Наши сердца разные.Но мы одно целое

На следующий день я не хотела идти в школу. Сначала решила, что притворюсь, будто больна - знаю, как сделать так, чтобы градусник показывал высокую температуру. Однако лежа в кровати и вспоминая, как меня называли падлой, я вдруг поняла - я не хочу прятаться. Не этому меня учили ниндзя десять лет назад в детстве,когда не было лет пять. Напротив, они всегда говорили мне: Катя, никогда ничего и ничего не бойся. Иди только вперед. Ты смелая девочка, а смелым помогает судьба. Да и Ниндзя не сдается!».

Тогда я не понимала их слов, но сейчас почему-то вспомнила и поняла. Прочувствовала. И решила, что не хочу убегать. Начать убегать сейчас - значит убегать постоянно. Это первый мой путь почти взрослой, и я должна с храбростью пройти его

Я встала, привела себя в порядок, оделась. В окно смотреть не стала - за ним шел дождь. Пришла на кухню, чувствуя себя просто ужасно. Там меня уже ждали мама и отчим.

Вместо традиционного доброго утра от мамы я услышала другое:

- Ты наказана, Катя.

- Что? - не поняла я.

- Ты наказана, - повторила мама и глянула на Васю. Он улыбнулся ей уголками губ.

- В смысле?

- За вчерашнее. Тебе не стоит повышать голос на нас и дерзить, - продолжала мама. - Мы с Васей решили, что должны тебя наказать. Ты лишаешься всех карманных денег на этой неделе. И домой должна приходить в семь.

- У меня репетиторство в семь заканчивается, - насмешливо сказала я. - Мне нужно добраться до дома за мгновение?

- Не дерзи, - нахмурилась мама.

- Значит, будешь приходить домой до половины восьмого, - холодно сказал отчим.

- Хорошо, - пожала я плечами. Теперь у меня нет друзей, гулять мне не с кем. Задерживаться тоже негде.

- И попроси прощения, - вдруг сказала мама. - У Васи.

- За что?! - выкрикнула я. Чего-чего, а этого я не ожидала.

- А сама не догадываешься?

- Мам, я ничего ему не сделала!

- Ты сказала, что Вася тебе не отец, - выдала мама и с беспокойством глянула на отчима. Тот кивнул, словно подбадривая ее.

- Но это ведь действительно так...

- Этим ты обидела Васю. Он все делает для тебя - так, как это делал бы твой отец. А ты оскорбляешь его. Извинись за свои слова. - Мама была зла. Я понимала это по ее тону, по выражению лица, по жестам. И не знала, что делать. Просить прощения за то, что отчим мне не отец - это абсурд. Но молчание... Оно себе дороже.

- Прости, - сквозь зубы сказала я, опустив глаза.

- Впредь веди себя адекватно, - снисходительно бросил Вася. - Сядь за стол. У тебя десять минут на завтрак.

Завтракала я в тишине. Мама молчала, Вася - тоже. На улицу мы тоже вышли молча.

- Если я еще раз услышу от тебя это, наказание станет другим, - обронил Вася уже в машине, и я почему-то сжалась. Его голос был спокойным, но взгляд, который он кинул в зеркало заднего вида, пугал.

Я ничего не сказала. Лишь опустила глаза, про себя кроя его последними словами.

Мы быстро доехали до школы, и я вышла, специально громко хлопнув дверью - знала, что Вася это ненавидит. Он вновь подозвал меня к себе, открыв окно.

- Что?

- Сегодня до половины восьмого не появляйся, - услышала я в ответ. - Мы должны отдохнуть без тебя. Но опаздывать не смей. Катя?

- Поняла, - прошипела я. Он холодно мне улыбнулся и уехал, а я отправилась в школу, надеясь, что сегодня день пройдет не так плохо, как вчера. Однако проблемы начались, едва я только ступила на парог.

Все шло по классике. Мой шкафчик вскрыли и посадили туда живую мышь. Серую, с облезлым хвостом и шевелящимися усами. Я открыла шкаф и закричала от испуга. Не то, чтобы я боялась мышей, скорее испугалась, что на моих вещах кто-то сидит. Стоящие рядом старшеклассники дружно заржали, и у меня в голове закралось подозрение, что это они посадили туда мышь. На крик прибежал охранник. Увидев в шкафчике живую мышь, он офигел, однако сумел поймать ее и с брезгливым видом унес, пугая по пути учениц. Я закусила губу, понимая, что желания складывать в шкафчик вещи у меня нет - там же была мышь... Мало ли какие микробы она притащила!

Зато я нашла записку: « Крыса для падлы» - гласила она. Я фыркнула. Придурки! Какая крыса, это обычная мышка. Небось, настоящую крысу ловить побоялись!

Идя по коридору в класс биологии, я то и дело ловила на себе чьи-то насмешливые взгляды. Кажется, вся школа уже была в курсе, что новенькая из девятого «Б» - изгой. На лестнице ко мне подлетел какой-то парень и шлепнул меня ниже талии. Я тут же заехала ему рюкзаком по лицу, и он возмущенно заорал.

- Падла, ты офигела?! Да я щас тебя...

Что он там хотел мне сделать, я так и не поняла - откуда-то возникла Елена Константиновна и перегородила парню дорогу.

- Ты с ума сошел? Что за речи в стенах школы?

Пока она отчитывала его, я поднялась на второй этаж. Было ли мне страшно? Очень! Пульс зашкаливал, ноги были ватными, а воздух казался тяжелым и горячим. Заходить в кабинет биологии не хотелось больше всего на свете, однако я смело открыла дверь и оказалась внутри.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Все повторилось. Едва завидев меня, одноклассники стихли.

- Привет! - громко и с вызовом сказала я и села за свою парту. Но тотчас вскочила под громкий хохот - кто-то налил на мой стул воду. Хорошо, что юбка была темно-синяя, и пятно на ней было не слишком видно.

- Мы должны отловить всех крыс, - нараспев сказала Коновалова, сидя по обыкновению на парте с ногами.

Не обращая на нее внимания, я достала дневник, тетради, учебник, пенал и, надев наушники, уткнулась в телефон. Я делала вид, что мне все равно. Не хотела показывать им, что боюсь. Никаких слез и мольбы о пощаде.

Начался урок биологии, а я опять сидела одна - Келт снова не было. В какой-то момент биологичка решила раздать какие-то методички - одну на парту, потому что их у нее было мало. Мне она велела пересесть за парту к девочке, чей сосед тоже сегодня отсутствовал. Девочка взглянула на меня, как на прокаженную, и демонстративно отсела подальше.

Когда я вернулась на свое место, то не нашла пенал. Его украли. Наверное, они хотели, чтобы я сказала об этом учительнице, но я промолчала. А после уроков осталась в кабинете и стала искать его, потому что в пенале лежала мой детский амулетик - старательная резинка в форме клубники, из набора который когда-то подарил папа. Я по привычке таскала ластик с собой - на удачу. А сейчас лишилась. Пенала нигде не было.

Бред, конечно, но от осознания того, что они стащили подарок папы, захотелось разреветься. Но я обещала себя, что буду держаться.

«Они выкинули пенал в окно, - пришло сообщение от Леры. - Я попросила сестру забрать его, он у нее, она потом тебе его отдаст».

Я облегченно выдохнула.

В класс неожиданно залетели Инна Марьяновна и какая-то женщина с высоким пучком - как оказалось, еще один завуч. Обе они были настроены серьезно.

- Сели по местам! - прикрикнула завуч зычным голосом, и одноклассники нехотя опустились на стулья.

- Урок же еще не начался! - вдруг сказала Коновалова.

- Ничего, переживете! У нас на повестке важный вопрос! Почему часть из вас вчера сбежала с последнего урока?

Класс молчал. Все переглядывались, но говорить боялись.

- Еще раз - почему вчера вас не было на уроке физики? - обвела всех недобрым взглядом Наталья Францевна. - Как это вообще понимать? Почему большая часть класса ушла?

- Учителя долго не было! - выкрикнул кто-то.

- И что из этого?

- Если учителя нет пятнадцать минут после начала урока, можно уходить!

- Что за глупости! - вмешалась Инна Марьяновна. Она явно была рассержена. - Вы не имели права убегать. Тем более на крышу, хотя вам сто раз было сказано - там вам делать нечего. Ученикам запрещено подниматься туда! Кто вчера был на крыше, встаньте.

Разумеется, никто не встал. Побоялись.

- Понятно. Следующий вопрос - у кого были ключи от крыши? - продолжила классная руководительница. - Даю вам шанс признаться. Если этот человек признается, я не буду наказывать остальных.

Почему-то мне казалось, что у Коноваловой хватит духу сказать, что это она.Но Илона не сделала этого. Побоялась. Видимо, смелой была только в кругу подруг.

Я оглянулась на нее и обожгла взглядом.

Учительницы переглянулись.

- Что ж, - медленно произнесла Наталья Францевна. - Я давала вам шанс, но смелых среди вас нет. Никто признаваться не хочет. А ведь мы всех поименно знаем. Слава богу, в вашем коллективе нашелся человек, который обо всем нам рассказал. Коновалова, встать.

Илона нехотя поднялась на ноги.

- Итак, это ты, верно?

- Ну и что? - развязно спросила девушка.

- Ты, Николаева, Михалевич, а также Мешковский, Чеботаренок и Терентьев стали инициаторами ухода. Кроме того, оказывается, вы постоянно «Балуетесь», как говорите, на крыше. Из-за того, что вы побоялись брать на себя ответственность, наказан будет весь класс.

По кабинету прошелся недовольный гул. Наказания никто не хотел.

- Во-первых, все вы лишены дискотеки на следующей неделе. Во-вторых, те, кто был на крыше, в субботу приглашаются на уборку территории с начальными классами. В обязательном порядке. Коновалова, Ммхалевич, Мешковский,Чеботаренок и Терентьев, будьте добры, после уроков подойти к кабинету директора. Вас ждут для серьезного разговора. И ваших родителей тоже.

После того, как учительницы ушли, в кабинете воцарилась тишина. Я чувствовала, с какой ненавистью на меня смотрит часть класса. Они были уверены, что это я сдала их! И обвиняли во всем меня, а на Коновалову, которая нарушила школьные правила!

- Та-а-ак, - громко сказала Илона. - И какая свинья нас сдала?

- Это новенькая, - фыркнула ее подружка. - Кто еще-то?

- Точно, она! Отомстить решила, Падла!

- Вот же! Какого ты свой рот вообще посмела открыть?!

- Если маму в школу вызовут, мне айфона нового не светит! Эй, Падла! Тебе не жить! - заорал один из пацанов, чью фамилию назвала Наталья Францевна. Кажется, его звали Алексей Терентьев.

- Я вас не выдавала, - резко сказала я, встав на ноги. Меня охватила злость. Меня трясло - но не только от оскорблений, а от того, что меня решили сделать виноватой. Я ненавидела несправедливость!

- Да конечно! Не заливай!

- Это ты, Чар!

- Ты же Падла! Падлы своих всегда сдают!

- Какие вы мне свои? - с усмешкой спросила я. - Вы мне бойкот объявили.

- Падла, ты охамела? - Терентьев вдруг подскочил к ведру, в которое набирали воду для мытья доски, и под одобрительные выкрики одноклассников вылил на меня.

Вода была грязной и холодной, и я на несколько секунд остолбенела, чувствуя, как она стекает с моих волос за шиворот. Как капли бегут по моему лицу. Как вода проникает под белую блузку, оставляя на ней грязные мокрые пятна.

У меня потемнело перед глазами - от той невыносимой ярости, которая охватила, будто пламя. Я подскочила к своему обидчику и схватила за ворот рубашки.

- Извинись! - закричала я. - Извинись за то, что сделал!

- Не трогай меня, падлина! - заорал Терентьев и оттолкнул меня от себя. Он был не самым высоким парнем в классе и казался хлипким, однако сил у него было куда больше, чем у меня. Я полетела в стену и ударилась плечом, еще и руку расцарапала до крови. А остальные, будто не понимая, что мне больно, стали смеяться. На глаза навернулись слезы от осознания собственного бессилия, но я поднялась на ноги. И увидела, как часть одноклассников окружила меня. Я оказалась загнанной в тупик.

- Что, падла? - спросила одна из подружек Коноваловой. - Повеселимся?

- Сейчас мы тебя научим манерам, - подхватила другая. - В нашем классе падлиничать нельзя!

- Пошли вы, - упрямо сказала я, зная, что если они нападут, я буду защищаться до самого конца, несмотря ни на что. Мои кулаки были крепко сжаты.

Снова мерзкий смех и оскорбления. Снова насмешливые взгляды одноклассников. В их глазах я стала жертвой. Падлой, которую нужно было поймать. Я поняла, что все серьезно, когда одна девица - из тех, кто был у Коноваловой на побегушках - выскользнула за дверь, чтобы стоять на стреме.

- А ты дерзкая, Чар! Заложила половину класса!

- Еще и парня у нашей подруги увести хочешь!

- А мы такое не прощаем!

- Пацаны, давайте ставки делать! - заорал кто-то из пацанов. - Сколько падла продержится против наших девочек?!

Я и прижалась спиной к холодной стене, пытаясь понять, что можно схватить, чтобы защититься. Под рукой, как назло, ничего не было. Были только страх и злость, которые раздирали изнутри, заставляя сердце колотиться так, будто я бежала изо всех сил, а не стояла на одном месте, ожидая нападения. Сердце вырывалось из груди, и я даже боли не чувствовала.

Они готовы были наброситься на меня, но им помешали.

- Прекратите! - вдруг услышала я голос Леры. Она растолкала окруживших меня одноклассников и встала к ним лицом, загораживая меня. - Хватит, не трогайте ее! Не трогайте!

В ее голосе было столько отчаяния, что по моим рукам побежали мурашки. Ей было страшно, я знала это. Но она переборола себя и кинулась меня защищать.

- Не надо, Лера, - прошептала я, но она не слышала меня.

- Хватит! - прокричала она. - Это неправильно! Это низко! Вы не понимаете, что делаете!

- Морхат, ты рехнулась? - раздался спокойный голос Коноваловой, которая не вмешивалась, а наблюдала с некоторого расстояния. - А ну отошла от нее, пока сама падлой не стала.

- Илона, это неправильно! Хватит ее травить! Катя ни в чем не виновата! Не была она на свидании с Данилой! И вообще, пусть он сам придет и скажет, что между ними ничего не было! - с отчаянием воскликнула Лера.

- Уйди, Лера. Пожалуйста! Я сама разберусь! - Мне не хотелось, чтобы она пострадала. Но на сердце вдруг стало теплее. Я не одна, не одна! Хотя бы один человек не бросил меня!

- Нет, Катя, - тихо сказала Лера. - Я так не могу больше.

- Огонь! Морхат тоже Падла! - провозгласила Коновалова. - Ребята, а от них нужно избавляться, да?

Часть класса стыдливо прятала глаза - в том числе, Лиза и мальчики. А часть с радостью поддержала Илону.

Одна из подружек Коноваловой дала Лере пощечину. Не для того, чтобы сделать больно, а чтобы унизить. Кто-то заржал, а вторая подружка толкнула ее. Лера едва устояла на ногах, и упала бы, если бы я не поддержала ее.

Мы прижались друг ко другу, и я почувствовала, как ее трясет. И поняла - я должна защитить нас обеих.

Я кожей чувствовала, что на нас нападут - в воздухе витала неприкрытая агрессия и желание унизить тех, кто слабее. Однако у них ничего не получилось. Дверь распахнулась, и в класс вбежала та девчонка, которая должна была стоять на страже.

- Народ, препод идет! - выпалила она, и одноклассники тотчас расселись по своим местам. Попадаться учителям они боялись. На ногах остались только мы с Лерой. На ней лица не было, и я схватила ее за руку. Ее пальцы были ледяными.

- Давай выйдем, - тихо сказала я.

- Куда это вы выходить собрались, девочки? Урок начался! - на пороге появилась учительница. Но увидев бледную Леру, которая закрывала горящую от удара щеку ладонью, округлила глаза.

- А что с Морхат?

- Нехорошо стало, - быстро ответила я. - Можно, мы к медсестре сходим? Я ей дойти помогу.

- Что же, сходите, - кивнула та. И мы вышли, чувствуя на спинах взгляды одноклассников. Я знала - они не простят мне того, что я их якобы заложила. А Лере не простят того, что она пошла против всего класса.