grow up.
— Доброе утро, Хан-и, — шептал Минхо в шею младшего.
Вчера они так и заснули на тесном диване в гостиной. Разойтись по комнатам казалось тяжелее, чем сдвинуть дом с места, а разомкнуть объятия вообще чем-то из разряда фантастики. Они просто находились рядом, держась за руки. Голова Джисона спокойно покоилась на плече Минхо, периодически они лениво целовались. Возможно, именно это можно было назвать идиллией.
— Знаешь, а я и подумать не мог, что можно так, — шептал Хан, поглядывая на довольного Минхо.
— Как? — спрашивает старший и касается своей теплой ладонью щеки Джисона, поглаживая ее.
— Замечательно, — счастливо улыбаясь, отвечает Хан.
Минхо понимает, что этой улыбки в свете последних событий ему совершенно не хватало. От нее становится тепло на душе и хочется улыбаться в ответ. Что он и делает.
Его Хан-и непозволительно милый и такой уютный, что Ли просто не понимает, как он мог быть таким идиотом и так долго тянуть, заставляя его страдать? Хочется встать на колени и молить младшего о прощении, ведь Минхо видел, что происходило с ним. Видел, но не знал причины. Но Джисон слишком добрый и говорит, что не нужно извиняться уже после первого же «прости», все так же продолжая улыбаться. А в глазах младшего безграничный океан любви, который только для Минхо. И это не позволяет перестать просить прощения.
— Хён, — младший обхватывает ладонями лицо Ли, смотрит прямо в глаза, от чего дыхание Минхо спирает, и хочется, чтобы этот момент не заканчивался никогда, — правда, все хорошо. Тебе не стоит извиняться. Мы оба виноваты во всем, что произошло.
Возможно и так, но свою часть вины перед Ханом хочется загладить, потому что сделать так, чтобы вины не было, он не может.
Руки Ли ложатся поверх ладоней Джисона, и через пару секунд сплетают их пальцы. Минхо хочет льнуть к прикосновениям младшего и мурчать, словно кот. Однако он не умеет, но может сильнее сжать руки Хана, а после неожиданно дернуть его на себя, переворачиваясь и нависая над ним. Минхо изучает лицо Джисона, всматриваясь и пытаясь найти то, чего он еще не запомнил в нем — хотя бы малейшую черту. И он не знает, как реагировать, когда понимает, что таковой нет. За все время знакомства он так часто изучал всего Хана, как только выдавалась свободная секунда, что в его лице не осталось ни одной неизвестной старшему черты.
— Ты такой красивый, — шепчет Ли в самые губы младшего, от чего тот лишь краснеет и подается вперед.
Поцелуй получается слишком легким и нежным, практически невесомым. Хан сминает губы старшего, смакуя, а после неожиданно и слегка прикусывая, вызывая недовольный шик со стороны Ли.
— Хэй, — возмущается старший, а Джисон лишь шуточно дует губы.
— Не смущай меня, — просит он, ухмыляясь.
За всеми этими нежностями парни и не заметили, как задремали, но утро застало их врасплох. Минхо лениво потягивался на диване, а после прижался к Джисону максимально тесно и прикусил мочку уха младшего.
— Хён! — хриплым ото сна голосом возмутился Хан.
— Что? — рука Минхо бесстыдно проникла под футболку Джисона, поглаживая впалый живот, а после проходясь по ребрам. Джисон рвано выдыхает, проникаясь ощущениями. Руки Минхо теплые и прикосновения ласковые. Кожа Хана мгновенно покрывается мурашками, а сам парень закусывает губу и пытается сдержать скулеж, который рвется наружу.
— Воу-воу, — позади слышится свист, и парни резко разворачиваются на звук, разрывая объятия и подскакивают.
— Д-доброе утро, — Хан заикается и натягивает самую глупую улыбку, потому что ничего другого не получается.
На пороге стоит Чанбин, и из-за его спины выглядывает Феликс, лучезарно улыбаясь.
— Наконец-то! Бинни-хён, неси шампанское, пора выпить за здоровье молодых! — радостно кричит Феликс и виснет на Чанбине.
— Что такое? — из комнаты высовывается сонный Чонин, и остатки его сна пропадают, словно он и не спал.
Ян скользит взглядом сначала по счастливому Феликсу и негодующему Чанбину, потом его внимание перехватывает диван, на котором находятся Минхо и Джисон в ступоре. Вроде бы ничего, но Чонин цепляется за одну интересную деталь, и сначала его лицо вытягивается, потом выражает понимание, а после он скрывается в комнате, возвращаясь буквально через полминуты.
— Держи, тебе пригодится, — Чонин не сдерживает понимающей улыбки и подходит к Хану, протягивая ему какой-то тюбик.
— Тональник? — Джисон морщит брови и удивленно смотрит на Яна. — Зачем?
— Эм, — Минхо отводит взгляд в сторону и поджимает губы, чтобы не начать смеяться, — возможно, я вчера немного переборщил, — тихо говорит он.
— С чем? — не понимает Джисон. — Да не немного, — в гостиной постепенно стали появляться и остальные мемберы, а Хёнджин, как самый любопытный подошел к парням слишком близко, буквально навесная над ними и даже заржал.
— Хан-и, твоя шея, словно космос.
— Такая же красивая? — уточняет Хан, а внутри все поджимается от взглядов одногруппников.
— Такая же синяя, — во все глаза уставившись, произнес Чан.
— Охренеть не встать, — возмущается он. — Когда я говорил поговорить с Минхо, я не имел в виду пылесосное родео.
Хёнджин ржет все громче, а остальные мемберы, кто был не в курсе развернувшейся драмы под их носом, пару секунд хлопают глазами, а потом до них доходит суть происходящего.
— Черт, хён! — Джисон злится, от чего больно бьет Минхо по плечу. — Ты охренел что ли? Да я тебя...
— Я принес шампанское, — улыбается Чанбин, и на него тут же уставляется восемь офигевших пар глаз. Когда только успел?
— Молодец, хён, давай только попозже, да? — Феликс тихонечко подходит к Со, и хватает его за руку.
— Ну, мы собираться, — и скрываются в комнате младших.
— А ну стоять! — кричит Чан и пытается открыть дверь спальни младших, однако та заперта.
— Феликс! Отдай мне бутылку!
— Не-а, — слышится из-за двери, — не отдам!
Наблюдать за этой картиной Джисону откровенно не хочется, потому что Чан, отбирающий у Феликса алкоголь, — дело привычное, и именно поэтому он встает и направляется в ванную.
Подойдя к зеркалу, Хан в ужасе уставился на свое отражение. Действительно, вся шея была в засосах всех оттенков, словно это вселенная, а не кожа. Легкими прикосновениями Джисон проводит по ней и глупо, совершенно по-идиотски улыбается, не в силах оторвать взгляд. Может быть, придется потрудиться, чтобы замазать это «творение», но Хану греет душу то, что это сделал Минхо, и, по мнению младшего, это означало то, что хён заявил права на него и показал всей группе, что они вместе без длительных и тяжелых объяснений.