Наркотик

Тэхен не понимает, каким образом мог попасть в настолько нелепую ситуацию. Подперев подбородок рукой и развалившись в кресле, парень буравит взглядом договор, что лежит перед ним, и лишь краем уха слушает голос Намджуна, который звучит чётко, будто вся речь была отрепетирована заранее несколько раз. Хосок стоит рядом, так же изучая документ и проявляя к нему явно больше интереса, чем Ким, наплевавший на все, кроме распинающегося представителя, которому так выгодна сделка с крупной корпорацией.

Джун опешил, когда только подошёл к дверям кабинета и в крошечной щели увидел лицо Тэхена, которое слишком чётко въелось ему в память. Он пробежался взглядом по дорогому костюму, что сидел идеально на теле мужчины, и по кудрям, раскиданным по голове и открывающим вид на широкий лоб. Но больше всего привлекал взгляд: властный и холодный, такой точно не хочешь ощутить на себе. Намджун почувствовал себя настоящим идиотом, ведь уделив все внимание Юне, даже не удосужился прочитать договор вдумчиво, обратив особое внимание на последнюю страницу, где на нижней строке под именем главного владельца черным шрифтом пробегало мелко «Ким Тэхен». Джун переложил все дела на младших сотрудников, потому что был не в силах оставить Юну одну в подавленном состоянии, и потому что был вовсе не против лежать с ней в обнимку на диване, оказывая хоть какую-то поддержку. В последнее время Намджун слишком много думал о подруге, и сейчас это только отвлекало. Парень всегда относился к работе и своим обязанностям с особой ответственностью, но именно в этот раз оплошал, за что жутко винил себя, стоя напротив экрана, в свете яркого проектора, пытаясь собраться с мыслями и сконцентрироваться в данный момент на действительно важном.

— Есть еще предложения? — нахально отодвигая от себя папку с документами, Ким развернулся вместе с креслом и взглянул в упор на Намджуна, скрипя зубами и нервно дергая серебряный браслет, болтающийся на запястье. — То, что вы предлагаете, не вызывает у меня особого восторга.

— Материалы лучше, чем у моей компании, вам не найти, — уверенно произносит Джун, поддерживая маленькую игру Тэхена и буравя его взглядом в ответ. — На этот год назначено строительство трех объектов, и ваш, как я полагаю отец, одобрил каждый из них. Подписание договора — это скорее формальность.

— Вы видите здесь моего отца? — произносит Тэхен гортанно и, поднимаясь на ноги, приближается ближе к самодовольному парню, разводя руки в стороны и оглядывая пространство вокруг. Ким не выдерживает, напряжение в его черепной коробке возрастает до предела, и, кажется, если он не выкинет из головы все лишнее или не разберёт мысли, расставив по порядку, он просто взорвётся. — Думаю, нам стоит обсудить все детали наедине.

В дождливую погоду кабинет Тэхена становится еще более безликим и наполняется едва уловимым звуком стучащих по окну капель. Юноша стоит спиной к Намджуну, крепко сжимая в руках стакан с виски, и краем глаза поглядывает на Хосока, который отказался покидать помещение с остальными представителями из соображений безопасности. Нельзя оставлять Кима злым в одиночестве или уж тем более в компании человека, который его дико бесит по непонятной причине. Чон продолжает перебирать в голове все недавние разговоры с другом, пытаясь вспомнить, не всплывало ли где-то мимоходом имя Намджуна, но все без толку.

Тэхен слишком сосредоточен и может думать только о Юне, снова видя перед глазами картину, где девушка ласково обнимает студенческого друга, искренне улыбаясь ему так, как не улыбалась кажется даже самому Киму. И его неимоверно злит сложившаяся ситуация, ведь при всем желании не подписывать контракт и разобраться с Намджуном, выместив на нем всю злость, Тэхен все же обязан заключить эту сделку, потому что так велел отец. Один неверный шаг, и Ким потеряет насиженное место директора, и после для него все будет кончено, ведь кроме этой фирмы он нигде себя больше не представляет.

— Я так понимаю, что подписание контракта откладывается? — Намджун подходит ближе, становясь позади Тэхена, желая вцепиться рукой в его кудри, чтобы после парочку раз ударить лицом об колено. Мужчина помнит все рассказы Юны о том, как этот жалкий папенькин сынок измывался над девушкой ради собственного удовольствия, и это очень давит, заставляя Джуна ощущать тяжесть на плечах от того, что он должен сотрудничать с таким конечным эгоистом как Ким Тэхен.

Намджун долгие годы стремился к подобной сделке, которая помогла бы его небольшой фирме подняться с колен. В это было вложено слишком много труда и денег, и мужчина не настроен так просто упускать шанс только из-за одного парня, который, по сути, напрямую с самим Джуном никак не связан. И приходится пересилить себя, собрать всю волю в кулак, чтобы задать следующий вопрос, на который Намджун имеет право получить ответ.

— Можно узнать причину?

— Ты, — выпаливает Тэхен прямо представителю в лицо, дышит тяжело и рвано, пока смотрит в глаза напротив и видит в тёмных зрачках только собственное отражение. — Нас с тобой кое-кто связывает, и интуиция подсказывает мне, что эта девка сейчас крутится возле тебя.

Намджун не глупый, сразу понимает, о ком идет речь. Реакция Тэхена, однако, ему не ясна до конца, ведь юноша сам выгнал свою девушку на улицу, будто она бродячий кот, который залез ночью через окно и нашкодничал в кухне. Спрятав руки в карманы, Джун расправляет плечи, радуясь тому, что он на полголовы выше Тэхена, на которого подавляюще действует этот серьёзный взгляд сверху.

— Причем тут Юна?

— Ты взял то, что принадлежит мне, — поясняет Тэхен и, обходя мужчину, вновь направляется к столу, после одним глотком выпивая содержимое стакана. С громким стуком поставив сосуд недалеко от папки с документами, Ким устремляет все внимание лишь на нее, листая бумаги осторожными движениями, чтобы не помять страницы. Доходя до последнего листа, где в пустом окошке должна стоять его подпись, юноша хмурится, убеждает себя в том, что ему нужно сделать один штрих и покончить с этим, но мысли о Юне, что роем мух крутятся в голове и давят на чувство собственничества, заставляют вновь вернуться к бесполезному разговору.

— Нравится подбирать за мной? — усмехается Ким, пробегаясь взглядом по фигуре Намджуна и подмечая, что если все-таки завяжется драка, в которую так хочется сейчас влезть Тэ, у него будет мало шансов против этого крупного мужчины, что продолжает смотреть в упор, плотно сжимая челюсть. На помощь Хосока надеяться не придётся, ведь этот щегол слишком сильно беспокоится за сохранность своего дорогого костюма, а также за репутацию, которую тут же подпортят журналисты, заметив на лице Чона хотя бы парочку ссадин.— От меня она побежала к тебе, но только потому, что у тебя тоже есть деньги. Куда еще ей было деваться?

Джун улыбается, ведь понимает все уловки, благодаря которым зазнавшемуся управленцу удается вывести мужчину из душевного равновесия. Намджуну мерзко говорить с ним о Юне, потому что парень давно признался самому себе в том, что питает к подруге что-то теплое, с той самой случайной встречи на улице, когда она, такая очаровательная и дружелюбная, отвечала на все вопросы вскользь и прятала взгляд, смущаясь после каждого комплимента. Девушка выглядела взволнованно и даже слегка испуганно, то и дело смотрела по сторонам в попытке заметить кого-то, но стоило Джуну заключить ее в дружеские объятия, как она растаяла, прижавшись к крепкому телу слишком сильно, будто только такого жеста ей и не хватало.

— Мы с Юной почти не общались после окончания колледжа, и хоть сейчас я знаю ее недостаточно хорошо, все же уверен, что единственная продажная мразь из вас двоих — это ты.

Тэхен взрывается, и Хосок, понимая, что друг уже готов кинуться в бой, вскакивает с дивана, пытаясь своей лучезарной улыбкой развеять конфликт. Чон касается плеча Кима, смотря тому в глаза пару секунд, а после произнося тихо, чтобы слова не дошли до чужих ушей:

— Держи себя в руках.

— Мне нужен этот контракт не меньше, чем тебе, — встревает Намджун, изучая белый пиджак Хосока, стоящего к нему спиной и закрывающего собой Тэхена. — Я уйду из этого кабинета либо с подписью, либо с компенсацией за потраченное время и материалы, которые я уже отправил на строительство двух объектов.

— Если я потеряю парочку миллионов, это никак не скажется на моей фирме, — Тэхен продолжает дышать отрывисто, желая разбить наглому представителю лицо, но рука Хосока, сжимающая плечо, как ни странно помогает немного отвлечься от нешуточной злости, чтобы продолжать и дальше следовать плану, что созрел в голове Кима всего несколько минут назад. — Но так и быть, я пойду на уступки. Я подпишу контракт, но с одним условием...

***

Намджун еще раз смотрится в зеркало заднего вида, поправляя галстук, что ощущается на шее словно петля, а после любуется Юной, бегая взглядом по красивым изгибам тела, которое отлично смотрится в длинном красном платье. Легкие лоскуты шелка плавно ложатся на острые плечи, а поблескивающий на шее серебряный кулон выгодно вписывается в образ, что не может не радовать Джуна. Увидев это украшение в витрине ювелирного магазина, он тут же вспомнил о подруге, что ждала дома, и перед которой хотя бы таким жалким способом мужчина хотел извиниться.

— Прости, переговоры оказались сложными, — закрепляя замок на тонкой цепочке, Джун касается её мягкой кожи, проводя кончиками пальцем по открытой спине. С мокрых волос на полотенце, обернутое вокруг её талии, капает вода, оставляя тёмные разводы. От Юны пахнет мылом и кокосовым шампунем, и Намджун едва ли сдерживается, чтобы не поцеловать её в макушку, втянув носом приятный запах.

— Ничего, — улыбается Юна и обнимает друга, у которого все внутри клокочет от такой близости, а еще от злости. Он сам на себя злится, ведь ради подписания контракта повёлся на условия Кима и теперь сильно жалеет об этом. При виде Юны его сердце стучит как заведенное, и парень не знает, от того ли это, что Юна полуголая прижимается к нему, или потому что совесть гложет слишком сильно. — Все прошло хорошо?

— Да, — выдыхает мужчина, устраивая руки на её талии, обнимая в ответ еще крепче. Ему не хочется думать о Юне как о до дури привлекательной девушке, что живет в его квартире и спит с ним в одной постели. Не хочется воображать, что Юна однажды может посмотреть на него совсем другими глазами, потому что уверен, что в её голове все еще сидит Тэхен, которому с таким успехом удалось сломать её психику, заставив задыхаться без него. От всех этих мыслей становится только хуже, и Джун ощущает себя продажным, ведь ради успешного бизнеса подставляет Юну под удар. — Через пару дней состоится приём по случаю слияния двух фирм. Составишь компанию на вечер?

Намджун выпаливает это достаточно быстро, боясь, что передумает, пока доведёт речь до конца. Облизывая губы, он смотрит на её радостное лицо, после реагируя фальшивой улыбкой на положительный ответ. Парень все еще не хочет выпускать её из объятий, представляет как спускает руки на её бедра, вновь притягивая ближе и обдавая оголенную женскую шею теплым дыханием. В душе Джун хочет, чтобы Юна зависела от него так же, как от Тэхена, хочет, чтобы она думала ночами о нем, а не о гадком мерзавце, которому на неё плевать. Эти идеи, что кружат голову, слишком токсичны, Намджун не может позволить им остаться на задворках сознания и все испортить. И по тому, коротко поцеловав её в лоб, он уходит в ванную, чтобы восстановить сбившееся дыхание.

Сейчас, находясь в нескольких метрах от места проведения приема, Намджуну хочется нажать на педаль газа и рвануть вперед, чтобы увезти Юну подальше, да и самому свалить, лишь бы больше не видеть лицо Кима, от которого на душе тошно. Но мужчина понимает, что тогда договор, который все еще находится у Тэхена, так и останется недействительной бумажкой, не имеющей никакой силы, и Джун не может этого допустить. В бизнесе всегда есть жертвы, без них никуда. Открывая дверь машины, Намджун берет Юну за руку и ведёт внутрь. Помогает подняться по широким, довольно крутым ступеням, слушая стук её высоких каблуков, купленных всего пару часов назад, и открывает тяжёлые двери, пропуская Юну внутрь.

В просторном зале много людей, между которыми снуют официанты с подносами, сияя белизной накрахмаленных рубашек. Музыка, которую играет оркестр, устроившийся на помосте, застывает эхом под потолком и после плавно опускается на обнажённые плечи дам, что хвастаются новыми платьями перед подругами и зазывают богатеньких кавалеров глубоким декольте. Юне непривычно в такой обстановке, и от того сжимает руку Намджуна еще крепче, стараясь найти в нем поддержку, но вместо этого видит явное волнение на лице мужчины и прежде, чем успевает узнать причину, по помещению разносится голос пышной леди, что официально объявляет о начале торжества.

Намджун разом выпивает два стакана шампанского, пока Юна стоит рядом, покачиваясь в такт задорной мелодии, вылетающей из-под смычка скрипача. В какой-то момент Юна замечает, что Джун становится слишком нервным и без конца оглядывается по сторонам в поисках кого-то. Его глаза бегают от одной макушки к другой и когда наконец в поле зрения проявляется тот, кого он искал, мужчина подходит к Юне ближе, обнимая за талию и склоняется над ухом, шепча:

— Если хочешь, можем уйти.

— Нет, все в порядке, — улыбается в ответ, чувствуя слишком сильную хватку друга и ощущая от этого легкий дискомфорт. — Ты нехорошо себя чувствуешь?

Намджун не успевает ответить и, поднимая голову, смотрит ей за спину. Тяжёлый вдох через нос, и после Джуна настигает горькое осознание того, во что он вляпался. Тэхен стоит напротив, спрятав руки в карманы, и с гордым видом оглядывает Юну, бесцеремонно гуляя взглядом по открытым участкам кожи. По её телу он определённо скучал. В своей голове он берет Юну при всех этих людях, имея прямо на столе для закусок, довольствуясь тем, что все вокруг смотрят и восхищаются. На его лице появляется хитрая ухмылка, когда Юна, словно загнанная в угол мышь с нескрываемым ужасом смотрит на кошку, готовую сожрать её целиком. Юна уже не ощущает прикосновений Намджуна и даже не уверена, стоит ли он рядом, потому что среди множества деталей теперь существует лишь Тэхен.

Все слова ненависти, которые не так давно Юна говорила в сторону Кима, тут же забываются, и по привычке хочется подойти к нему вплотную и почувствовать обжигающее тепло его рук. Все внутри Юны сжимается так сильно, что хочется согнуться пополам от боли, которая пронизывает каждую часть тела, подобно сильнейшей судороге. Юна не может вымолвить ни слова, когда Тэхен подходит ближе и взглядом приковывает её к месту, лишая возможности шевельнуть хотя бы мизинцем.

— Привет, малышка, — его голос пронизывает острыми иглами, и Юне не удаётся сохранять самообладание, как бы ни старалась. Вместо того, чтобы влепить парню пощёчину на глазах у всех, Юна произносит робко, позволяя своему голосу сорваться на последней ноте, осознавая, что она снова проиграла:

— Привет, Тэ.