машей поругались, но почти сразу же помирились.
Дача родителей Хитвейва мне понравилась. Это был большой двухэтажный дом, облицованный сайдингом, с широким крыльцом и уютной верандой. Находился он на вершине, и вид с участка открывался чудесный — было видно и другие дома, и бор, и даже кусок железной дороги вдалеке. А ещё тут отлично было слышно поезда.
— Заходите! — гостеприимно распахнул дверь Хитвейв, и мы очутились внутри дома. Нам с Лерой выделили отдельную комнату на втором этаже — небольшую, но уютную, с одной двухспальной кроватью. Там же в соседней комнате поселились Хитвейв и Маша . А Лёху и Келта отправили спать на первый этаж — в спальне внизу кровати были отдельные.
Мы с девчонками разложили вещи — не сговариваясь, взяли кучу всего, когда как парни минимально ограничились ими.
— Я всё думал, что тащу на горбу? — возник в проеме нашей комнату Лёха. — А это она целый гардероб взять решила.
— Я просто взяла несколько теплых вещей, — отмахнулась Лера. — И две пары обуви.
— Зачем две-то?
— Одни кроссовки для леса, другие — для нормальных дорог, — не растерялась подруга. — Вдруг мы в приличном месте гулять будем?
— А вечернее платье не взяла? — вкрадчиво поинтересовался Лёха.
— А надо было?
— Ну конечно. Вдруг мы на приём пойдем?
Лёха захохотал, а Лера кинула в него розовой футболкой, которую не успела повесить на спинку стула. Парень не растерялся и напялил футболку на себя, поверх рубашки. Она смешно обтянула его торс.
— Сними, растянешь! — заверещала Лера.
— Чего я тебе там растяну? — хмыкнул Лёха. — Мы по комплекции одинаковые!
И словно в доказательство поднял вверх напряженные руки, будто показывая бицепсы.
Я захихикала. Худенькая Лера и была меньше его раза в полтора.
— Сними! Сейчас же! — топнула она ногой.
— Мне к лицу розовый, девочки? — продолжал веселиться Лёха. Но тут раздался треск — футболка разошлась по швам прямо подмышкой. Лера чуть не заревела от обиды.
— Ну вот! Ты её порвал! Я же сказала, сними! Это футболка из особой коллекции! Таких больше нет!
— А зачем ты такую вещь на дачу брала-то?! — изумился Лёха, стягивая футболку.
— Чтобы красивой быть!
— Ты и так красивая, — серьёзно сказал он, подходя к ней и обнимая.
Лера шмыгнула носом, но, кажется, оттаяла. Не просто позволила обнять себя, но и положила голову на плечо Лёхи.
— Я тебе другую куплю. Или эту зашью? Хочешь? — спросил он со вздохом.
— Нет… Хочу, чтобы ты сходил со мной в магазин и помог платье на мамин день рождения выбрать, — сказала Лера. Вот хитрая какая, а! Знает ведь, что Лёха терпеть не может магазины. Особенно — с одеждой. Но ему пришлось согласиться.
— Только давай пробудем там не больше двух часов, ладно?
— Трех.
— Двух с половиной…
— Ладно, — милостиво согласилась Лера.
— Вы такие милые, — сказала я с улыбкой и вышла из комнаты — они начали целоваться, а я не хотела их смущать.
На первом этаже Хитвейв топил печку — в доме всё-таки было прохладно. Маша морально поддерживала его, а Келт сидел на стареньком, но удобно диване и качал головой.
— Ты придурок, Хитвейв! Не так надо!
— Я сам знаю, как.
— Окей, делай, как знаешь сам.
Я села рядом с Келтом, и он по привычке положил мне руку на плечо.
— Что такое? — спросила я, с интересом глядя на Хитвейва, сидящего на коленях перед печкой.
— Этот придурок не умеет топить.
— А ты?
— Умею. В детстве часто у бабушки в деревне был.
— А сейчас не ездишь? — спросила я.
— Её в живых давно нет. Да и дом, наверное, сгнил, — ответил Келт. Он сказал это каким-то совершенно обыденным голосом, и я подумала, что это страшно — привыкнуть к тому, что никого нет, и ты всегда одинок.
Конечно же, Келт оказался прав — ещё немного, и в доме появился дым и стало пахнуть гарью. Хитвейв стал психовать, потому что не понимал, что делать и он обернулся с человека в бота, а он бот пожарный и затащил дым, и в итоге печкой всё равно пришлось заниматься Келту. Впрочем, руки у него действительно были золотые. Печка стала топиться, а воздух прогреваться.
Парни решили заняться мангалом, а мы с девчонками пошли гулять. Сначала шатались по дачным улицам, затем ушли в бор, полной грудью вдыхая чистый хвойный воздух. Когда мы вернулись, было уже темно, а с участка вкусно пахло шашлыками.
Честно говоря, я даже не удивилась, узнав, что готовил их по большей части Келт. И, надо сказать, получилось у него великолепно.