Наркотик

Юна просыпается в чужой постели, ощущая, как прогибается под весом Джуна матрас. Парень, присев на край, протягивает горячую кружку кофе: взгляд его слишком обеспокоенный, и это так непривычно видеть кого-то, кто переживает о ней. Едва ли отойдя от сна, Юна чувствует приятный запах лаванды, которым пахнет постельное белье, и ощущаешь лёгкий холодок, что влетает через приоткрытое окно. Сквозь светлые шторы пробивается солнце, падая на шоколадный паркет, и где-то в глубине квартиры диктор монотонным голосом объявляет последние новости. И впервые, Юна чувствует умиротворение, то ли от того, что друг рядом, то ли потому, что он это не Тэхен, снова чем-то недовольный и уставший.

События прошедшего вечера проносятся калейдоскопом в голове, и, делая первый глоток напитка, Юна пытается сохранять спокойствие и самоуважение, не подрываясь к тумбе, чтобы проверить мобильник на наличие звонков и сообщений. Какая-то часть сознания Юны говорит о том, что Тэхен и не думал вспоминать о ней, но другая часть, та, что все еще заполнена крупицами надежды, требует доказательств безразличия Кима, ведь иначе она продолжит уверять Юну в том, что не все кончено.

— Ты в порядке? — голос Намджуна тихий и приятный, обволакивающий своей теплотой. Юна невольно вспоминает , как еще во времена студенчества, встречая её в коридоре после проваленного экзамена, друг успокаивал её, обнимая за плечи, уверяя, что ошибаются все. А после парень растягивал губы в искренней улыбке, способной излечить все, и сейчас она, кажется, единственное, что может убедить её в том, что ошибка под названием Ким Тэхен еще не означает конец света.

Теперь Юна понимала очень четко, что если сосредотачивается на одном человеке, позволяя всему вертеться вокруг него, то, теряя этого человека, ты теряешь абсолютно все. Прежде ей было просто охарактеризовать себя: девушка Тэхена, игрушка Тэхена, та, что принадлежит Тэхену. Сейчас, когда с юношей у неё больше нет ничего общего, Юна  понятия не имеет , кто она. Ким стер все: её личность, её желания, уничтожив все то, что было до него. Такие, как он, стараются стать центром её вселенной, стать солнцем, вокруг которого крутится, не сходя с орбиты, чтобы только получить хоть немного внимания с их стороны. Таким не нужны люди – им нужны вещи, которыми они могут владеть, чтобы самоутвердиться, повысить собственную планку за счёт того, что опускают других.

— В порядке, — шепчет в ответ, как и Джун, слабо веря в то, что это правда.

Друг больше ничего не спрашивает, выжидает, когда заговорит первая, потому что знает, что бесполезно вытягивать из неё информацию клещами. И когда кофе остаётся всего на пару глотков, а её пальцы почти теряют чувствительность из-за долгого соприкосновения с горячей кружкой, Юна произносить первое, что приходит на ум, тем самым позволяя плотине прорваться, выпустив наружу все то, что так долго в себе копила.

— Я ненавижу его...

***

Алкоголь плещется в желудке, делая мир чуть более красочным и наполняя разум пьянящей сладостью. Скомканный офисный костюм валяется в стороне, пока на просторной кровати Тэхен с удовольствием получает минет от проститутки, заказанной на час. Больше ему и не нужно. Сейчас лишь бы кончить, а после плевать, куда денется эта девка и сколько унесёт с собой, достав деньги из бумажника самостоятельно. У неё волосы темные, как у Юны, и Ким пропускает их сквозь пальцы, после надавливая на затылок, чтобы девушка приняла глубже. Парень чувствует как пульсирует его член, упираясь в мягкие стенки горла, и как чужие пальчики плотно сдавливают яйца. Юркий язычок девчонки скользит по всей длине ствола, обходя кончиком головку и снова захватывая по самые гланды. Не самый лучший отсос в жизни Тэ, но вполне достойный, сейчас он прекрасно помогает хотя бы на несколько минут от всего отвлечься. Низ живота сводит от наслаждения, что проходит по всему телу, затихая на кончиках пальцев, на фоне опьянения исчезая практически моментально. Девушка глотает всю сперму, ни капли не пропуская, при этом лицо ее остаётся каменным, и она даже не пытается делать вид, что получает от этого хоть какое-то удовлетворение. Ее взгляд пустой, ведь для неё это лишь работа, ненавистная, но главное прибыльная.

— Устраивает быть шлюхой? — Тэхен следит, как брюнетка одевается, не спеша пряча голую грудь под облегающим платьем и натягивая на ноги чёрные чулки. На ее лице вновь ни одной эмоции, даже после такого грубого вопроса, и парень начинает заводиться, не получая абсолютно никакой реакции. — Для всех своих клиентов ты пустое место.

— Да неужели? — усмехается девушка и, смотрясь в зеркало, собирает волосы в высокий хвост. За столько лет работы она уже привыкла к осуждению, так что паршивые слова одного из мужланов, которые платят за то, чтобы на них обратили внимание, ее нисколько не волнуют. — Я может и пустое место, а вот кто ты? Красивый, успешный, а на деле снимаешь проститутку, потому что тебе одиноко. И, пожалуй, я свалю до того, как ты окончательно упьешься, начав плакаться мне о своей несчастной жизни. Я не больше шлюха, чем ты, и поспорила бы по поводу того, кто кем сегодня воспользовался.

А после девушка уходит, с гордо поднятой головой, взяв ровно ту сумму, на которую договаривались, и не доллара больше. Ким подмечает, что походка у неё совсем не похожа на Юны и фигура не такая точеная, а пахнет проститутка ровным счётом как все представительницы этой профессии: слишком резкие духи со смесью сладкого лосьона для тела. Киму впервые после секса хочется смыть с себя все, потому что он чувствует себя грязным и потрепанным, будто его поимели без позволения. Слова девушки оседают грузом на плечах, потому что Тэ согласен с ней, и как бы ему не хотелось признавать этого, но при всем том, что имеет Ким сейчас, ощущение, будто у него на деле нет ничего. Жалкие попытки доказать самому себе, что ты чего-то стоишь, закончились пьяным сексом неизвестно с кем, а после нравоучениями, что накрывают сверху подобно горному обвалу.

Лениво поднимаясь с постели, парень обходит квартиру, чтобы еще раз убедиться, что Юны здесь нет, и только после идёт в душ, стоя под горячими струями воды так долго, что от духоты, заполняющей ванную комнату, начинает кружиться голова. Юношу все еще мутит от выпивки и желудок крутит от голода, вот только желания есть абсолютно нет. Организм требует, а Тэхену плевать и на это – он слишком много думает, и это является главной проблемой на данный момент. Он не страдает, ему это не знакомо, но внутри опустошение, которое хочется чем-то заполнить: водкой, сексом или, в конце концов работой, к которой пора бы возвращаться. Спустя два дня пьянства Тэхен все же решился позвонить Хосоку, который без конца писал, но не получал внятного ответа. Ким знает, что нужно собраться с силами, ведь на носу важная сделка, которую нельзя провалить, потому что к еще одному скандалу с отцом он не готов. И без того паршиво, что хочется на стенку лезть, и нет, вовсе не из-за того, что лишился игрушки, которая позволяла обращаться с собой как вздумается. У Тэхена нет чувств – он их искоренил, чтобы жить было проще и если повторять это себе почаще, то в это почти получается поверить. Когда юноша, наконец, выходит из душа, укутавшись в мягкий халат, голос в голове кричит все отчётливее, что Юна точно не при чем, что не будет такой парень, как Ким Тэхен, убиваться по какой-то официантке, убиваться хоть по кому-то. Он достоин большего: папочка с детства твердил, что любимый сын заслуживает всего самого лучшего. Вот только с отцом Ким себя любимым не чувствовал, чего нельзя сказать о Юне.

«Мне нет до неё дела. Мне нет до неё дела. Мне нет...»

И фраза тонет в протяжном звонке, что разносится по квартире и бьёт по ушам. Тэхен открывает дверь, впуская Хосока внутрь, и возвращается к одиноко стоящему стакану с джином и тоником. Парень умело игнорирует все вопросы друга, выдавливая из себя заученное: «Были дела».

— Дела? — воскликнул Чон, с жалостью оглядев коллегу, который кажется уже и не помнит какого быть трезвым. С его мокрых волос на халат стекает вода, глаза красные и припухшие, словно парень не спал последнюю неделю. От него несет алкоголем, запах которого не удалось перебить даже гелю для душа. На щеках, в районе скул уже начинает проглядывать лёгкая тёмная щетина, а мешки под глазами достигли таких размеров, что если Ким захочет доконать себя выпивкой, его спокойно можно будет похоронить прямо в них. — Что происходит? Неужели ты даже со мной поделиться не можешь?

— Я выгнал эту суку, — с горечью произносит Ким, стараясь звучать безразлично, будто эта фраза не способ поделиться тем, что волнует больше всего, а сухая констатация факта.

— Юну? И в чем проблема?

Тэхен молча буравит взглядом голые ступни, что оставили мокрые следы на полу, не зная, как объяснить лучшему другу всю ту путаницу в голове, которая превращает мозги в кашу. Когда Юна находилась под рукой, было очень легко представить, как может быть без неё, ощущалась лишь небольшая нехватка, но никаких душевных терзаний. А сейчас как-то странно не знать, где девушка и с кем, осознавать, что она без денег и друзей, ведь все подруги, с которыми Юна общалась, всегда лишь создавали иллюзию дружбы. Киму кажется, что он испытывает что-то похожее на волнение, но не собирается зацикливаться на этом, проще залить такие чувства чем-то высокоградусным и больше о них не вспоминать.

— Просто позвони ей.

— Она мне не нужна! — отчеканил Тэхен и, не выдержав, швырнул стакан на пол, отчего тот вдребезги разбился рассыпавшись по паркету. Юноша чувствует себя точно так же, брошенным, по своей собственной глупости. Упустил, пожалуй, единственного человека, который был с ним, потому что действительно этого хотел. Что касается Хосока, то пусть он и друг, но если бы не работа, то парня бы тут сейчас не было, и если бы не сделки и договора, он бы не перезванивал каждые пол часа, чтобы отчитать за пропуски в офисе.

Тэхен всегда был одинок, все время в душе сидело ощущение того, что ему не хватает чего-то, будто он пазл, из которого вытащили все самые необходимые кусочки, без которых полной картины не сложить.Юна была одним из таких кусочков, который дополнял и давал хоть какую-то надежду на то, что Ким, человек полностью прогнивший, сосредоточенный лишь на самом себе, все же может быть кому-то необходим. Но желая быть нужным, Тэ не отдавал себе отчёта в том, что однажды ему также придётся в ком-то нуждаться и протягивая руку, чтобы найти ту самую опору, он будет лишь хвататься за воздух.

— Истеричка, — хмурится Чон и фыркает, отправляясь к двери. Страдания Тэхена, который сама себе в этой боли не готов признаться, ему нужны меньше всего. Хосок скучает по тому другу, которым Ким был до того, как занялся делами фирмы, попав под влияние папы, властного и абсолютно равнодушного к желаниям сына. Парень, некогда амбициозный и хотя бы более менее доброжелательный, стал пешкой в руках родителя, который только и думал, что о прибыли и репутации. — Завтра будь на работе. Если ты не заключишь эту сделку, отец отстранит тебя от управления фирмой.

— Что? — Тэхен в мгновение протрезвел, приготовясь слушать Хосока и дальше, но Чон молчал, стоя к другу спиной, опустив голову и спрятав руки в карманы. Киму хотелось подойти вплотную и, посмотрев мужчине в глаза, задать вопрос снова, но он понимал, что слишком пьян и вряд ли сможет подняться с кресла достаточно быстро, еще и пересечь после комнату без последствий. И он продолжал сидеть на месте и буравить Хосока взглядом, подмечая, что тот, кажется, забыл погладить утром пиджак, потому что в спешке летел сюда.

— Твой отец... — голос Хосока чужой и слишком отстранённый. Парень не хочет озвучивать то, что должен, всеми силами сопротивляется и не может, смотря другу в глаза, сказать, что его списывают со счетов. — Эта сделка очень важна для всей компании, и если ничего не выйдет, мы потеряем огромные деньги.

— Меня интересует не это. Что значит, он меня отстранит?

— То и значит, — обернувшись, Чон обвел взглядом квартиру, в которой повсюду были разбросаны вещи, будто недавно тут прошёл ураган. Мыслями Хосок все еще в своём кабинете и слушает сухой голос Кима старшего. Парень паникует, не знает как реагировать на предложение занять место Тэхена, стать главой крупной фирмы, а не пешкой, которая всегда на уровень ниже. Разум кричит, что нужно соглашаться, потому что такой шанс выпадает раз в жизни, но сердце, которое у Хосока доброе и преданное, чувствует, что следует сказать нет. Слишком сложный выбор, который может изменить всю его жизнь, одно из самых серьёзных решений, которые Чон когда-либо принимал. — Если ты облажаешься, я займу твой пост. Не заставляй меня делать это, потому что иначе я потеряю друга, а я этого не хочу.

— Серьезно? — голос Тэхена почти срывается на писк, когда он медленно поднимается с кресла, пытаясь найти какую-то опору, чтобы не шлепнуться тут же на пол. В какой-то момент все чувства, до этого бушующие внутри, затихают и остаётся только обида. Горечь, вкус которой невозможно чем-либо перебить, не залить бесконечными литрами алкоголя. — Он променял меня на тебя?

— Знаешь, в чем твоя проблема? — не выдерживает Хосок и подходит ближе, хватая друга за грудки и выдыхая ему в лицо. Чон зол, потому что вся эта ситуация, в которую он втянут, просто взрывает ему мозг. Он ужасно устал он глупых распрей двух членов семьи, которые будут продолжаться до тех пор, пока один не уступит место другому. — Ты каждого пытаешься убедить в том, какой ты необходимый, но на деле ты - ничто. Все время жалеешь себя, потому что знаешь, что без меня, без своей бабы и папаши не протянешь. И если тебе этого не скажу я, то не скажет никто: мир не вертится вокруг тебя, Тэхен, и чем быстрее ты это поймёшь, тем тебе же будет проще.

И Ким снова остается один, чувствуя как его сжимает тисками со всех сторон, и больше нет смысла сопротивляться этому. Парню хочется, чтобы его раздавило, уничтожило, и тогда не придётся каждый день терпеть собственное общество, от которого уже тошнит. Юноша замирает на коленях напротив зеркала, оглядывая свое убогое и жалкое отражение, лицом к лицу встречаясь с тем, что пряталось под маской холодности и отрешенности. Тэхен никогда не был сильным, все время нуждался хоть в ком-нибудь, и потому хватался за плечо отца, зная, что он не бросит, будет рядом, потому что это его прямая обязанность помогать своему сыну держаться на ногах. А теперь Ким не уверен и в папе, ведь тот так легко смог найти ему замену, и это осознание пугает сильнее всего, ведь на деле Тэхена, не способного выжить в одиночестве, можно заменить кем-угодно.