Идеальное соответствие

Лето вступило в свои права, разлив по улицам невыносимый зной.

Во дворе, под сенью пышных лиан, Хэ Ань сидел с веером, лениво обмахивая спящую дочурку.

На качелях-колыбели тёплую подстилку поменяли на бамбуковый мат. В слабо раскачиваемой легким ветерком люльке Ландыш сладко посапывала, высунув из-под тонкого пледа розовые пяточки. Возможно, во сне она лакомилась молочным пудингом — её губки безмятежно улыбались.

Шестьсот Шестой, изнывая от жары, пытался вскарабкаться в колыбель, чтобы тоже немного урвать веерной прохлады. Но как только пушистый хвост коснулся маленьких ступней, Ландыш непроизвольно дёрнула ножкой и сбросила его на землю. Толстяк кувыркнулся, но тут же был предусмотрительно подхвачен чьими-то ладонями.

Веер слегка изменил траекторию, и свежий поток воздуха начал овевать кошачьи усы. Шестьсот Шестой, достигнув, наконец, своей цели, блаженно разлёгся на коленях Хэ Аня и замурлыкал.

Вскоре повеяло прохладой, оплетающие стены заросли бугенвиллии пошли волнами. На горизонте начали сгущаться свинцовые тучи, глухо загрохотал гром – скоро должен пойти дождь.

Хэ Ань поднял голову, прислушиваясь.

Сквозь колышущиеся на ветру изумрудные листья и лозы он увидел тяжелые облака, клубящиеся над черепичной крышей. Неожиданно взгляд Омеги прикипел к окнам свободного номера на втором этаже.

Прошел уже месяц.

Целый месяц с тех пор, как Чжэн Фэйлуань исчез без объяснений.

Жизнь вернулась в спокойное русло, обретя размеренный привычный ритм, такой же безмятежный, как прошлым летом.

Без Чжэн Фэйлуаня природные железы Хэ Аня успокоились и уснули. Больше не нужно было принимать лекарства, чтобы поддерживать здоровье.

Дай Сяо взялся за подработку фотографом, целыми днями пропадая в киностудии на севере города, и этим неплохо зарабатывал.

Чэн Сю принял на себя управление «Клубничным домом». Хоть заведение и небольшое, но хлопот хватало. Это для Чжэн Фэйлуаня управление кондитерской было чем-то вроде отпуска, а для Чэн Сю оказалось непростой ношей. К счастью, он тоже получил бизнес-образование, да и годы работы с Чжэн Фэйлуанем помогли приобрести опыт. Пережив тяжелый период адаптации, он постепенно вошел в колею.

Что касается гостиницы «Цингуо», то с исчезновением ночного шума под окнами и появлением дешевых, но вкусных завтраков, а также изменений в оформлении номеров, которое Чжэн Фэйлуань контролировал лично, заполняемость резко выросла, и цифры в бухгалтерских книгах радовали глаз.

По сравнению с прошлым годом, их жизнь действительно стала лучше.

Но кое-что все же изменилось.

Когда Хэ Ань заходил в кондитерскую, он видел, что за стойкой стоит новый бариста. Тот вежливо кивал и спрашивал, что юноша хочет заказать, но не выходил из-за стойки, не пододвигал стул, не просил его взглядом посидеть еще чуть-чуть и не приносил молча чашку горячего шоколада.

В «Клубничном доме» Хэ Аня больше не встречал спокойный и теплый взгляд, внимательно подмечающий каждое его движение.

Раньше, когда Ландыш просила пирожное, его готовили прямо при ней, посыпали ванильной крошкой, украшали ягодкой клубники – свежее, прохладное, аккуратно поданное на маленькой тарелочке.

А теперь?

Когда Ландыш капризничала, Хэ Ань покупал ей пирожное в бумажной коробке – тот же рецепт, тот же кондитер, но девочке оно не нравилось. Попробовав его, юноша тоже почувствовал, будто чего-то не хватает.

А потом вновь пролился июльский дождь...

Летом дожди идут часто, отпугивая покупателей цветочных магазинов. Но Хэ Аню нравилось в эти дни сидеть под навесом. Держа в руках букет маргариток, он вдыхал влажный травяной аромат, ожидая, пока дождь закончится. По крайней мере, раньше ему это действительно нравилось. Теперь же, когда вода струилась по каменным плитам, он смотрел на узкую улицу старинного города и невольно вспоминал того мужчину, который, наполовину вымокнув, шел к нему под зонтом.

Тень зонта Чжэн Фэйлуаня сейчас казалась ему почему-то надежнее, чем крыша.

Мелкий дождь бил в лицо, и Хэ Ань крепче прижал к себе цветы, ощущая холод в груди.

Вечерами вся семья собралась в гостиной перед телевизором. Дай Сяо и Чэн Сю, жившие в одной комнате, давно привыкли сидеть рядом на диване, а Хэ Ань с Ландышем устраивались напротив. Раньше он не чувствовал неловкость, но теперь что-то изменилось.

Дай Сяо и Чэн Сюй, хоть и подкалывали друг друга, оставались самыми близкими людьми, погруженными в свой собственный мир, куда не было доступа посторонним. За последние полгода Хэ Ань видел, как они сближались, и все явственнее ощущал возводимую вокруг них незримую границу.

Даже если она невидима и неосязаема, не замечать ее становилось все труднее.

Хэ Ань все понимал.

Просто раньше рядом с ним был Чжэн Фэйлуань.

Альфа сдержанно держался рядом с ним и Ландышем, не навязываясь, не раздражая – стоило лишь взглянуть, и он был готов поддержать беседу. Так между ними четверыми устанавливалось хрупкое равновесие. Хэ Ань всегда думал, что ему, конечно, ближе Чэн Сюю и Дай Сяо, но на самом деле это было не так.

Чжэн Фэйлуань, державшийся на расстоянии, казался отстраненным, но его забота была особенной.

Теперь он уехал, но его тень, казалось, присутствовала повсюду.

Прогрохотал гром.

Ветер завыл, закрутил песок и пыль за воротами. Чуя приближение ливня, Хэ Ань отложил веер, взял Ландыша на руки и отнес в комнату.

Девочке уже исполнилось полтора года – она стала пухленькой, и выразительные черты лица начали все больше напоминать Чжэн Фэйлуаня.

Хэ Ань сел на край кровати и коснулся ее носика.

Иногда ему снилась их последняя ночь: Чжэн Фэйлуань ворвался в комнату, грубо прижал его к постели и начал срывать пижаму. Глаза его были мутные, безумные, полные неистового желания.

Тогда альфа-феромоны совершенно оглушили Хэ Аня, лишь резкий запах крови позволил немного прийти в себя. Хэ Ань увидел запястье мужчины: окровавленное, с гноящимися ранами, с обрывками веревки, сросшимися с кожей. И капли крови мерно, как в клепсидре, капали на постель...

Кап, кап, кап...

Оказывается, лента – вовсе не украшение, под ней скрывался весь этот ужас...

Чжэн Фэйлуань солгал ему о своем состоянии.

Так когда же все началось?

Хэ Аню смутно вспомнилось, что впервые он почувствовал агрессивные феромоны Чжэн Фэйлуаня в феврале. Неужели все это время, стоило ему заснуть, он связывал себя?

Хэ Ань, осознав это, резко перестал сопротивляться.

Он лежал под Чжэн Фэйлуанем, спокойный и покорный. Он даже не стал тянуться к сигнальной кнопке у изголовья, позволив Альфе схватить себя за плечи, резко повернуть голову и обнажить уязвимую шею.

Он знал, что Чжэн Фэйлуань полностью потерял рассудок, движимый инстинктом, жаждая вонзиться зубами в его железы. Но среди этого кошмара Хэ Ань вдруг почувствовал странное облегчение – будто он вот-вот освободится.

Кусай.

Ты победил.

Ты доказал любовь своей долгой сдержанностью.

Зачем им этот фарс взаимного страдания, где ты причиняешь мне боль, а я – тебе, и так без конца? Как раз потому, что я знаю, каково это – безумно желать и не получать, я не хочу, чтобы эта боль оказалась напрасной.

«Чжэн Фэйлуань, возможно, я не смогу простить тебя сразу. Но я готов забыть старые обиды и начать всё с чистого листа. Если только между нами все ещё осталась любовь...» - эта мысль промелькнула в голове юноши и угасла, не успев оформиться, поглощённая тяжёлой тьмой.

Когда Хэ Ань очнулся от обморока и открыл глаза, Чэн Сю сообщил ему, что Чжэн Фэйлуань вернулся в Юаньцзян.

Юноша долго сидел на больничной кровати, обхватив колени и смотрел на белый потолок — растерянный, ошеломлённый.

За окном молния рассекла дождевые тучи. На миг стало светло, как днём, затем мир снова погрузился во тьму.

Гром грянул с опозданием. Хлынул ливень. Температура воздуха резко упала сразу на семь или восемь градусов.

Ландыш, услышав гром, как улитка, ищущая раковину, медленно заползла в объятия папочки. Хэ Ань, отбросив все посторонние мысли, начал успокаивать её, мягко похлопывая по спинке, пока дождь не стих и небо не начало светлеть.

Когда девочка уснула, Хэ Ань открыл шкаф и достал запылившийся хлопковый мешочек.

Развернув слои ткани, он увидел небольшой стеклянный флакончик, в котором под плотно притертой пробкой плескалось два-три миллилитра жидкости, густо-красной, как кровь. Если поднести флакон к носу — чувствовался сладковатый цветочный аромат. На наклеенной этикетке имелась надпись синей шариковой ручкой: «Экстракт феромонов, разведённый раствор. Тип: Омега 90795. Пациент: Хэ Ань.».

Это были последние капли его природных феромонов. После операции он использовал их, чтобы успокаивать Ландыша, и немного осталось. Юноша хотел оставить «духи» себе на память, но теперь это уже не имело значения.

По крайней мере, Чжэн Фэйлуань, наверное, нуждался в этом больше.

Хэ Ань взял зонт, вышел под дождь, купил в аптеке заживляющую мазь, затем зашёл на почту, упаковал флакон и мазь, вложил открытку с двумя словами: «Береги себя».

Он не знал домашнего адреса Чжэн Фэйлуаня, поэтому указал адрес башен-близнецов «Цзюшэн».

Они не были роднёй, не были партнёрами по бизнесу — возможно, посылку перехватят и выбросят, так и не доставив. Но что бы ни случилось, это была последняя помощь, которую он мог оказать Чжэн Фэйлуаню.

После ливня вернулась летняя жара.

Душные дни, вырвавшись из узды времени, тянулись всё дольше и дольше.

Хэ Аня не интересовали дела внешнего мира, он целиком посвятил себя гостинице. Омега старался не думать о будущем. С его слабым, искалеченным телом вряд ли он мог надеяться на счастливую судьбу. Если однажды отношения Дай Сяо и Чэн Сю изменятся, сможет ли он остаться в «Цингуо»?

А если нет — куда идти?

Ответа у него не было.

Чэн Сю заметил подавленное состояние друга, но не мог понять причину. Каждый раз, пытаясь осторожно выведать, что случилось, он получал лишь мягкую улыбку и тихое «Всё в порядке».

Тогда он попросил Дай Сяо поговорить с юношей — безрезультатно.

Перелом наступил в конце июля. В этот день в гостиницу приехал новый гость.

Само по себе это не было чем-то необычным.

Гостиница — место для отдыха, здесь постоянно сменяются люди. Даже такому малоконтактному человеку, как Хэ Ань, приходилось ежедневно взаимодействовать с новыми людьми.

Но этот гость был особенным.

Он приехал ранним утром. Хэ Ань, как обычно, стоял с Ландышем на каменном мосту, наблюдая за утками. Вдруг позади, на набережной, послышался приближающийся стук колёс чемодана по брусчатке.

Хэ Ань приготовил вежливую улыбку, обернулся — и замер.

Перед ним стоял утончённый мужчина лет сорока-пятидесяти, высокий, в золотистых очках, с лёгкими морщинками у глаз. Будто сияя в утреннем свете, даже бездействуя, он излучал аристократическую интеллигентность.

Их взгляды встретились, и мужчина улыбнулся — тепло, с необычной нежностью и заботой.

Почему-то Хэ Ань почувствовал, как щёки его потеплели, и смущённо пробормотал:

— З-здравствуйте.

— Здравствуйте.

Мужчина сделал два шага вперёд и представился:

— Меня зовут Янь Нин. Очень рад познакомиться.