question.
— Не хочешь поговорить?
Хан вздрагивает, как только слышит голос со спины и хлопок входной двери в номер. Сердце в пятки уходит, а разум старается судорожно молиться Сатане, потому что Бог ему тут не поможет.
— О чем? — настороженно спрашивает Джисон, в упор смотря на собеседника.
— О тебе и Минхо-хёне, например, — Феликс во все глаза смотрит на Джисона, подпирая собой дверь , чтобы тот не думал улизнуть, как он это делает обычно. — Что у вас происходит?
— Ничего, — пожимает плечами Хан, усаживаясь на кровать и понимая, что Ликс от него сегодня явно не отстанет и не успокоится, пока не разберется во всей сложившейся ситуации. В подобных условиях становится бессильным даже Сатана.
— Вот не заливай мне, хорошо? — Феликс кидает скептический взгляд на друга, закрывая дверь изнутри, и садится рядом с ним. — Я же не слепой и все вижу. И слышу, кстати, тоже, — улыбка парня была многозначительной, и от его взгляда не скрылось то, как расширил глаза в удивлении Хан и густо покраснел. — Стены в этом отеле очень тонкие, — поясняет он.
Джисону хотелось провалиться сквозь землю и остаться где-то в ядре Земли навсегда, и сдохнуть там же. Так стыдно ему не было еще никогда в жизни. Даже если сложить все самые неловкие ситуации, в которые он попадал, в одну большую, то она даже рядом не стоит. Это ж надо было так проколоться.
— Я... Ну... В общем, ты все не правильно понял, — закусив нижнюю губу, Хан отвел взгляд в сторону. — Это не то, о чем ты подумал.
— Это Чанбин все не так понял, подумав, что Минхо-хён тебе там массаж делает, — Феликс закатил глаза, — мне, как человеку, который знает, как делать массаж, ты можешь не рассказывать. Разве что хён тебе там массаж простаты делал, не иначе.
— Феликс! — крикнул Джисон. — Как тебе не стыдно такое говорить! — степень покраснения Хана росла в геометрической прогрессии, казалось, что парень покраснел до корней волос, не говоря уже о лице и ушах, которые были цвета спелого томата.
— Ой, ну вот не надо, да? Сам все прекрасно знаешь. К тому же, — хитрый взгляд Ли заставил поверить Хана в то, что его не спасет даже конец света и придется терпеть все смущающие темы и выкладывать все как на духу, — ты весь день шарахаешься от Минхо, и это очень видно. Он даже расстроился, когда ты от него отшатнулся после того, как мы выступили.
—Чего он сделал? — возмущенно фыркнул Хан. — Расстроился? Замечательно просто!
Смотря на то, как Джисон начал возмущаться, Феликс понял, что применил правильную тактику. У Хана есть два состояния, в которых он трещит не переставая. Первое — это когда он счастлив и постоянно рассказывает о причинах этого счастья. Второе — это когда он крайне возмущен или даже зол и выпаливает абсолютно все, что думает по тому или иному поводу. Судя по его реакции на слова Ли — началось.
— Да, Минхо-хён очень расстроился и даже надулся, — Ли старался довести его до точки кипения и попытаться хоть как-то помочь. Ему не хочется видеть Хана, который летает непонятно где и почти совсем не улыбается. Ему не хватает дурных шуток их ненормальной белки, которая все время носится по общежитию электровеником и поднимает всем настроение. Правда, иногда получается так, что он доводит половину мемберов до ручки, но и это заставляет всех отвлечься от проблем и хоть немного эмоционально разгрузиться. Феликс скучает. И очень сильно хочет помочь.
— Поглядите-ка на него! Он расстроился! — резко подскочив, Джисон начал активно жестикулировать руками и расхаживать по номеру из стороны в сторону. — А я вот, знаешь, нихрена не расстроился! Особенно меня не расстраивает, когда мне сначала в штаны лезут, а на утро на меня даже не смотрят и делают вид, что ничего не было! Вообще не расстраивает!
— Чего? — Феликс даже рот открыл. — Куда лезут?
— Никуда! — буркнул Хан, выдохнув. — Закрыли тему.
— Да нихрена подобного, — возмутился
Феликс, — ничего мы не закрыли! Он что, серьезно решил сделать тебе массаж простаты?
— Господи, Ликс, свали уже куда-нибудь, чтобы я тебя не видел и не слышал, а?
— Я серьезно, — буркнул Ли, надув губы, — сам подумай как это со стороны звучит.
— Я не хочу об этом говорить и думать тоже, — Джисон устало опустился обратно на кровать, теперь буквально падая на нее, закрывая лицо руками. Голова раскалывалась от осознания того, что в его жизни происходит тотальная непонятная неразбериха, в которой он погряз со своими несуществующими беличьими ушами.
И ведь действительно. Минхо на утро просто сделал вид, что ничего не было. Конечно, Хан предполагал, что именно так и будет, но все же он... А что собственно он? Рассчитывал на хэппи энд? Что он думал? Что Минхо он интересен? Да десять раз. Просто человек, которого Джисон любит, взбалмошный и неадекватный. Чем он руководствовался ночью — неясно (хотя на самом деле яснее некуда), что взбрело в голову его хёна — вообще тьма-тараканья. Разбираться с этим не было ни сил, ни желания. Бегать и шарахаться тоже не вариант. Что делать со своей жизнью — не понятно.
— Ты ведь его любишь? — Ликс ложится рядом с Ханом и обнимает его поперек торса, утыкаясь лбом в макушку друга.
— А толку-то от этого? — усталый вздох и сердце Ли сжимается от того, как больно становится за Джисона.
— Знаешь, и не таких ломали, — оптимистично выдает Феликс, — я, кажется, кое-что придумал, — хитрая улыбка и задорный блеск в глазах Ли не предвещают ничего хорошего, однако Хан соглашается даже не выслушав предложение. Хуже ведь уже не будет.
***
— Я тебя умоляю, перестань ржать, — рыкнул Джисон.
— Не могу, — гоготал Хёнджин. — Мне смешно.
— Щас тапком по морде дам, и станет еще смешнее, — если бы Хан знал, что его фраза возымеет обратный эффект, то, наверное, промолчал бы. Хотя это вряд ли. — Господи, дай мне сил не прибить этого дебила! — он закатил глаза. — Ликс, ну почему именно он?
— Потому что он бесит хёна, — коротко и по делу. Феликс хорошо общается со всеми и ему многие доверяют свои тайны. Вот и Минхо как-то обмолвился, что Хван его иногда раздражает, а еще тот слишком красив, что тоже немаловажный фактор, чтобы периодически хотеть его прибить. Да, бывает, что Минхо обнимается с ним и чаще всего хорошо общается, но иногда на Хвана накатывает приступ смеха или плаксивый припадок, и тогда у Ли рвет крышу, и он грозится отлупить Хёнджина его же зарядником и заставить жрать носки, если тот не успокоится. Так себе угроза, и работает хреново, потому что по итогу хён никак не может справиться с тонсеном и сваливает в закат, лишь бы не видеть это сопливое чудовище от слова «чудо».
— Он меня тоже бесит, и я не могу гарантировать, что Хёнджин доживет до возвращения Минхо, — Хан уже не знает, что делать с этим хохотунчиком, чтобы он заткнулся. Если Хенджину сейчас показать палец, то, кажется, что тот умрет от смеха.
— Хёнджин, перестань, — спокойно говорит Феликс, сидя на диване в гостиной общежития и пролистывая какой-то спортивный журнал, который взял со стола.
— Я, правда, стараюсь, — вытирая выступившие от хохота слезы, проговорил Хёнджин, — но мне слишком смешно от того, что нам с Ханом нужно играть в любовь-морковь и кочерыжку.
— По мне, так ты сможешь сыграть только отрыжку, — буркнул Хан, от чего Хван разразился новой порцией смеха. — Ты бы хоть смеялся нормально, а не так словно ты помирающая косатка.
Устало выдохнув, Джисон прикрыл глаза. Представление обещает быть очень интересным. Главное, чтобы оно не было смертельным.
***
Усталый Минхо приходит в общежитие за полночь. Сегодняшняя тренировка давалась ему тяжелее обычного и главное — непонятно почему. Вроде бы все как обычно, но все ребята закончили часам к десяти, а он же, мотивируя себя тем, что как танцор Минхо должен отработать новый танец еще раз двадцать, решил остаться и сделать все так, как надо. Как надо-то он отработал, а вот домой он просто вползал. Несмотря на то, что Ли уже давно занимается танцами, ноги отказывались его держать из-за перенагрузки и только Богу известно, как он вообще смог дойти. Разувшись, парень уже было обрадовался тишине и хотел спокойно пройти в душ и на боковую, однако его планам немного не суждено было осуществится.
В темной гостиной, которую освещает лишь слабый свет телевизора, на диване лежат двое и самозабвенно целуются. Ли ухмыляется, думая уже подколоть несостоявшуюся парочку радужных ребят, одним из которых является Хёнджин, которого Минхо узнал по серым волосам, но осекается, заметив под парнем синеволосую шевелюру Джисона, который лежит под Хваном и отдается поцелую так, словно если их губы разъединятся хотя бы на секунду, мир рухнет и перестанет существовать.
Следующий звук, который раздается в комнате — это хлопок двери в ванную. Парни тут же отрываются друг от друга, понимая, что Минхо все видел.