Глава 65. Возвращение Се Яня.
Увидев это лицо, Чжэн Фэйлуань внутренне напрягся, его бдительность зашкалила.
Се Янь.
Сколько времени прошло с их последней встречи?
Когда он услышал это имя в телевизионном шоу, будучи рядом с Хэ Анем, ведущий, упомянув его несколько раз, чуть не довёл Чжэн Фэйлуаня до инфаркта. А теперь этот человек явился лично... Если Хэ Ань узнает, все баллы, накопленные за лето, обнулятся.
Чжэн Фэйлуань, будто встретив опасного врага, понизил голос:
- Что тебе надо?
Се Янь, не смущаясь, вёл себя как свой человек. Бросив очки и маску на стойку, он без приглашения уселся на барный стул:
- Я снимаюсь в кино в северной части города. Услышал, что ты здесь отдыхаешь, и подумал — мы же пять лет не виделись. Вот и зашёл.
С этими словами он начал заинтересованно осматриваться.
Чжэн Фэйлуань недовольно нахмурился.
Услышал?
Где это он мог услышать?
Его отпуск в Луотане не был публичной новостью. Даже внутри компании «Цзюшэн» это держалось в секрете.
Се Янь намеренно выспрашивал о нем окольными путями — явно не для того, чтобы просто поболтать о старых временах.
- У вас такие милые названия у напитков! И логотип, и реклама просто очаровательны, особенно эта красная клубничка, — подперев щеку ладонью, Се Янь с видом знатока принялся разглядывать меню на стене. — Фэйлуань, а не угостишь меня чем-нибудь?
Конечно же, нет.
Чжэн Фэйлуань взглянул на часы, затем поднял глаза и устремил взгляд через витрину на ворота «Цингуо» напротив. Было 14:26, и Ланьдыш, должно быть, уже проснулась. Его маленькая принцесса была привередлива в еде, и, едва очнувшись ото сна, требовала молочного пудинга. Хэ Ань в любой момент мог принести её сюда.
Альфа напрягся.
Шрёдингеровский ад! <п/п: Не знаю, причем здесь Шредингер, но сочетание 薛定谔 в оригинале переводится именно так... Других вариантов не нашла.>
На кону стоит его жизнь.
Се Янь, видя, что его упорно игнорируют, с трудом сохранил притворную улыбку и попытался сгладить неловкость:
— Ой, ну конечно, я же забыл, что здесь нет того, что я люблю...
— Да, действительно нет.
Фэйлуань ответил холодно, продолжая чистить кофемолку, и в его движениях явно читалось раздражение. Ему очень хотелось добавить: «Так почему ты ещё не ушёл?».
Выражение лица Се Яня застыло. Улыбка, хоть и не сошла с губ, уже не выглядела такой естественной, как раньше:
— Фэйлуань, ты помнишь, я раньше любил белое вино, и ты часто дарил мне его. Первой подаренной бутылкой было бургундское «Совиньон Бланк». Я до сих пор не забыл его вкус. Тогда я был ещё молод и не понимал, насколько оно прекрасно. За эти годы я перепробовал множество других вин, но ни одно не сравнится с тем, что дарил ты. Да и название у него очень красивое — «Совиньон Бланк»... Разве это не символ неизменной преданности и любви, что длится вечно?..
— Извини, но я совершенно этого не помню, — Фэйлуань сделал вид, что не уловил намёка, и продолжил: — Я всегда был человеком холодным и не склонным ностальгировать. С тех пор прошло почти шесть лет, и мои вкусы уже не раз поменялись.
Се Янь на мгновение остолбенел, его щёки попеременно краснели и бледнели, а взгляд от смущения беспокойно метался по сторонам.
Наконец, он неуверенно спросил:
— Фэйлуань... у тебя появилась новая любовь?
Фэйлуань усмехнулся:
— А ты как думаешь?
Он же не какая-то целомудренная вдова, чтобы после расставания с одним Омегой хранить ему верность годами ради возведения Арки целомудрия.
<п/п: Арка целомудрия – культовое сооружение в честь вдовы, решившей соблюдать вечный целибат в память о покойном муже. Женщина могла просто отказаться от повторного брака, стать монахиней или выбрать самоубийство. Как общественное явление, целомудрие вдов начали активно поощрять на общественном уровне начиная с династии Минь.>
Забавно, но, судя по шокированному и расстроенному виду собеседника, Се Янь, похоже, действительно так считал. Все эти годы фанаты души в нём не чаяли, купали в комплиментах и признаниях. Стоило ему бросить в толпу: «Я люблю вас!» — как в ответ к небу взмывали сотни восторженных визгов.
Он почти поверил, что его любовь — всесильна. Как золото, бриллианты или нефрит, она казалась ему драгоценностью, за которую готовы бороться все. Достаточно предложить её — и никто не останется равнодушным.
Эту иллюзию он перенёс и на Чжэн Фэйлуаня.
Теперь же Се Янь, наконец, немного отрезвел, но в душе всё ещё цеплялся за надежду:
— Что ж... это прекрасно. Все эти годы я боялся, что ты так и не оправишься от удара из-за нашего расставания. Если ты встретил вторую настоящую любовь, и он этого достоин, я, конечно, поздравляю тебя. Фэйлуань, окажешь мне честь познакомиться с твоим Омегой?
Он жаждал узнать, кто же этот новый фаворит, затмивший его.
Однако Чжэн Фэйлуань без колебаний отказал:
— Не вижу в этом необходимости. Чем меньше суеты, тем лучше. Я не хочу, чтобы мои бывшие беспокоили того, кого я люблю.
Беспокоили?
Се Яня передёрнуло от злости.
Сотни людей часами ждали его в аэропорту, чтобы увидеть всего на несколько секунд. Тысячи людей преодолевали огромные расстояния, чтобы попасть в Луотан и сфотографировать его — и были счастливы уже от одного его взгляда. Как вышло, что для Фэйлуаня даже простая встреча с ним стала «беспокойством»?
Но внешне Се Янь сохранил образ понимающего и великодушного человека:
— Фэйлуань, я знаю, о чём ты беспокоишься. Ты боишься, что он начнет ревновать из-за меня. Но на самом деле не стоит об этом переживать. Подумай: если он действительно любит тебя, то ни за что в тебе не усомнится. А если усомнится, значит, он...
— Дело не в ревности. Я просто не хочу доставлять ему ни малейшего дискомфорта. Ни капли.
Чжэн Фэйлуань резко прервал Се Яня, особенно выделив голосом последние пять слов.
Се Янь на мгновение опешил, закусил губу и так и не нашёлся, что еще сказать.
Он никак не ожидал, что Чжэн Фэйлуань, когда-то души в нём не чаявший и готовый потратить миллионы ради его улыбки, теперь, с появлением нового человека, станет настолько чёрствым, что не удостоит его даже тени приветливости.
Но...
Нужно сдержаться.
Сейчас он просит об одолжении, и ему приходится терпеть. Когда он полностью вернёт себе этого человека, то выжмет из него всю любовь, на какую тот способен, каплю за каплей. А холодность, которую он встретил сейчас, он заставит испытать того Омегу — вдвойне, или даже втройне.
Теперь главное — не жаловаться и не заискивать, а вовремя остановиться, сохранив в глазах мужчины достойный образ.
Раз сегодня разговор не сложился, лучше отступить.
Се Янь спрыгнул с барного стула и тихо произнёс:
— Фэйлуань, у меня не было дурных намерений. Я просто зашёл поболтать, узнать, как ты живёшь. Раз у тебя всё хорошо, мне больше не о чем беспокоиться. Не буду тебя отвлекать, мне пора возвращаться на съёмки — там меня ждёт целая команда.
Он мягко улыбнулся Альфе, взял свои вещи и вышел из кафе.
Подобные театральные приёмы и уловки на Чжэн Фэйлуаня, конечно, не действовали. Стоя за барной стойкой, он не сводил глаз с Се Яня, пока тот не скрылся из виду, убедившись, что тот ушёл в сторону, противоположную гостинице.
Хотя... расслабляться рано.
Что, если Се Янь уже выведал про Хэ Аня все и, пока Чжэн Фэйлуань не видел, успел навестить гостиницу и устроить там переполох?
Неужели ему сегодня придётся стоять на коленях на стиральной доске?
Чем больше Чжэн Фэйлуань об этом думал, тем сильнее беспокоился. Бросив щётку и кофемолку, он помчался в «Цингуо» проверить обстановку.
Едва переступив порог, он замер, увидев происходящее во дворе. Сердце его ёкнуло, и он, затаив дыхание, развернулся, на цыпочках собираясь улизнуть обратно.
Считайте, что меня здесь не было...
Но увы...
— Фэйлуань?
Хэ Ань всё-таки заметил его.
Мужчина замер, затем, стиснув зубы, направился к ним.
Хэ Ань сидел в тени бугенвиллии с Ландышем на руках. На деревянном столике перед ним возле чашки травяного чая и куска торта лежал планшет с включённой камерой. На экране было лицо Янь Нина.
— ...Папа.
Чжэн Фэйлуань покорно поздоровался.
Янь Нин рассмеялся:
— Чего убегаешь? Думал, я тебя не замечу?
— Да я не убегал... — Фэйлуань почесал шею, едва не отклеив пластырь, закрывающий железу. — Просто не хотел мешать вашему милому семейному разговору.
Янь Нин, тоскуя по Хэ Аню и малышке, звонил им каждые пару дней, обычно ближе к обеду, когда Чжэн Фэйлуань работал в кафе. Но сегодня тот пришёл «разведать обстановку» и случайно попался.
Честно говоря, Чжэн Фэйлуань не боялся Янь Нина.
Наедине с папой или с Хэ Анем он чувствовал себя вполне комфортно. Но когда они оказывались вместе, Чжэн Фэйлуань терялся, а если добавлялась ещё и Ландыш — это уже был настоящий альянс трёх поколений Омег, несокрушимый и могущественный. Каждый из них по отдельности мог с лёгкостью раздавить его, а уж объединившись...
Чжэн Фэйлуань встал рядом со стулом, засунув руки в карманы. Высокий, статный Альфа внутри чувствовал себя одиноким и беззащитным, словно волчонок, заброшенный в логово свирепых кроликов.
Хэ Ань подвинулся, освобождая место. Чжэн Фэйлуань не смог отказаться и, скрепя сердце, сел под тяжёлым взглядом отца.
«Сколько ещё это продлится?» — подумал он.
За спиной Янь Нина тоже был виден двор: деревянный мостик, дорожка из гальки, участок с белым песком, где стояла цветная бумажная вертушка. Вдали — камни Тингбу, зелёная трава, круглые фонарики в нишах стены и пылающий красной листвой клён, растущий рядом с золотым гинкго.
Просто, но со вкусом.
— Дядя Янь, а где вы сейчас? — спросил Хэ Ань, любуясь пейзажем. — В прошлый раз у вас был другой фон.
— В моем доме возле университета Юаньцзяна. Знаешь Улицу Гортензий?
— Конечно! Там же книжный «Пэй Джи», а рядом крошечное кафе, где принимают только наличные. Я там подрабатывал. — Хэ Ань кивнул, затем нахмурился. — Но разве там есть жилые дома? Я думал, это всё памятники архитектуры.
— Я купил его давным-давно, — Янь Нин улыбнулся. — Иногда мне лень ехать домой, и я остаюсь тут. А ещё здесь раз в неделю собираются ребята из поэтического клуба — каждый приносит что-нибудь с собой, и мы устраиваем чаепития с обсуждениями стихов. Наша домработница, тетушка Чжоу, обожает печь для них печенье, так что половина наших встреч неожиданно превращается в кулинарные мастер-классы.
Хэ Ань рассмеялся:
— Мне тоже надо было вступить в этот клуб, тогда мы познакомились бы раньше... Или хотя бы почаще гулять на Улице Гортензий...
— Если бы Фэйлуань не натворил дел, он бы привёл тебя домой, и мы встретились бы при куда лучших обстоятельствах.
Чжэн Фэйлуань, словно получив удар в солнечное сплетение, закрыл лицо рукой:
— Пап, я понял. Прошу, хватит.
Янь Нин лишь улыбнулся.
— А в этом доме вы живёте один? — поинтересовался Хэ Ань.
— Да, один. У Хунмина нет ключей, он не может войти. И даже, пожалуй, боится. И у Фэйлуаня ключей тоже нет. Так что если вы вдруг поссоритесь...
— Папа!
Чжэн Фэйлуань попытался остановить его.
— ...Ты сможешь приехать сюда с Ланьдышем. Тут тихо и безопасно. Тетушка Чжоу будет готовить для вас. А ещё можно завести кошку или собаку.
— Правда? — глаза Хэ Аня загорелись. — Это же чудесно!
Чжэн Фэйлуань вздохнул, уставившись в небо.
«Пап, выходит, я не себе жену искал, а тебе невестку?»
— Кстати, как Фэйлуань себя ведёт в последнее время? — спросил Янь Нин.
Хэ Ань посмотрел на Фэйлуаня.
Тот не осмелился строить рожи при отце и лишь развёл руками, предлагая говорить честно. Хэ Ань задумался и решил немного его прикрыть:
— Нормально. На твёрдую шестёрку... нет, даже на шесть с плюсом.
Янь Нин удовлетворённо кивнул:
— Значит, мне не придётся волноваться, что он снова примчится в Юаньцзян один.
Их разговор длился почти час. Чжэн Фэйлуань, как невольный слушатель, периодически становился темой обсуждения и к концу звонка чувствовал себя полностью опустошённым.
Наконец, попрощавшись и отключив связь, он встал, потянулся и ощутил, как к нему возвращаются силы.
— Так зачем ты приходил? — вдруг спросил Хэ Ань.
Чжэн Фэйлуань:
— А?
Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что он явился «разведать обстановку».
— Э-э, ничего важного. В кафе сегодня мало посетителей, вот я и решил заглянуть. Хэ Ань, сегодня к тебе... — он сделал вид, что вопрос случайный, — ...к тебе никто не приходил?
— Ко мне? — Хэ Ань нахмурился. — А кто может прийти и зачем?
Судя по реакции, точно никто.
С души Чжэн Фэйлуаня упал камень.
— Ничего. — мужчина махнул рукой. — Просто сейчас много туристов, вот я и переживал, не побеспокоил ли тебя кто.
— ...
Кого он обманывает?
Хэ Ань нахмурился. Что-то определённо случилось...