Глава 64. Я прощу наполовину.
Утренний туман рассеялся, сменившись дымом, поднимавшимся из труб. Двери домов постепенно открывались, а на востоке, среди черепичных крыш с высокими, завернутыми вверх краями, медленно вставало золотистое солнце.
Чжэн Фэйлуань и Хэ Ань шли бок о бок по узкому переулку. Чемодан позади них весело подпрыгивал, грохоча по булыжникам каменной мостовой.
Правой рукой Чжэн Фэйлуань держал ручку чемодана, а левая безвольно свисала вдоль тела. Пальцы этой руки слегка шевелились, запястье несколько раз непроизвольно приподнималось вверх — но мужчина так и не осмелился обнять Хэ Аня за плечи.
Пока Янь Нин был рядом, Чжэн Фэйлуань чувствовал себя скованно, но когда тот, дав наставления обоим, уехал на машине, скованность только усилилась — Альфа ещё не мог точно определить, насколько Хэ Ань готов его принять. Оставшись наедине, он не решался быть слишком напористым, но и держаться отстранённо тоже не хотел.
В отличие от него, Хэ Ань был гораздо более расслаблен. Сцепив руки за спиной, он неспешно шёл, дружелюбно болтая:
— Ты так спешил, что даже спать не ложился прошлой ночью, да?
— Ничего, немного поспал в самолёте.
Чжэн Фэйлуань принял это за обычную вежливость.
— Вот как... — Хэ Ань изобразил лёгкое удивление и разочарование. — А я думал, ты не мог заснуть от волнения.
«Проклятье, ошибся....»
Чжэн Фэйлуань внутренне выругался и поспешил исправить ответ:
— Вообще-то... вообще-то я спал не очень хорошо.
Хэ Ань тихо понимающе рассмеялся.
По пути они зашли в закусочную. Хэ Ань попросил Чжэн Фэйлуаня немного подождать, а сам купил два пирожка с мясом и овощами, две тыквенные лепёшки и два стакана горячего соевого молока. Пирожки и лепёшки, упакованные в полиэтиленовый пакет, он повесил на запястье, а стаканы с молоком взял в обе руки. Подойдя к Чжэн Фэйлуаню, юноша протянул один из стаканов:
— Вот, это тебе.
Тот был тронут до глубины души.
Когда они вернулись в гостиницу, то как раз допили соевое молоко, и пустые стаканы отправились в мусорное ведро у входа. Хэ Ань сказал, что зайдёт проверить, не проснулась ли Ландыш, а Чжэн Фэйлуань остался ждать во дворе.
Подаренный им пухлый цыплёнок был забыт малышкой в колыбели и теперь лежал в покачивающейся корзине. С круглой скорлупкой на голове, он выглядел очень мило.
Прошло уже больше полугода, а цыпа до сих пор не впал в немилость.
Чжэн Фейлуань был счастлив в глубине души этим фактом и наклонился, чтобы поправить игрушку.
Через некоторое время Хэ Ань вышел, и Чжэн Фейлуань, понизив громкость голоса, спросил:
- Она все еще спит?
- Да. – Хэ Ань кивнул и сказал с улыбкой: - Она сосет пальчик. Наверное, проголодалась, а, почувствовав запах мясной булочки, решила, что пальчик – это она и есть.
Хэ Ань повел Чжэн Фейлуаня в гостиную. Переступив порог, Омега поставил пластиковый пакет с завтраком на кофейный столик, затем обошел стойку и начал оформление заселения для Чжэн Фейлуаня. Заполняя анкету, юноша небрежно сказал:
- Ландыш очень полюбила дядю Яня. Когда она проснется и обнаружит, что он уехал, боюсь, малышка расплачется. Мне придется задобрить ее миской яичного крема и молоком. Ах, кроме того, у нее может быть психологическая тень на вас. Не стремитесь сразу добиться успеха, вам нужно научиться ладить с ней постепенно.
- Я буду внимателен. – поспешно согласился Чжэн Фейлуань.
Хэ Ань несколько раз щелкнул по клавиатуре и поднял голову из-за экрана:
- Ваш номер снова 207-й, хорошо?
Чжэн Фейлуань ответил:
- Да, конечно.
Он бы согласился даже с тем, чтобы его поселили в кладовке.
Юноша кликнул строчку с номером комнаты 207 и, войдя в нее, подумал про себя: «В тот день, когда приехал дядя Янь, я не знал, что он твой отец, поэтому заселил его в 207. Эта комната скоро станет фамильной комнатой семьи Чжэн».
- Что ж, дата выезда ... Что поставить? – Хэ Ань сделал паузу, поднял голову и уточнил у мужчины: -Срок еще на полгода, верно?
Полгода?
Чжэн Фейлуань был явно поражен.
Его простили?
Увидев Альфу в оцепенении, Хэ Ань не смог удержаться от смеха:
- Разве мы не договаривались именно б этом? Пока вы достаточно самодисциплинированны, можете жить здесь. Учитывая ваши старания...- юноша кивнул в сторону левой руки Чжэн Фэйлуаня, - есть некоторая надежда, что вы меня не разочаруете.
На сердце Чжэн Фэйлуаня потеплело, и он машинально сжал свое запястье.
Раны на коже все еще выглядели довольно паршиво, причем если не трогать, то чешется, а тронешь — больно. Будто назойливая оса кружится вокруг, доставляя дискомфорт и то щекотя своим пушистым пузиком, то жаля. Но теперь Альфа даже обрадовался этой травме. Она того стоила.
Маленький серебристый ключ с тем же брелоком в виде зеленого яблока снова оказался в его руке.
- Хэ Ань...- Чжэн Фэйлуань сжал пальцы, ощущая, как неровные зубцы ключа впиваются в ладонь: - За ту ночь... прости.
Хэ Ань молча смотрел на него, не выражая ни согласия, ни гнева.
-...Можно меня простить?» — снова спросил Чжэн Фэйлуань.
Только тогда Хэ Ань медленно поднял один палец:
- Простить можно. Но только один раз, и... — палец опустился, — сегодня я прощу тебя только наполовину, остальное... когда пройдешь испытательный срок.
Чжэн Фэйлуань рассмеялся.
То, что ему разрешили вернуться в Луотан — уже невероятная милость. Даже если бы ему простили лишь десятую часть, это все равно было бы больше, чем он осмеливался надеяться.
- Ничего, — сказал мужчина. — я готов быть на испытательном сроке хоть всю жизнь.
-...
Уши Хэ Аня покраснели, и он поспешно убрал палец. Закончив раскладывать вещи на стойке он вышел и попросил:
- Подожди пока тут, я... пойду приберусь в комнате. Дядя Янь только что уехал, я пока не успел сделать уборку.
- Не надо, — остановил его Чжэн Фэйлуань.
- А? - юноша удивился.
Они замерли напротив друг друга, и Чжэн Фэйлуань, глядя в звездные глаза Хэ Аня, не смог сдержать волнения. Он наклонился, медленно приближаясь ко лбу Омеги, и тихо спросил:
- Не против?
Хэ Ань сглотнул.
... конечно, не против.
Просто поцелуй в лоб — что в этом такого? Но сказать «не против» вслух оказалось куда сложнее.
Хэ Ань долго раздумывал, пока его не осенило — он встал на цыпочки и сам ткнулся лбом в губы Чжэн Фэйлуаня, а затем, словно испугавшись, рванул в сторону.
Но был тут же пойман за плечи.
Чжэн Фэйлуань теплой ладонью обхватил его затылок и наклонился для поцелуя. Сердце мужчины переполняла любовь, но он сдерживался, лишь слегка, едва ощутимо, касаясь губами лба — и было очевидно, что ему этого мало.
Короткий поцелуй быстро закончился.
Альфа и Омега стояли, соприкасаясь лбами, и смотрели друг на друга немного смущенно, но с явной взаимной привязанностью.
- За это я сниму баллы, — тихо сказал Хэ Ань.
- Неужели?
- Не боишься?
- Конечно, боюсь, но я умею зарабатывать. — Чжэн Фэйлуань тихо рассмеялся, — Баллы обязательно еще накопятся.
.........................
Чэн Сю проснулся рано. Он широко протяжно зевнул, затем пнул Дай Сяо и соскользнул с постели — в прошлый вторник кровать, которую Дай Сяо собственноручно смастерил, наконец сломалась. Чэн Сю тут же поспешил продать все гнилые доски из кладовки старьевщику, рассчитывая, что теперь хозяин гостиницы не сможет «сэкономить» и он, наконец, заполучит нормальную односпальную кровать. Но Дай Сяо, подсчитав расходы, скрепя сердце купил двуспальную.
- Ты что себе позволяешь?! — взревел Чэн Сю, увидев доставленную мебель.
- У тебя будет новая кровать, а у меня нет? Несправедливо! Две новые односпальные кровати — справедливо, но дорого; одна новая двуспальная — справедливо и дешево, — уверенно парировал Дай Сяо.
Чэн Сю дулся целую неделю, а потом совсем уж решил купить односпальную кровать на свои деньги, но где в этой каморке ее поставить?
Пришлось смириться и удовлетвориться ежедневным пинком по заднице Дай Сяо, чтобы хоть как-то выместить злобу.
Бета схватил зубную щетку, выдавил на нее едва ли не половину тюбика пасты и, лениво начищая зубы, отправился во двор подышать свежим воздухом.
Неспешно дойдя до гостиной, Чэн Сю машинально бросил взгляд внутрь — и вдруг застыл на месте. Его глаза округлились, словно парня поразил медузный яд, а пена от пасты начала пузыриться и капать изо рта.
Через пять секунд он рванул обратно в спальню, быстро прополоскал рот, выплюнул воду, торопливо умылся, затем начал колотить руками по одеялу Дай Сяо, пока тот не отреагировал:
-Чж-чж-чж-чжэн Фэйлуань вернулся!
- Не придумывай.
Дай Сяо в полусне перевернулся на другой бок.
- Не спи, это правда! Я сам видел, как они целовались, в гостиной! — Чэн Сю был готов клясться небом и землей.
Целовались?
Какой бред...
Дай Сяо лишь укрепился в мысли, что это сон, и натянул одеяло на голову.
Чэн Сю остался сидеть на краю кровати, в одиночку неся бремя жестокой правды:
- Хэ Ань принял его! Моя кондитерская, которую я только обустроил, теперь снова его... Как же это обидно...
........................
Против ожиданий, Чжэн Фэйлуань не стал снова брать на себя управление кондитерской. Вернувшись в Луотан, он даже не обмолвился об этом, продолжив работать простым баристой.
Чэн Сю внезапно стал начальником своего бывшего босса и буквально расцвел от счастья.
Но не прошло и трех дней, как он сам, добровольно, вернул Чжэн Фэйлуаню должность управляющего — вести дела под его пристальным взглядом было все равно что решать уравнения под надзором учителя математики: рука дрожала, и казалось, что любая написанная цифра может вызвать лишь сочувственный вздох.
Лучше уж свалить...
..............................
Летний вечер, легкий ветерок, ясная луна и редкие звезды...
Под крышами вдоль реки зажглись два ряда красных фонарей, их отражения дробились в волнах, колыхаясь, как шелковые ленты. По мосту неспешно прогуливались люди, а у его подножия коротковолосая девушка, устроившись на табурете, бархатным грудным голосом пела под гитару эмоциональную песню о любви.
В это время за высокой стеной, в гостинице «Цингуо», Чжэн Фэйлуань и Ландыш устроили соревнование в гляделки.
Хэ Ань ушел на кухню варить яйца, оставив отца с дочерью наедине. Ландыш сидела в качелях-люльке, сжимая в руках толстого цыпленка и плотно сжав губки. Она выглядела так, будто сейчас бросится в бой. Чжэн Фэйлуань сидел напротив нее в плетеном кресле, совершенно не зная, как разрядить обстановку.
Трудно сказать, кто из них двоих был более несчастным.
К счастью, минут через пять Хэ Ань вернулся и принес маленькую миску.
В миске был теплый сахарный сироп, в котором плавало нежное, белое яйцо пашот. Желток был приготовлен идеально — мягкий, но не растекающийся, дрожащий, как желе, при малейшем прикосновении ложки.
- А-а....
Ландыш, маленькая обжорка, тут же вытянула шейку и раскрыла ротик, как птенец, ждущий корма.
Хэ Ань передал еду Чжэн Фэйлуаню и мягко улыбнулся:
- Покорми ее ты.
-...Спасибо.
Чжэн Фэйлуань был удивлен.
Он, конечно, понимал намерения Хэ Аня, и, принимая миску, почувствовал, как сердце наполняется благодарностью.
После перекуса Ландыш срыгнула, и ее ресницы медленно опустились, словно тяжелые занавески.
Хэ Ань развязал ей слюнявчик, вытер уголки рта, поправил одеяло, затем сел рядом и начал медленно раскачивать люльку.
Вскоре девочка сладко уснула. Хэ Ань встал и направился в спальню. Вскоре он вернулся с пакетиком стерильной ваты и новой баночкой мази для заживления ран, тихо сказав Чжэн Фэйлуаню:
-...Теперь твоя очередь.
Чжэн Фэйлуань поспешно размотал бинт, обнажив поврежденную кожу.
Странное дело: когда мазь наносила няня Сюй, даже при всей ее осторожности, боль заставляла его покрываться холодным потом. Но когда это делал Хэ Ань, даже если он иногда неловко нажимал сильнее, Чжэн Фэйлуань даже бровью не вел.
Сейчас он совсем не чувствовал боли.
Любовь и правда — лучшее обезболивающее.
...Стоп.
Хорошая фраза, на ней можно заработать баллы.
Чжэн Фэйлуань тут же сообщил об этом Хэ Аню, предложив угадать, почему ему не больно, и планировал, независимо от ответа, сказать: «Нет, потому что любовь — лучшее обезболивающее».
Но Хэ Ань, демонстрируя уникальную проницательность, посмотрел на него, подумал и сказал:
- Почему тебе не больно, я не знаю, но могу догадаться, что следующей твоей фразой будет очередная пошловатая сентенция про «любоффь».
Чжэн Фэйлуань: «...»
- Чжэн Фэйлуань, отношения строятся не на одних только сладких речах, баллы так не заработать, — доброжелательно напомнил ему Хэ Ань.
- А как тогда их заработать?» — спросил мужчина.
- Ну... это тебе самому нужно понять. Если будешь спрашивать меня напрямую — будет читерство, и баллы снимутся, - пригрозил Хэ Ань.
Чжэн Фэйлуань изобразил испуг, пожал плечами и не стал ничего говорить, с мягкой улыбкой на губах спокойно наблюдая, как Хэ Ань наносит мазь.
О тяжёлых временах часто говорят: день — как год. И наоборот, счастливые дни пролетают, как ветер, перелистывающий календарь — в мгновение ока проходят месяцы.
Лето закончилось, в Луотан пришла осень, а Чжэн Фэйлуань всё ещё старательно набирал баллы.
Он, конечно, понимал, что «зарабатывание баллов» — лишь метафора, но всё равно относился к этому как к романтическому договору с Хэ Анем, вкладывая в него всю душу. По крайней мере, в последнее время Хэ Ань, встречая его на улице, уже искренне улыбался. И даже такая проблемная для задабривания особа, как Хэ Линлань, перестала держать его на расстоянии — хоть и близкой дружбы между ними пока не возникло.
И вот как раз, когда у Чжэн Фейлуаня наконец появилась надежда, в Луотан прибыл незваный гость.
В тот день в «Клубничном доме» было затишье. Официанты ушли на перерыв, а Чжэн Фэйлуань, скучая, стоял за стойкой и чистил кофемолку маленькой щёточкой с деревянной ручкой. Вдруг зазвенел колокольчик, кто-то вошёл, направился прямо к нему и молча остановился у стойки, не делая заказ.
Чжэн Фэйлуань удивленно поднял голову.
Перед ним стоял высокий молодой человек в худи, тёмных очках, маске и бейсболке — разглядеть лицо было невозможно, будто он специально скрывался.
Увидев, что Чжэн Фэйлуань заметил его, он тут же поправил волосы у уха.
Холодным голубым светом сверкнула серёжка.
Чжэн Фэйлуань не проявил ни малейшего интереса к столь экстравагантному наряду, а уж к сверкающим логотипам брендов на одежде и подавно. Он сухо спросил:
- Что будете заказывать?
Молодой человек явно опешил, его пальцы замерли у виска.
Чжэн Фэйлуань нахмурился и повторил:
- Что будете заказывать?
Убедившись, что его действительно не узнали, молодой человек стиснул зубы, нехотя снял маску и очки, открывая ухоженное лицо, которое регулярно баловали кремами с пятизначной ценой.
Призвав свой талант и актерские навыки, он нежно улыбнулся, продемонстрировал классические три части радости и семь частей печали, добавив нотку неизбывной нежности при долгожданной встрече:
- Фэйлуань, давно не виделись.