awaken.
— Минхо-хён так и не пришел, — грустно пролепетал Чонин в тот момент, когда Чан уже открывал дверь общежития.
— И даже трубку не взял! — Может с Ханом что-то серьезное случилось? Не просто же так хён не пришел, — задумался Хёнджин.
— Сейчас узнаю, — Феликс побежал в комнату младших. — Чанбин-хён, подойди, — прошептал он.
— Чего такое? — обычным тоном сказал Со, на что Феликс шикнул.
— Смотри, — улыбаясь во все тридцать два, младший кивнул в сторону кровати.
Картина была действительно умилительной: Джисон посапывал на коленях Минхо, обнимая того за бедра, когда сам Ли в этот момент склонил голову на бок и тоже дремал, машинально перебирая пальцами слегка отросшие волосы Хана.
— Наверное, разбудить их нужно, а то чего это они спят посреди дня, да еще и на кровати Хёнджина.
— О боже, хён, у тебя все мозги куда ушли? В подбородок? — тихо цыкнул Феликс. — Пошли отсюда, — потянув Чанбина за руку, Ликс поспешил уйти подальше от комнаты, чтобы не разбудить ребят.
— Да чего такое-то?
— Ничего, хён, — ехидно ухмыльнувшись, Феликс буквально повис на Чанбине, — себя вспомни.
***
После разговора с Минхо, Хану стало немного легче. Совсем чуть-чуть, но этого хватило для того, чтобы более-менее прийти в стезю и войти в водоворот предстоящих событий в относительно нормальном состоянии. Близилась поездка в Японию на МАМА, и нужно было собраться с силами и не ударить лицом в грязь не то что перед собой, а главное перед Стэй.
Перелет и последующая перекраска волос из блондинистого в синий прошли нормально. Такого цвета волос у Джисона еще не было, да и не особо он любил эксперименты над своей внешностью. Однако подобный цвет полностью располагал его душевному состоянию, поэтому на предложение стилистов Хан согласился очень даже охотно. Результат же его ничуть не разочаровал, а, наоборот, заставил посмотреть на себя с другой стороны. Вроде бы, казалось, всего лишь волосы, а человек получился совершенно другой. Как будто и не Джисон вовсе.
— Тебе очень идет, — как бы невзначай говорит Минхо, перебирая пальцами синюю шевелюру Хана и улыбаясь.
Младший слегка краснеет, опуская глаза в пол, и улыбается такому незначительному, но очень приятному комплименту от хёна, после чего кивает и смотрит, как Минхо, улыбаясь, отворачивается и тут же идет к Чану, которого тоже перекрасили, тоже хваля его внешний вид.
Настроение портится в ту же секунду, но мозг упорно утверждает, что нужно просто не обращать на это внимания. Все пройдет, ведь так?
***
Парни спокойно добрались до отеля и расселились в номера. Все было хорошо. Однако Джисон никак не мог уснуть. Во-первых, мешала гроза. Хан очень сильно ее боялся еще с малых лет, но старался этого не показывать. Но если днем ее получалось как-то пережить, то ночью он сворачивался в клубок под одеялом и дрожал как осиновый лист. И все же, это было не самым страшным. Во-вторых, было то, что его поселили в одну комнату с Минхо. Это казалось самым ужасным наказанием, и непонятно за какие грехи. Нет, конечно, из-за характера Хана и его шуточек многие хотели его прибить, но те, кто бронировал номера, скорее всего, Джисона просто ненавидели всей душой. И что он сделал им — непонятно. Но такую подставу можно было бы сделать минимум за то, что Хан нагадил бы им под дверь, но он этого не делал, не говоря уже о «максимуме». Сколько бы иронии не было в этой ситуации, но им досталась еще и одна кровать на двоих. Казалось, что абсурднее ситуация стать уже не может. Как оказалось — невозможное возможно.
— Джисон, — тихо прошептал Минхо, — ты чего дрожишь?
— Тебе показалось, — сквозь зубы проговорил Хан, стараясь изо всех сил сдержать дрожь. Он лежал спиной к Ли и с головой залез под одеяло, однако от звуков грозы это не спасало. Каждый раз, после того как отсвечивала молния, Джисон зажмуривался и морально готовился к удару грома, однако он все время вздрагивал, как бы не пытался сдержаться. Попытки даже самому парню казались слишком нелепыми, и он представлял, как же Минхо над ним ржет, хоть и не показывает этого.
— Все хорошо, — голос Ли был очень глубоким и обволакивающим, таким, как будто его можно было потрогать. — Я рядом, — теплые руки сгребли Хана в охапку.
Младший открыл глаза и слегка вылез из-под одеяла, немного повернувшись к старшему и посмотрев на него непонимающим взглядом.
— Хён, ты чего?
— Знаешь, чтобы отвлечься от плохих мыслей, нужно заменить их чем-то приятным, — шепот в самое ухо, и Хану уже кажется, что одна из тех страшных молний в этот момент попала прямо в него. Теплые, слегка влажные губы проходятся по ушной раковине, и Джисон уже почти уверен, что удар молнией, которого вроде как и не было, оказался смертельным. Иначе как объяснить то, что сейчас происходит? Минхо бесцеремонно перебирается под одеяло к Хану, и запускает свои руки под просторную футболку младшего, слегка касаясь мягкой кожи.
Джисон закусывает губу, но это не может сдержать шумного вздоха, который следует после того, как старший целует его шею.
— Какого хрена ты творишь? — хрипит младший, не сильно-то сопротивляясь действиям хёна, но пытаясь таки узнать причину.
— Отвлекаю тебя, — в перерывах между поцелуями говорит Минхо. — Нам завтра рано вставать, а гроза будет всю ночь.
— О боже, — довольно громко простонал Хан, после того как пальцы Ли спустились ниже к резинке шорт и сжали его член сквозь одежду.
— Тише, Джисон-и, — пальцы старшего оттянули край шорт вместе с нижним бельем, проникая под них, касаясь уже вставшего члена, сжимая его, — не забывай, что справа от нас живет Чан, а слева Чанбин, которые завтра очень сильно будут интересоваться тем, почему это ты стонал ночью, да еще и так громко.
Джисон, мягко говоря, был в ступоре. Он явно не понимал, что здесь происходит, что в очередной раз взбрело в странную голову Минхо, но происходящее его телу, судя по тому, с какой скоростью встал его член, очень даже нравилось. Проблема была в том, что головой Хан понимал, что Ли просто играет с ним, что потом, завтра, он будет делать вид, что ничего не произошло. Будто бы все это было сном. А больно будет Хану. Но почему-то именно в этот момент думать предпочитала не голова, а головка. Очень прискорбный факт, как ни посмотри, но очень приятный.
Пока Хан размышлял о сущности его пребывания в этом мире и бренности предательского тела, Минхо откровенно любовался им. Он никогда и подумать не мог, что Хан, их придурошная белка со сдвигом по фазе и дебильными замашками, может быть таким красивым и так стонать. Ли, по природе своей тоже, не от мира сего, и его идеи или действия иногда не руководствуются ровным счетом ничем. Как, например, сейчас. Просто Минхо вдруг захотелось отвлечь Хана. Как отвлечь восемнадцатилетнего парня, Минхо знал не понаслышке. То, что обоим это нравится — неудивительно. Странно было бы, если бы не нравилось.
Несмотря на то, что в комнате стоял практически полный мрак, который периодически сменялся яркими вспышками молний, Минхо мог рассмотреть Джисона в мельчайших подробностях. Хан же, отмерев, заметил изучающий взгляд старшего, облизал пересохшие губы и зажмурился. Смотреть в глаза хёну в момент того, как тот проходился своей мягкой ладонью по головке члена Джисона, было выше его сил. Все происходящее было слишком пошлым, непонятным и просто слишком.
Минхо гладит большим пальцем головку члена, размазывая выступающую каплю смазки, сжимая пальцы вдоль ствола и проходится легким движением вверх-вниз. Джисона буквально подкидывает в объятиях старшего, он с силой сжимает его плечи, хватаясь за них, словно за спасательный круг, и шумно вздыхает. Губы хёна целуют шею, поднимаясь выше, слегка касаясь подбородка, и переходят на губы Хана, от чего тот в удивлении распахивает глаза.
Минхо целует неглубоко и очень нежно, едва касаясь губ Хана, но уверенно сминая их. Младший почти сразу неуверенно и робко отвечает, пытаясь подстроиться под темп Ли и понять, как лучше. Получается очень неловко, но это сильнее распаляет старшего и движение его руки на возбуждении Хана становится быстрее. Джисон стонет в поцелуй, разрывая его и судорожно дыша, слишком тяжело с непривычки, буквально глотая воздух. Минхо снова перемещается на шею младшего, проводя языком от подбородка до кадыка, после перемещаясь на ключицу, кусая ее и, не сдержавшись, оставляя на ней алое пятно. Почему-то Ли казалось, что Хану эта метка просто жизненно необходима, и стало даже как-то жаль, что он не может оставить их россыпь на всем теле младшего.
Сильнее запрокидывая голову, Джисон, осмелев, забирается ладонями под футболку старшего, пробегаясь пальцами по спине, слегка царапая гладкую кожу. Ли сдавленно шипит, сильнее сжимая ладонь на члене Хана, ускоряя темп. Гортанно простонав, Джисон не сдерживается и, прогнувшись в спине, изливается в ладонь Минхо, тяжело дыша и пряча лицо. Джисону невероятно стыдно. Он не знает как реагировать на все произошедшее.
— Хан-и, — шепчет Минхо, — ты прекрасен, — Джисон поднимает глаза на хёна, не веря, что слышит что-то подобное. — Знаешь, как-то давно я говорил, что ты сексуален, когда поешь, но когда ты стонешь, — младший чувствует поцелуй в уголок губ, — ты просто можешь убить. Не давай больше никому слышать это, хорошо?
Хан сдержанно кивает, не веря в услышанное и даже думать забывает о том, что за окном гроза, желая побыстрее заснуть, что на удивление, получается крайне быстро.