Наркотик

День Юны начался слишком рано из-за Намджуна, который, благодаря своей потрясающей ловкости, разбил графин с водой, стоящий на краю стола, заполнив квартиру оглушающим звоном. Едва ли открыв глаза, Юна вошла в гостиную, в центре которой за большим круглым столом сидел Джун в окружении бумаг и смотрел на осколки стекла, лежащие в луже воды.

— И тебе доброе утро, — потягиваясь всем телом, Юна опустилась на соседний стул, подперев голову рукой. Юне нравилось наблюдать за другом во время работы, подмечая, как меняется его выражение лица каждый раз, как он находит какие-то ошибки в расчётах или же наоборот радуется тому, что все до самой последней цифры идеально сходится. — Что ты делаешь?

— Подготавливаю документы, — выдохнул парень, забыв о разбитой посуде и вернувшись к кипе бумаг, что стопкой лежала перед ним. — Кстати, мне нужно будет отлучиться сегодня на часок, побудешь одна?

— Я не маленький ребёнок, Джун, — усмехнулась Юна , умиляясь такой заботе. — Пожалуй, прогуляюсь, мне нужно отвлечься.

Юна все еще не может прийти в себя после разговора с Намджуном, в котором выложила все, как есть, поведав о всех издевательствах со стороны Тэхена и выплакав все, что  было в ней. И Юна признает, что ей стало легче, хотя бы немного, потому что впервые на кого-то переложила часть груза, висевшего на её плечах.

Парень тут же насторожился, узнав о её планах, ведь он не исключал того факта, что Юна случайно или специально могла где-нибудь пересечься с Тэхеном, и это определённо не привело бы ни к чему хорошему. Он видит, что Юна хочет выбросить Кима из головы, но не так-то просто сделать это, когда каждый раз убеждает себя, что все еще нуждается в нем. Еще раз осмотрев стол, парень перевел взгляд на Юну , одарив очаровательной улыбкой.

— Не хочешь позавтракать вне дома?

Терраса, расположенная сбоку маленького уютного ресторанчика, полна света и воздуха. Джун по незнанию выбрал именно это заведение, в которым Юна со своим бывшим парнем бывала слишком часто. Юна не может полностью расслабиться, сжимая руками стакан с холодным мохито, по привычке оглядываясь по сторонам, чтобы вовремя заметить Тэхена, который подъедет к главному входу, оставив свою ауди там, где ему удобно, полностью проигнорировав правила парковки. В ней трепет и волнение, пальцы подрагивают, и ладони потеют от навязчивого видения, которое проскакивает в памяти. Юна словно в бреду, и снова видит поблескивающий капот машины, выезжающей из-за угла, а после наблюдает, как Ким уверенной походкой следует в её сторону с букетом цветов. Поднимая голову, она смотрит на парня, сидящего напротив, пытаясь выбросить из головы столь яркие воспоминания, которые вновь заставляют делать Тэхену поблажки, помня хорошее, на фоне которого меркнет все плохое. Иногда все эти положительные моменты слишком далекие и кажутся практически несуществующими, будто они лишь кадры из фильма, за просмотром которого она уснула, а проснулась уже в жестокой реальности, где Намджун одолевает таким невероятно сложным, режущим слух вопросом:

— Что может быть хуже, чем любить человека, который без конца тебя разочаровывает?

Парень не ждёт от неё ответа, оставляет слова висеть в воздухе и лишь пытается, насколько это возможно, войти в её положение и понять, откуда у Юны  такая сильная зависимость от Тэхена. Все то, что Юна рассказала, оставило у Джуна крайне плохое впечатление от её ухажера, но, тем не менее, юноша не осуждает за её привязанность, позволяет ей постепенно справляться с той болью, что разрывает изнутри. Он не против её присутствия в своей квартире, и ему даже приятно просыпаться с кем-то и завтракать не в одиночестве. Намджун всегда питал к Юне очень тёплые чувства и искренне желал только добра, но сейчас, смотря как она мечется между свободной жизнью и Тэхеном, даже рад тому, что Юна попала в такую ужасную ситуацию, когда её парень открыто показал свое истинное отношение. Это хоть какой-то урок, как бы ужасно не звучало, ведь только радикальный метод «обухом по голове» помог ей осознать, что Тэхен слишком эгоистичный для любви.

У Юны в душе засела ноющая тоска, от которой не может избавиться даже рядом с другом, который всю дорогу до ресторана пытался веселить, рассказывая глупые шутки, а Юна смеялась фальшиво, лишь бы он меньше беспокоился. Привычка не тревожить кого-либо своими проблемами укоренилась слишком сильно, и было гораздо проще позволять мыслям съедать её изнутри, надеясь, что Юна сможет справиться с ними самостоятельно. Но Джун слишком внимательный, без конца анализирует, задаёт вопросы, на которые понятия не имеет как отвечать. Он заботливый, ему не наплевать, что задерживаешь в ванной, потому что рыдает напротив зеркала, закрывая рот рукой, и друг замечает, с какой горечью Юна просматривает фотографии Тэхена на телефоне, по которому с виду и не скажет, что он чертов садист. Порой парень беспокоится даже слишком сильно, готовый каждую секунду быть с ней рядом, даже в те моменты, когда ей хотелось бы побыть наедине. Он боится, что Юна не справиться, сорвётся к Тэхену или натворит, что по хуже в порыве полного разочарования.

— С ним тебе плохо, Юна , ты и сама это знаешь. Так какой в этом смысл?

Их прерывает официантка, что не спеша снимает с подноса тарелки с едой, бросая на Намджуна заинтересованный взгляд, который парень игнорирует. У Юны проскальзывает мысль, что будь на его месте Тэхен, он бы уже раздел девушку глазами, её присутствия при этом не стесняясь. Дамочка уходит, и Юна, провожая ее взором, снова поворачивается к Джуну, который не прикасается к еде, хотя еще полчаса назад был до чёртиков голоден. Ему куда важнее то, что скажет Юна, важно то, что чувствует, важно её мнение на его слова, важна она сама.

— Я думала о том, повторила бы я все то, что было между мной и Тэхеном, — медлить, крутя в пальцах пластиковую соломинку, и наблюдая, как льдинки в стакане бьются друг о друга, тая в напитке. — И нет, не повторила бы, даже хорошие моменты, потому если бы их не было, мне было бы проще уйти. Мне до безумия хочется вернуться к нему, хотя я знаю, что это ничего не изменит, как и то, что Тэхен тоже не изменится. Если бы не ты, я бы уже сидела у него под дверью и ждала, что он примет меня обратно.

Друг понимающе качает головой, скрипя зубами, ведь он так зол, что кто-то смог так просто уничтожить в ней человека, чтобы превратить в марионетку, которую можно просто дёргать за ниточки, чтобы контролировать. И если бы Намджун лишился здравого смысла или был зол настолько, что это вышло бы за пределы всех норм, он бы ворвался в офис Тэхена, чтобы размазать его по любой плоской поверхности и показать какого это чувствовать себя раздавленным.

Джун тянет к ней руку, сжимая её пальцы достаточно крепко, зная, что один этот маленький жест значит для неё сейчас очень многое. Прежде чем научить Юну рассчитывать только на себя, Намджун для начала покажет, что она может положиться и на него.

— Послушай меня очень внимательно, — произносит парень, подавшись еще ближе, будто боясь, что кто-то посторонний может его услышать. — Ты никогда не должна забывать о том, что он сделал с тобой, о том, какую боль причинил. Можешь вычеркнуть из памяти хорошие моменты, если так тебе будет проще его отпустить, но плохое не забывай, потому что как только забудешь, ты позволишь ему снова все испоганить. Я верю, что ты сильнее этого. Я всегда буду верить в тебя.

***

Тэхен, снова находясь в напрягающей обстановке своего кабинета, был бы рад услышать хоть какие-то слова поддержки, но Хосок молчит, потому что ему больше нечего сказать кроме как: «Соберись и не ной!» Раскинувшись на диване, Чон продолжает бездумно копаться в ленте новостей, вслушиваясь в тихий стук, что вылетает из-под пальцев Тэхена, пока тот нервно барабанит ими по столу. Вот-вот должен прибыть отец, чтобы лично проконтролировать как пройдёт сделка, и Ким уже весь от ужаса покрылся испариной, вспоминая насколько неудачно прошла их последняя встреча. Парень так же не может забыть о разговоре с Хосоком, и сейчас, бросая на друга короткие взгляды, пытается представить его на своем месте: в этом кресле, в окружении этих стен и уже в качестве босса, а не партнера по бизнесу. И ужасно то, что это вполне получается сделать, ведь Чону очень легко вписаться куда угодно, он умеет подстраиваться под обстоятельства и даже с отцом Тэхена ладит лучше, чем кто-либо другой. От этого больнее всего, потому что Тэ кажется, что для папы Хосок является той самой версией сына, о которой он мечтал.

Всегда неприятно принимать тот факт, что ты не являешься гордостью для своих родителей и, как бы не старался, вряд ли когда-то сможешь их порадовать. Больно осознавать, что отец не питает к тебе любви, какой должен бы, и даже мать, ушедшая из семьи, но все еще значащая для Тэ так много, однажды просто перестала звонить и писать, исчезнув из его жизни так же неожиданно, как все остальное, что он упустил. Больше от отца защищать было некому, и мужчина, получивший абсолютную власть, решил вылепить из сына то, что ему было по душе.

Дверь открывается бесшумно, и Тэ, слыша звук каблуков секретарши, не решается обернуться. Ждёт, когда та сообщит о приезде папы, заставив сердце парня шлепнуться на дно желудка, все еще ощущая его жалкое биение. В кончиках пальцев начинает покалывать, а в ушах появляется противный гул, словно ты опустил голову под воду и теперь окружающий мир звучит подобно сломанному приемнику, извергая лишь белый шум.

— Господин Ким звонил и просил передать, что не сможет прибыть сегодня, — чётким голосом проговаривает девушка, заправляя прядь рыжих волос за ухо. — Он также велел вам прислать ему копию подписанных документов сегодня до семи часов вечера.

Тэхен громко выдыхает, опуская голову себе на грудь и тянет уголки губ вверх. Камень падает с души, когда парень осознает, что сегодня все пройдёт спокойно, без нервотрёпки и трепещущего где-то внутри страха, что отец разозлится и в лучшем случае покроет отборной порцией мата. Хосок молча кивает, давая девушке понять, что она может быть свободна, и медленно поднимается с дивана, чтобы проследовать к столу. Он кладет руки Киму на плечи, мягко массируя. У юноши каждая мышца в теле напряжена, а дыхание тяжелое и прерывистое, будто он только что бежал марафон.

— Это определённо хороший знак, — произносит Хосок, радуясь тому, что сегодня Тэхена никто не будет доводить до истеричного состояния. — Все пройдёт удачно.

— Надеюсь, — выдыхает парень и, откинув голову на спинку, смотрит на Чона снизу, изучая черты на его загорелом лице. Как бы Тэхен не злился на Хосока всего минуту назад или вчера утром, когда тот заявился в квартиру, тем не менее, он все еще нуждался в друге. — Спасибо, что ты тут.

Чон сначала хмурится, смотря вдаль, изучая пристальным взглядом высотки и поток серых туч, который угрожающе движется с севера, а после переведя взгляд на Кима, прикладывает к уху ладонь, чуть склоняясь, чтобы слышать Тэхена лучше.

— Я не ослышался? Ты сказал «спасибо»? Где ты вычитал это слово?

— Блять, ты невыносим, — смеется парень, отталкиваясь от кресла и поворачиваясь к мужчине лицом. Тэхену кажется, что с тех пор, как он в последний раз смеялся, прошла куча лет, ведь только сейчас он чувствует неожиданную лёгкость от того, что сегодня в офисе не будет главного раздражителя, и парень непременно справится с этой сделкой и со всеми последующими делами. — Я правда благодарен, что ты мой друг.

— Божечки, — охает Хосок и, направляясь к Киму, обхватывает его лицо ладонями, надавливая на щеки. — Ты начал превращаться в человека?

— Все, пошел от меня нахер, забудь, что я сказал! — Тэхен усаживается на край стола, пока Хосок, как ребёнок, ходит по помещению, пританцовывая в ритме какой-то мелодии, звучащей в его голове.

Слишком внезапным было знакомство этих двух совершенно разных людей, которые с трудом смогли бы найти общий язык, если бы не вечный оптимизм старшего мужчины, который на каждую колкость Тэхена отвечал шуткой или еще более едким сарказмом. Ким вспоминает с каким трудом выносил Чона по началу, ведь этот парень ни к чему не относился серьезно, только и делал, что, словно шут, расхаживал по коридорам и подмигивал секретаршам, вроде вообще не занимаясь работой, но при этом все равно умудряясь приносить в фирму прибыль.

Когда Хосок впервые вошёл в двери этого кабинета, он улыбался так ослепительно ярко, что Тэхен не нашёл лучшего способа подружиться с новым сотрудником, как подчеркнуть эту жизнерадостность, высокомерным:

— Ты обдолбан?

— Нет, — уверенно ответил парень, опустившись в кресло и закинув ногу на ногу. — Но если есть чем, то я в деле.

И после Хосок был невыносим, когда наведывался посреди рабочего дня, врываясь без стука, вечно выпивал большую часть алкоголя, стоящего на столе, и развалившись на диване, часами листал ленту фейсбука, смотря глупые видео про животных. Но за всем этим беззаботным поведением на деле скрывался человек, которому Тэхен не боялся доверять секреты и которому, пожалуй, даже не побоялся бы доверить жизнь. Чон умный, иногда кажется, что даже слишком, действует наверняка и ни в чем не сомневается, даже если вероятность провала равна почти ста процентам. Он тот, на кого стоит равняться и кому без зазрения совести можно подражать.

Ким, не скрывая улыбки, появляющейся из-за Чона, который напевает слова какой-то попсовой песни, понимает, что если после Юны потеряет еще и лучшего друга, то у него останется лишь отец, к которому он питает уважение вперемешку с неописуемым страхом.

— Господин Ким? — голос секретаря разносится по помещению, и Тэхен вздрагивает, поворачиваясь к миловидной девушке, что мнётся в дверях, прижимая к груди цифровой планшет. — К вам прибыли представители...

— Да, да, пусть входят, — выпалил Тэхен, желая уже поскорее закончить с делами.

Сунув руки в карманы брюк, Ким с важным видом встречал входящих мужчин, облаченных в чёрные дорогие костюмы, и уже предвкушал быстрые переговоры, которые обычно проходили гладко и без запинок. Иногда во время таких, довольно скучных мероприятий, Тэхен чуть ли не засыпал, развалившись в кресле, создавая вид важной шишки. Парень, все еще ощущая лёгкое недомогание из-за почти накрывшего нервного срыва, в ожидании отца, первым занял место за столом, да бы не свалиться на пол от усталости, и найдя поддержку во взгляде Хосока, провозгласил о начале переговоров громким и четким:

— Начнём, господа!

Полный мужчина, сидящий к Тэхену ближе всех, немного занервничал, сообщив, что главный представитель фирмы все еще не прибыл. И в тот момент, когда Ким, собираясь выразить свое негодование, сделал глубокий вдох, со стороны входа вновь раздались шаги. Высокий, статный юноша, расправив плечи и горделиво подняв голову, прошествовал напрямую к Тэхену, протянув ему руку. Его взгляд пугал, потому что был слишком пристальным и строгим, и Киму на секунду показалось, что его и впрямь могут подавить одним только этим взором. В сочетании с черным, довольно мрачным аутфитом, представитель создавал не самое приятное впечатление в глазах Тэхена, до которого осознание сложившейся ситуации доходило слишком медленно.

— Прошу прощения за задержку, — проговорил парень, поставив кожаный дипломат на стол. — Меня зовут Ким Намджун, и я рад, наконец-то, лично встретиться с вами.