Наши сердца разные.Но мы одно целое

Келт, Хитвейв и Лёха привели Зарембо в закуток под лестницей — там была «слепая» зона для видеокамеры. Они это уже давно выяснили и часто тусовались в этом месте.

Келт грубо оттолкнул Зарембо, и тот впечатался в стену.

— Ребят, вы чего? — спросил дрожащим голосом Зарембо.

Те дружно рассмеялись и переглянулись. Зарембо вжал голову в плечи.

— Долго я тебя искал, — улыбнулся ему Келт и положил тяжелую руку ему на плечо.

— А я болел, — промямлил Данила.

— Какой больной, а! — Хитвейв небрежно похлопал Зарембо по щеке. — Любишь болеть, да? Ничего, мы щас тебя в фарш превратим. Поедешь болеть дальше в больничку.

Лёха улыбнулся.

— Но ты не переживай, мы тебя навещать будем, — добавил он.

— Парни, я не понимаю, что происходит! — снова попытался прикинуться дурачком он, однако Келт, его глаза опасно блестели, ударил его под дых. Резко, коротко, сильно.

Зарембо согнулся пополам, задыхаясь от боли.

— Ещё раз спрашиваю, — холодным голосом сказал Келт, — зачем решил поиграть с моей девушкой и пилотом. Прежде чем ответить, подумай, хочешь ли ты получать за каждое неправильное слово.

Зарембо выпрямился, ещё сильнее сжался в стенку и заговорил:

— Я все скажу! Только не трогайте, пацаны, ладно? Мне были нужны деньги, очень нужны, а тут появилась новенькая… Ну мы с Коноваловой и решили её припугнуть, сделать падлой и всё такое… Даже инфоповод создали — типа Чар флиртует со мной, а Коновалова ревнует и устраивает ей темную. Ну, чтобы остальные её поддержали.

Он опасливо заглянул в глаза Келт, но тотчас отвел взгляд, испугавшись той холодной ярости, которая царила в них.

— Дальше, — хрипло сказал Келт, едва сдерживая себя, чтобы не размазать его по стене. Ему сложно было слушать его. Сложно было понять. И сложно было сдерживать себя, чтобы не разорвать этого придурков на несколько придурков поменьше.

Каждый раз, думая о том, что пережила его Катя, его накрывало. Да так, что он с трудом контролировал себя. Демон в голове шептал: «Бей, бей, бей», мышцы ныли от напряжения, а перед глазами стояла пелена.

— Мы её на деньги развести хотели. Типа плати — и мы отстанем. Но не успели… Келт, прости! Мы же не знали, что она твоя девушка! Никто не знал! Так бы мы новенькую не тронули!

Келт занес сжатый кулак, намереваясь ударить Зарембо, и тот, понимая это, трусливо зажмурился. И вздрогнул, когда кулак Келта впечатался в стену рядом с его лицом. На сбитых костяшках появилась кровь.

Всё из-за Кати. Из-за её слов о том, что у него могут быть неприятности. Он не может уйти из школы. Раньше на все было плевать, а сейчас в школе его держит голубоглазка. Только поэтому он сдержался.

— Даю тебе несколько дней, чтобы перевестись, — глухо сказал Келт, и у Зарембо от удивления расширились глаза.

— Что?..

— Проваливай из моей школы.

— Но… Как? Начало учебного года ведь! Келт, меня не возьмут никуда! — запаниковал Зарембо.

— Всё равно. Хочешь жить нормально — уйдешь. Или следующей падлой будешь ты, — на лице Келта появилась жесткая улыбка.

Зарембо нервно сглотнул.

— Я… Я уйду.

— И не советую встречаться со мной на улице. Могу передумать и убить тебя. Пошел! — Келт встряхнул его несколько раз и толкнул — Зарембо не удержался на ногах и упал, но резво поднялся и вдоль стеночки двинулся прочь, не сводя с Келта перепуганных глаз, будто боясь, что тот сейчас передумает и начнет бить. А потом и вовсе перешел на бег.

— Келт, ты чего? — удивленно спросил Лёха. — Зачем отпустил этого чий?

— Дааа, не вмазали мы ему, как следует. — разочарованно подхватил Хитвейв.

Келт перевёл взгляд на окровавленный кулак. Он и сам ещё не до конца осознавал, что сделал. Раньше он Зарембо избил бы так, что тот сам ходить не мог. А сейчас отпустил.

— Ты слишком добрый, — похлопал его по плечу Хитвейв.

— Это любовь так влияет, — хмыкнул Лёха. — Отвечаю, мы школку закончим, он на своей Кате жениться.

— Сначала в армейку сгоняет. Потом свадьба!

— Точно! Она его ждать будет год! А он письма писать!

Парни дружно захохотали. Келт послал их куда подальше, и первым пошел в класс. Ярость отступила и отчего-то на сердце было легко. Может быть, потому что он знал, что его ждала Катя.

Она будет гордиться им, когда узнает, что он сдержался.

Ему вдруг захотелось сделать татуировку — с её именем.

Почему он так в ней нуждается? За этот месяц он окончательно понял, что попал. Голубоглазка нужна ему как воздух.

Зарембо спрятался на крыше, куда ходить было запрещено. Замок ещё не успели поменять, поэтому он стоял наверху и смотрел на школьный двор. Даже если заметят училки — пофиг. Всё равно он отсюда уйдет.

Зарембо до сих пор не верилось, что он так легко отделался. Думал, что Келт и его тупые дружки реально из него отбивнушку сделают. Но нет. Всего раз ударили и велели свалить из школы. Это, конечно, проблема. Но он её решит. Главное, что лицо не пострадало. Своим смазливым лицом Зарембо решил зарабатывать на жизнь. Раскрутит тик-ток, свалит в Москву. попадет в хорошее продюсерское агентство. Станет крутым блогером, поднимет деньги на рекламе, может быть, даже петь начнёт. Все ведь поют. Чем он хуже?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Он нервно откинул челку назад. А все-таки он хороший актер. Убедительно сыграл свою роль. Келт с дружками не узнали правду. Пора рассказать об этом Жене.

Власов достал телефон и набрал его.

— Привет, — сказал он, оглядываясь по сторонам — нет ли никого рядом? — Я пришел в школу и сделал всё так, как мы договаривались. Типа, хотел вместе со своей девушкой развести Чар на деньги. О тебе он ничего не знает.

— Отлично, — сухо ответил Женя. Он всегда говорил так, будто Данила был не достоен общения с ним. Типа низшее создание. Зарембо это бесило, но он молчал. Ничего, через пару лет он будет выше этого по статусу. И богаче.

— Переводи деньги. Прямо сейчас.

— Переведу. Я выполняю свои условия сделки.

Не прощаясь, Женя бросил трубку, но спустя минуту на счет Зарембо пришли обещанные деньги. Сумма грела его.

Он вздрогнул, когда сзади его кто-то обнял. И поспешил спрятать телефон.

Позади стояла Илона Коновалова, которая бесшумно подкралась к нему.

— Как всё прошло? — спросила она.

— Думал, Келт меня прибьет, — ответил Зарембо. — Сильный. Но ничего. Я сказал ему, что мы просто хотели отжать у новенькой деньги.

— Он тебя не тронул, — удивленно сказала Коновалова.

— Ага. Велел свалить из школы и не попадаться ему на глаза.

— И что, ты уйдешь? — нахмурилась девушка.

— Ага. Мне неприятности не нужны, — криво улыбнулся Зарембо.

— Как все это бесит! С появлением новенькой одни неприятности, — прошипела Коновалова. — Эй, а ты все равно будешь моим парнем, понял?

— Конечно.

О том, что Женя заплатил ему сверху ещё большую сумму, Зарембо умолчал. Делиться своими деньгами он не хотел. Даже с той, которая была его девушкой.

— кельи хороший мальчик, — сказала я весело, когда после уроков мы с Келтом шли к моему репетитору по рисунку. Он часто провожал меня куда-нибудь и всегда при этом держал за руку. И я — тоже, как и всегда, — чувствовала себя защищенной и окруженной незримой нежностью.

Счастливой.

Настроение у меня было хорошим, несмотря на появление Зарембо.
Сначала я подумала, что Келт все-таки ударил Данилу — потому что его костяшки были сбитыми до крови. Но оказалось, что он просто ударил по стене. А Зарембо не тронул — сдержал свой гнев. Это обрадовало меня. Я никогда не поддерживала насилие и не хотела, чтобы Келт считал, что с его помощью можно решить все проблемы.

— С чего взяла, что я хороший? — хмыкнул он. К тому, что я называла его Келтиком, Келт привык. Даже почти не ругался. Только глаза закатывал.

— Не стал применять насилие. Это важно, — серьезно ответила я. — Ты действительно хороший.

— Родная, если бы ты знала, какое дерьмо я творил, не называла бы так, — вдруг сказал Келт.

Я действительно многого о нем ещё не знала, но очень хотела узнать. Он впускал меня в свой мир постепенно, открываясь так осторожно, будто боялся предательства. А я не торопила. Пусть всё будет постепенно.

— Для меня ты всегда хороший.

— Правда?

— Разве я тебе хоть раз врала?

Мы остановились посреди аллеи, усыпанной оранжевыми листьями. И я привстала на носочки, чтобы стать выше и поцеловать Келта. Одна его рука оказалась на моей талии, вторая коснулась шеи. В ответ я обняла его за плечи, обтянутые кожаной курткой.

Привычные объятия. Привычный поцелуй — неспешный и долгий, согревающий даже в прохладные дни. Привычные мысли: «Он — мой».

И до сих пор непривычное ощущение нужности.

Даже осень не могла отобрать у меня это ощущение, хотя раньше осенью я чувствовала себя предельно одинокой. Любовь сильнее, чем осень — не та, которая на дворе, а та, которая в сердце.

Келт взял моё лицо в ладони и коснулся губами. В его глазах я видела нежность, которую он редко позволял увидеть. Быть нежным для него значило быть слабым. И он не хотел показывать эту слабость даже мне.

— Я не хороший. Не называй меня так, — тихо сказал он. — Тебе вообще не стоит быть со мной.

— И почему же? — спросила я, глядя в его глаза, в которых хотелось утонуть.

— Я тебя не достоин. Тебе нужен другой. Такой, как твой Миша. Реально хороший.

— Тогда, может быть, расстанемся? — сердито спросила я, отстраняясь от Келта. — Может быть, мне тогда к Мише уйти?

Мне не нравилось, что он считал себя плохим. И бесило то, что он считал, будто бы мне нужен кто-то другой. Не знаю, откуда в нем брались эти мысли. Тяжелые, темные, давящие. И я всячески пыталась показать Келту, как он мне нужен. Ведь чем больше мы общались, тем сильнее я понимала — образ плохого парня лишь защита. Маска, которую он много лет носит.

— Буду его девушкой, а не твоей, — продолжала я. Хотя на самом деле к Мише я относилась как к другу детства и не больше. Мы изредка переписывались, и Келта это ужасно бесило. Он ревновал. И сейчас ревность взяла вверх над всем остальным.

— Я твоего Мишу поломаю, — улыбнулся Келт.

— Тогда не говори о расставании. Бесит.

— Ладно, — он коснулся моих волос и вытащил из них сухой листик. А затем, не сдержавшись, снова обнял и зарылся носом в волосы.

— Что у тебя за духи? — пробормотал Келт, сжимая меня в своих объятиях.

— Я ими не пользуюсь, — растерялась я.

— Да? А почему так вкусно пахнешь?

Я смутилась ещё сильнее. Иногда, когда мы оставались наедине, Келт становился таким милым, что порою я не знала, как реагировать. Наверное, сказывалась моя неопытность в отношениях.

Нашу идиллию прервал звук нового сообщения, и мне пришлось доставать телефон из кармана. Вдруг репетитор по рисунку? У меня занятие через полчаса. Вдруг перенесет, как на прошлой неделе? Но это оказался не репетитор, а Миша. Будто чувствовал, что мы о нём говорим.

«Привет! Может быть, погуляем?» — написал он.

Келт разумеется, прочитал сообщение.

— А может быть, ты прогуляешься в задницу? — приподнял бровь Келт — ту, которая была со шрамом. — Дай-ка мне телефон. Я с ним поговорю.

— О чем?! — не поняла я и на всякий случай спрятала телефон за спину.

— О том, чтобы не думал о прогулках с моей девушкой и пилотом.

— Келт, мы просто друзья детства. Ты вообще в себе?

Келт хрипло рассмеялся.

— Катя, дружбы между мужчинами и женщинами не существует. Кто-то с кем-то хочет переспать, вот и все.

Иногда он был до безумия прямым. Но при мне почти не выражался — старался быть милым.

— И это явно не ты, — продолжал Келт. — Твой дружок хочет завалить тебя в кровать.

Я стукнула его по плечу — о таком я даже не думала. Связь с Мишей казалась противоестественной. Он же мне как брат, что ли.

— Чушь, Келт.

— Отвечаю. Никто не будет общаться с тел… девочкой, потому что хочет быть ей другом. Кому в своем уме захочется быть во френдзоне? Если он затирает тебе, что он твой друг, это фигня. Шли его, он врет.

— Я в любом случае не буду гулять с Мишей, — нахмурилась я и быстро написала ему ответ — извинилась и сказала, что занята. А после взглянула на время и поняла, что опаздываю. Через десять минут я должна быть у репетитора!

Едва я сказала это Келту, как он снова взял меня за руку, и мы побежали в сторону нужного дома. Он довел меня до подъезда, а сам остался ждать внизу, хотя я и просила его вернуться домой.

Я скрылась за тяжелой дверью, но она не успела захлопнуться — Келт поймал её и вошёл следом за мной в подъезд. Он поймал в ловушку — прижал спиной к стене и уперся об неё локтем, рядом с моей головой, не давая мне возможности вырваться. А сам склонился для очередного поцелуя. Сам при этом не целовал. Ждал, когда это сделаю я. Ему нравилось меня дразнить. А меня это всегда раздражало. Я проигрывала каждый раз, не в силах сопротивляться притяжению.

Я обхватила его руками за шею и слегка укусила за нижнюю губу. Пусть знает, что нечего со мной играть. Прижалась к его телу, заставив коротко выдохнуть, поймала губами его дыхание и только потом поцеловала. Коротко и дерзко.

— А ты хорошая ученица, — прошептал Келт, зарываясь пальцами в мои распущенные волосы. Но почти тут же отпустил меня — в подъезд вошла какая-то пожилая женщина. Она окинула нас недобрым взглядом.

— Чего это вы тут устроили? Идите в свой подъезд и делайте, что хотите. А не по чужим шатайтесь!

— Я иду к репетитору, — мило ответила ей я, прежде, чем Келт успел нагрубить. Он вспыхивал словно спичка.

— Вот и иди, а не стой в подъезде. Ишь, моду взяли!

Мы с Келтом переглянулись, и он вышел на улицу, а я поднялась на второй этаж к репетитору, хотя последнее, чем мне хотелось сейчас заниматься, был рисунок,хоть и люблю рисовать. И вообще, какие уроки, когда в голове любовь?

От репетитора я сбежала через два часа. Она заметила, что я стала хуже заниматься и почему-то решила, что это не вина. А значит, нужно уделить мне больше времени. Потом и вовсе посадила меня пить чай с конфетами, когда как за окном шёл дождь и больше всего на свете мне хотелось оказаться рядом с Келтом, который ждал меня.

Когда я вышла на улицу, дождь хлестал как из ведра, а Келт стоял под козырьком подъезда, засунув руки в карманы куртки. Кажется, он замерз. У многих краснеют щеки, а у него — скулы.

— Холодно? — спросила я жалобно, подходя к Келту и обнимая. Откуда только появилась эта привычка — постоянно обнимать его?

— Всё в порядке, — ответил он, а я взяла его за руку — она была ледяной, и я попыталась её согреть своим дыханием.

— Прости, я не хотела так надолго задерживаться. Поедем домой? Я такси вызову, — сказала я, чувствуя вину за то, что он замерз из-за меня.

— Говорю же — всё в порядке.

Он склонился, и нашли лбы соприкоснулись. Сердце кольнуло нежностью. Почему рядом с ним я чувствую себя такой счастливой?.. Иногда до такой степени, что плакать хочется.

А такси я всё-таки вызвала. Оно приехало минут через пятнадцать, и всё это время мы с ним стояли, обнявшись, под козырьком подъезда. Как и всегда, расплатился Келт — он терпеть не мог, когда это пыталась сделать я. А когда я пыталась доказать, что девушке платить за парня — это нормально, он морщился. И как-то раз бросил фразу, что мамам сказала: «Платит мужик». Правда потом он резко замолчал. О матери Келт не любил говорить — сразу же замыкался в себе. А отца и вовсе терпеть не мог. Называл создателем.