m.i.a
Минхо непонимающе хлопал глазами буквально несколько секунд. Слова Хана не укладывались в голове, и как их понимать было совершенно не понятно. В голове проносилось множество мыслей, а выбрать какую-то одну совершенно невозможно.
— Послушай, — со всей уверенностью, которая у него была, произнес Джисон, — ты можешь мне не верить, но ты действительно мне нравишься, а Хёнджин был всего лишь...
— Для того, чтобы меня позлить, — перебил Ли младшего. Шестеренки в голове начали складывать все происходящее в общую картинку, к которой Минхо пока что не знал как отнестись. Однако было совершенно ясно, что одна беличья задница просто мечтает, чтобы по ней наподдали как следует. Чтоб наверняка.
— Да, но...
— Ты не знал, что я к тебе испытываю и запутался, хотел проверить.
— Господи, хён, ты можешь заткнуться?! — все волнение Хана как рукой сняло. Такое поведение Минхо немного вывело парня из себя, заставляя не нервничать, а раздражаться. — Я тут тебе в любви пытаюсь признаться, а ты меня перебиваешь!
— Ну так признавайся, — Минхо довольно заулыбался, а в его глазах плескался задор.
Внутренне Хан проклинал свою привычку выбалтывать совершенно все возможное и не очень, когда он раздражается. Нет, нельзя ему доверять государственные тайны, однозначно. Да вообще тайны доверять нельзя. Однако после того как все уже было выболтано, Джисон словно сдулся, не зная, как и слова сказать. Он открывал и закрывал рот, словно рыба, а Минхо лишь умилялся этому, уже зная, какое наказание ждет мелкую и очень вредную белку.
Рука старшего коснулась ладони Хана, аккуратно поглаживая ее и переплетая пальцы. Наверное, это было самое лучшее мгновение в жизни младшего. Сердце словно замерло, дыхание сбилось, а от Ли невозможно было оторвать взгляд. Глаза Минхо словно гипнотизировали, не давая смотреть никуда больше, заставляя тонуть в их бездне.
— Смелее, — шепчет Минхо, приближаясь к Джисону буквально вплотную. Между их лицами каких-то жалких десять сантиметров, и можно поймать дыхание другого, но хочется совершенно не этого.
— Я, — Хан заворожённо наблюдает за действиями старшего, не отводя взгляд ни на секунду, кусая губы, периодически проводя по ним языком.
Минхо скользит пальцами от ладони выше, касаясь тонкого запястья, слегка сжимая его, поднимаясь вверх, совсем еле-еле задевая кожу, но этого хватает, чтобы Хан покрылся мурашками и вздрогнул.
— Ты, — подначивает старший, поднимаясь ладонью все выше, останавливаясь на шее, проводя по нежной коже большим пальцем, поглаживая.
Хан не сводит глаз с губ Минхо, внимательно наблюдая за ними и надеясь, что раз хён постепенно, миллиметр за миллиметром становится все ближе, то он сможет их поцеловать.
— Тебя... — слова буквально застревают в горле, потому что рука Минхо начала резко опускаться вниз, проникая под широкий ворот футболки, касаясь ключиц, проходясь пальцами по плечам. Джисон не может сдержаться и шумно выдыхает воздух, закрывая глаза.
— Меня, — Минхо, если честно, очень нравится дразнить младшего. Касаться его разгоряченной кожи своими прохладными пальцами — эстетическое наслаждение, и Ли от этого вставляет не хуже, чем если бы он курил травку. Джисон сам как наркотик, который если попробуешь раз — никогда не захочешь слезать. В полной мере Минхо его еще не пробовал, но подсел однозначно. Хана хочется поцеловать, почувствовать снова эти мягкие губы, которые Минхо однажды уже пробовал. Но он не станет, потому что младший слишком плохо себя вел и специально доводил своего хёна буквально до ручки. Так дело не пойдет.
— Боже, Минхо, — прикосновения кажутся чересчур интимными и слишком ласковыми. Они вызывают целые армии мурашек, и в штанах уже становится тесновато, но Хан об этом не скажет. Все, чего он сейчас хочет — поцелуй. Но не легкий и нежный, а страстный. Джисон хочет выразить чувства сквозь него, показать, насколько сильно ему нужен Минхо. Выразить все свои эмоции.
Хан тянется к Ли и, когда остается лишь дотронуться через мгновение, Минхо отстраняется, ехидно улыбаясь. Джисон разочарованно стонет, запрокидывая голову назад, и слегка ерзает на месте. Все всегда идет совершенно не так, как ему хочется. От этого хочется выть и лезть на стенку, но он молчит, лишь закусывая губу и слегка прикрывая глаза, смотрит на старшего из-под опущенных ресниц.
Джисон не дурак, понимает, что накосячил и решает, что больше ничего не может сделать, кроме как быстро выпалить «я тебя люблю» и зажмуриться с такой силой, словно он вот-вот получит смачную оплеуху.
Глаза открыть невероятно страшно. Минхо ничего не отвечает, и по звукам кажется, что даже не дышит. В тишине проходит несколько секунд, за которые Хан так и не решается взглянуть на старшего. Внутри все взрывается и вместе с этим надежда на взаимность, которая была равна девяноста (!) процентам постепенно начинает угасать.
Джисон отворачивается, сжав губы в тонкую линию. Обидно. Черт. Как же обидно. Вроде как хён сам просил, чтобы Хан признался ему в чувствах, но для чего? Чтобы не ответить и тактично послать на веселые три буквы? Чтобы поиграть? Для чего?
Все же приоткрыв глаза, Джисон не решается посмотреть на Ли, лишь тихо поднимаясь и отходя к окну, смотря в него. Больно. Чертовски больно.
Плечи невольно начинают вздрагивать, а глаза постепенно наполнятся влагой, но Хан сдерживает порыв и старается не проронить ни единой капли с густых ресниц.
Минхо отмирает спустя минуту и, стоило ему только взглянуть на Хана, стоящего у окна, в голове сразу загорается табличка, где большими красными и светящимися буквами высвечивается «Ли Минхо идиот». Мысленно дав себе подзатыльник, Ли медленно, чтобы не спугнуть Джисона, который уже придумал себе много всего интересного и проклял все на свете (Минхо в этом уверен), поднимается с дивана и подходит к нему.
Руки старшего бережно опускаются на вздрагивающие плечи Хана, а влажные губы осторожно, еле касаясь, оставляют легкий поцелуй на шее. Тихий шепот на ухо, и Джисон уже не верит, что все это происходит в реальности и взаправду. То, сколько всего он пережил за это время, сколько страдал, и то, как сильно путался в своих мыслях, казалось, отпечаталось в памяти навечно. Однако всего одна фраза старшего перечеркивает все прошлое, заставляя забыться и начать все с самого начала, и самое главное — поверить. Поверить в то, что Минхо не врет. Поверить в то, что чувства взаимны.
— Давно? — еле слышно спрашивает Джисон, не веря в происходящее.
— С самого начала.
Старший разворачивает Джисона к себе, смотря в глаза и видя в них то, чего не видел никогда — безграничный океан нежности и любви. В груди теплеет, а с губ срывается совершенно легкая улыбка. Минхо рывком приближает к себе Хана за талию и обхватывает его подбородок другой рукой. Джисон жует губы, не разрывая зрительного контакта и смелеет. Смелеет настолько, что сам прижимается к старшему, обхватывая мягкие губы своими и целуя так, как он этого давно уже хотел.