Глава 17. Наши сердца одиноки
В школу Келт не пошел. Позвонил классной, наговорил, что заболел, лежит с температурой и кашляет. Ну,а вообще в таком случае ученики должны были нести либо справку от врача, либо записку от родителей, но Инна Марьяновна знала, что родителей у него нет. И разрешила не приходить. Она вообще была наивной, хоть и казалась строгой. Келт порой даже не чувствовал, что классная старше — она казалась ровесницей, которую поставили главной среди них. Но Инна Марьяновна была единственной учительницей, которая ему нравилась. Потому что заступалась за него.
Все знали, Келт — хулиган, неблагополучный. И с него взять нечего, кроме наглых выходок. Его ненавидели, но терпели — просто потому, что его отцом был тот самый Франклин, и директор взял его в школу только по его личной просьбе. А Инна Марьяновна, пыталась не только терпеть, но и помогать.
Вообще Келту было всё равно на е её помощь. Он сам кому угодно поможет, если надо будет. Но…в глубине души все равно было приятно, что классная заботится о нем.
В её класс он перешел пару лет назад, после того, как в старой школе участвовал в массовой драке. Такие называют стенка на стенку. Взрослые тогда решили, что он — главный зачинщик, и Создатель был в ярости, потому что драку сняли на телефон, выложили в сети и отправили в местный телеканал. Он в то время баллотировался в депутаты Заксобрания, и это могло повлиять на выборы. Разумеется, его имя всплыло — мол, незаконнорожденный сын Франклина Чара пошел в отца, организовывает побоища среди подростков и вообще полный моральный придурок. Да и сам Чар в девяностые непонятно чем занимался, а теперь считается добропорядочным робототехником. Еще и депутатом стать хочет.
В итоге дело замяли. Создатель все-таки стал депутатом. А Келта перевели в новую школу, где Инна Марьяновна принялась перевоспитывать его. Даже как-то вызвала отца в школу. Но после того, как он при ней ударил Келта, поняла, что лучше Франклина не трогать. Только хуже будет. И Келт был благодарен ей за то.
— Надеюсь, ты не врешь и действительно болеешь, — сказала классная напоследок, а Келт только хмыкнул. Лгал, конечно. Но у него сегодня крутая подработка была — не до школы. В торговом центре открывался новый крутой супермаркет, и нужно было кучу всего перетаскать — за это обещали двойную оплату.
Он оседлал мотоцикл и домчался до торгового центра за четверть часа. Переоделся в рабочие штаны и куртку, и вместе с остальными мужиками направился к машинам. Однако его поймал какой-то тип в модном пиджаке и с усами. Видать, кто-то из руководства. И въедливым тоном поинтересовался:
— Тебе восемнадцать-то есть?
— Есть, — невозмутимо ответил Барс. Он знал, что выглядит старше своих лет. Еще и в спортзале качается.
— А ты уверен?
— Еще бы.
— Паспорт покажи, — потребовал он.
— На работу документы не беру.
— Все в порядке, Виталий Николаевич, — вмешался старший грузчик — мужчина в возрасте, которого Келт уважал. — Взрослый он. Не переживайте.
— Ну смотрите, — недовольно сказал Виталий Николаевич, чье имя у себя в голове Келт уже вполне интересно срифмовал. — Мы несовершеннолетних не нанимаем.
Он ушел, а старший грузчик потрепал Келта по плечу.
— Давай-ка работать, парень. Знаю, что школьник сопливый, но ты это, в университет-то поступи. Не всю жизнь тяжести ведь таскать, верно?
Келт пожал плечами. Про универ он не думал.
Домой он приехал уставший. Покормил животных, выгулял Кея, себе, по обыкновению, купил шаурму. Сидел на подоконнике, пил энергетик и смотрел на окна голубоглазки. Она тоже сидела на подоконнике, но его не видала. Сначала Келт не понимал, что с ней — даже обидно стало, что не замечает. А потом увидел, что она закрыла лицо руками. И, кажется, стала плакать.
Келту стало не по себе. Он вообще не любил, когда девочки плакали. А тут и растерялся. Внутри откуда-то взялось желание успокоить голубоглазую, но как ему это сделать? Да и вообще, он что, должен ее успокаивать? Она ему никто.
А может, ее обидел кто-то?
«Так,стоп, — сам себя мысленно прервал парень. — Девчонки все время плачут из-за ерунды. Она не исключение».
Перед сном он все же взял лист, черный маркер — единственный в доме. И написал крупными буквами: «Плачут только глупышки». Потом понял, что звучит грубо, взял другой лист, подумал еще немного и написал другое: «Сильные не плачут».
— Блин, ерунда какая-то, — вслух произнес Келт, а Келтар, явно выражая с ним солидарность, принялся драть лист когтями. Кей тут же поддержал его гавканьем.
— Тихо! — велел Келт. Сейчас всех соседей перебудит своим лаем, они опять к нему жаловаться придут.
Пришлось писать третий раз.
«Не плачь».
Он прилепил лист к окну и пошел спать. Голубоглазая вновь снилась ему. Сидела у него на коленях, обнимала за шею и смеялась. От нее пахло солнцем и виноградом — это был далекий запах из детства, когда Келт был в Глубоком, в Беларуси. У Кати. У них был свой сад.
На следующий день он опять не пошел в школу — нужно было доработать в супермаркете, который открывался сегодня вечером. А с самого утра его доставала Саша. Позвонила, когда он гулял с Кеем, и устроила настоящую истерику. Мол, он ей на сообщения не отвечает, не звонит, доброе утро не желает, и вообще, не уделяет ей внимания. Знает же прекрасно, что он работал! Какого фига достает?
— Келт, ты меня обижаешь своим игнором! — выкрикнула в трубку Саша. — Подруги уже спрашивают, где ты, почему я все время одна! Ты вообще мой парень или кто?! Вот Кире ее парень все время пишет! А Ире подарки дарит! И мне все бывшие подарки дарили и внимание уделяли. А ты…. — Она всхлипнула.
Келт вспыхнул.
— Слушай, мы же с тобой говорили — у нас свободные отношения, — отрывисто ответил он, сжимая поводок.
— А ты не заметил, что наши свободные отношения стали другими?
— Не очень.
— придурок! Я думала, мы пара! — в голосе Саши появились истерические нотки.
— Не в курсе того, что ты думала, но повторюсь. Я тебе с самого начала сказал, что в отношениях не нуждаюсь, — отрезал парень. Это было правдой. Когда они говорили об этом, Саша смеялась и говорила, что сама такая же. Они просто нашли друг друга. Просто будут тусоваться вместе без обязательств.
— Разве я тебе не нравлюсь? Разве я недостаточно хороша для тебя? Келт, я просто хочу внимания! Я что, многого прошу?
— Слушай, ты мне надоела. Не звони больше, — сказал Келт. Ее поведение его раздражало.
— Келт…
— Пока.
— Келт!
Дальше слушать Келт не стал. Положил трубку. Ну достала же! Почему все красивые девушки такие наглые? А самая главная ненормальная — это голубоглазка. Как ее там, Катя?
Да какого фига она опять у него в голове?!