Ты-моя и точка.
Утро началось не с самых добрых для меня новостей.Был долгий и нудный разговор с Вовой о том,что он отдал мои документы в ту же школу ,где учится Марат.Я конечно рада,что Старший брат с помощью своих связей восстановил мне документы и теперь Вова адидас-мой официальный опекун,но я так не хотела идти на учебу.Но ничего не поделаешь,образование в наше время-самое главное.
——
Качалка пахла железом и старой краской. Потолок низкий, лампа мигает, в углу гремят гири — Марат с кем-то спорит, кто сделает больше подходов. Турбо смеётся, Зима подкалывает, Вова сидит на старом диване, слушает, как трещит магнитофон.
Сегодня у всех настроение странное — словно напряжение последних дней вышло наружу, и каждый просто хочет выдохнуть.
Музыка играет хрипло. Кто-то приносит «для настроения» бутылки пива и самогона.Смех, разговоры, дым — всё вперемешку.
Я сижу на подоконнике, колени поджаты, слушаю, как Вова рассказывает про детство:
— Помнишь, Марат, как я тебя на крышу таскал, когда тебе лет десять было?
— Помню, — усмехается тот. — Ты тогда сказал, что если упаду — сам за мной прыгнешь.
— И сказал бы ещё раз, — тихо отвечает Вова. — Ты ж мой брат.
Он говорит спокойно, но я вижу — ему не по себе. После истории с похищением он стал ещё жёстче, но в голосе проскальзывает усталость.
Марат смеётся, садится рядом.
— А ты, Алинка, куда опять лезла бы, если б тебя не схватили?
— Не знаю, — говорю. — Просто не люблю, когда мне указывают.
— Вот именно, — вмешивается Вова. — А потом мы все по подвалам носимся из-за твоего «не люблю».
Я смотрю на него:
— Ты бы сам не сидел, если б на твоих так полезли.
Он молчит. Потом тихо добавляет:
— Упрямая.Но ничего,я с тобой справлюсь,сестренка.
Я раздраженно вздохнула ,но нашла в себе силы промолчать.
Тишина тянется. Слышно, как кто-то за стеной роняет гантель.
Позже, когда все уже немного расслабились,мы все сидели в кругу.Со мной рядом упал на диван Зима.Я обернулась на него ,ожидая какого нибудь пьяного выкидона.Ошиблась.Карие глаза смотрели на меня будто ожидая каких то ответов на не заданные вслух вопросы.Его взгляд настолько был глубокий,что я на секунду почувствовала себя пьяной,хоть во мне не было ни капли алкоголя.Наши «безмолвные гляделки» приврал Турбо,который шатаясь ,резко положил руку на плечо Зиме и коротко сказал -Пошли перетрем.
Они отошли ,но не так далеко и можно было услышать некоторые обрывки их разговора.Взгляды стали жёстче.
Я слышу:
— Да ладно тебе, я просто сел...
—Ты серьезно?— хватит.
Воздух загустел. Турбо усмехнулся, сделал шаг ближе.
— Чё ты кипишуешь-то? Мы ж просто болтаем.
— Ты слишком громко «просто болтаешь», — ответил Зима.
Я наблюдала издалека. Они будто мерялись чем-то невидимым — словами, взглядами. Вова сразу встал между ними:
— Хватит. У нас сегодня без разборок.
Турбо отвернулся, усмехнулся в сторону, а Зима молча закурил сигарету.
Я осталась сидеть, чувствуя, как внутри всё сжимается. Не знала, из-за чего они сцепились, но догадывалась, что дело может быть не только в словах.
Когда жара схлынула, разговоры стали тише.
Айгуль пришла к Марату, положила голову ему на плечо, и впервые он не отстранился.
Я видела, как Вова на это смотрел — с одобрением, но и тревогой: ему не нравилось, когда кто-то из нас вдруг начинал кому-то доверять слишком сильно.
Он сел рядом со мной, подал бутылку с пивом.
— Ты злишься на меня? — спросил.
— Нет. Просто устала, — ответила я,делая глоток,не до конца осознавая ,что я прямо перед старшим братом пью пиво,А если честно-плевать.Уже плевать.Столько всего произошло,что это казалось лишь пустяком.
— Я тоже. Но пока мы вместе — выживем. Только, Алин... если завтра начнётся новая движуха, ты остаёшься дома.
— Не обещаю.
Он усмехнулся:
— Вот опять.
⸻
Чуть позже меня расслабило от пива,и нет не от одной бутылки,ведь у меня правило ,Вова разрешил одну-знчит за вторую не узнает.Тут пришёл Зима. Сел напротив, молча.
— Ты чего с Турбо сцепился? — спросила я,медленно поднимая глаза,пытаясь сфокусироваться на парне.
Он прекрасно понял,что я пьяная ,но промолчал.А я даже не удивилась.Я почему то знала ,что он не будет ругать или говорить об этом Вове.Зима просто пожал плечами:
— Бывает. Нервы.
— Из-за меня?-смело сказала я.
Он посмотрел прямо, долго, потом отвернулся:
— Нет. Просто вечер тяжёлый.
Я не поверила, но ничего не сказала.
Музыка стихла. В подвале стало тихо — только гул вентиляции и редкие смешки с дальнего конца.Некоторые уже вырубились прямо на диванах.Все казались своими, но между ними уже ходила искра — все чувствовали, что грядёт что-то новое.
И где-то внизу, под всей этой теплотой, тянулся холод — Кощей снова появился в городе, и пацаны знали: это не к добру.
Все стали чуть тише.
Вова чаще молчал, Зима — злее курил, а Турбо будто прятал глаза, когда я появлялась.
Мне казалось, будто в воздухе между ними что-то натянулось — тонко, почти незаметно, но от любого движения могло порваться.
Марат крутил музыку, Айгуль сидела у стены, смеялась.
Вова разговаривал с пацанами — кто-то что-то про территорию говорил, про Кощея, про то, что тот опять начал шевелиться.
Я делала вид, что не слушаю, но каждое слово ловила, как гвоздь в грудь.
— Алина, иди домой, — ни с того ни с сего сказал Вова, даже не поворачиваясь.
— С чего это вдруг?
— С того. Здесь не место девчонкам.
— Айгуль же тут!
— Айгуль с Маратом, — коротко бросил он. — Она под присмотром.
Я прикусила губу.
— Может, я тоже под присмотром?
Он посмотрел на меня тогда — спокойно, но взглядом, от которого хотелось опустить глаза.
— Ты — под моим. И точка.
Я ничего не ответила. Просто вышла из подвала, хлопнув дверью.
На улице было холодно. Луна висела над крышами, фонари мигали, как будто вот-вот погаснут.
Я шла медленно, не зная, куда. Просто не могла дышать там, где меня опять держат, как маленькую.Мне было так больно от действий Вовы.Почему опять я остаюсь одна.
— Эй, — голос за спиной.
Оборачиваюсь — Турбо. В руках пачка сигарет, в глазах усталость и какая-то доброта, от которой почему-то сжимается горло.
— Ты чего убежала? — спрашивает.
— А что, нельзя?
— Можно. Просто... ты выглядела так, будто готова кого-то убить.
Я усмехаюсь:
— Может, и была готова.
Он садится рядом на перила, глядит куда-то в сторону.
— Вова просто переживает.
— Знаю. Только иногда это — как клетка.
— А если бы не он, кто тебя тогда вытащил бы из того подвала?
Тишина.
Я гляжу на него. Лицо в полумраке, челюсть сжата, глаза блестят.
— Ты боишься его? — спрашиваю.
— Вову? — усмехается. — Нет. Уважаю. Разное чувство.
Пауза.
Он достаёт зажигалку, вертит её в руках, потом тихо говорит:
— Просто он старший. Он всё это держит. И если бы не он — мы бы давно все по одиночке пропали.Кащею уже давно не до нас и не до улицы.
Я опускаю взгляд,мне стало не по себе внутри от слова «Кощей»,но я старалась не показывать этого,дабы не начинать разговор про него.
— А если я не хочу, чтобы меня держали?
Он смотрит на меня долго, чуть прищурившись.
— Тогда тебе будет сложно. В этом городе тех, кто не держится за своих, быстро ломают.
На удивление он не стал расспрашивать меня про Кощея.
Мы сидим молча. Где-то гудит поезд, ветер гоняет пакеты по асфальту.
Мне почему-то становится спокойно рядом с ним.
Не потому что он говорит — а потому что не лезет, не давит, просто рядом.
-Пойдем зайдем.-тихо сказал Валера.
-что бы Вова меня опять выгнал?
-не выгонит,посмотришь.
Когда мы вернулись, подвал уже гудел.
Зима стоял у стены, глаза тёмные, будто в них отражается неон.
Он сразу заметил нас.
— Гуляли? — спросил он, глядя прямо на Турбо,сжимая челюсть.
— Разве нельзя? — спокойно ответил тот.
— Можно. Только странно, что ты теперь с сестренкой Вовы ходишь.
Все притихли.
Турбо прищурился:
— Тебе какое дело?
— Такое, что мы тут не ради прогулок собираемся, — сказал Зима, делая шаг ближе.Вена на его лбу так выделялась ,что казалось вот-вот и она лопнет.
Марат поднял голову, чувствуя напряжение.
— Эй, парни, хватит.
Но уже было поздно — их взгляды сцепились.
Не крик, не драка — просто тишина между двумя, которые знают, что лучше не доводить.
Вова подошёл мгновенно.
— Я что сказал? Без ссор здесь. Если есть разговор — выйдите.
Зима выдохнул, сжал кулаки и ушёл к тренажёрам.
Турбо сел на лавку, смотрел в пол.
Я стояла у стены, чувствуя, как сердце колотится.
Не понимала до конца, но чувствовала — дело не просто в принципах.
⸻
Позже Вова позвал меня в сторону.
Голос тихий, но злой:
— Алина, я тебе сколько раз говорил — не путайся под ногами.
— Я просто вышла подышать!
— С Турбо?
— А какая разница?!
Он резко повернулся ко мне, глаза сверкнули.
— Разница в том, что я не дам тебе повторить чужие ошибки. Ни одной.
— Ты не можешь за меня жить! — выкрикнула я.
— Зато могу тебя сохранить!
Он замолчал, тяжело дыша. Потом сел на ступеньку, устало провёл рукой по лицу.
— Я видел, как людей теряют, Алин. Сначала думаешь — подержу рядом, потом оборачиваешься — и всё.
Я опустилась рядом.
— Я не хочу, чтобы из-за меня кому-то больно было.
— Так не бывает, — сказал он. — Если ты своя — за тебя всё равно будут стоять.