Глава 56. ПТСР.
Хэ Ань не хотел показывать свою внезапную слабость. Он сдерживал слезы, снова и снова вытирая глаза рукавом, и только когда они окончательно высохли, поднял голову, пытаясь слабо улыбнуться Чжэн Фэйлуаню, но его глаза все еще оставались красными.
Он родился нежным, и волосы у него были пушистые и вьющиеся, как у семнадцатилетнего или восемнадцатилетнего юноши, едва вступившего во взрослую жизнь.
Но именно этот юноша уже успел столкнуться с множеством невзгод и несправедливостей. Сердце Чжэн Фэйлуана сжималось от боли, он захотел утешить его, но, прежде чем мужчина успел заговорить, из-за двери внезапно донеслись два громких голоса.
- Ты не мог взять зонт побольше? Я промок буквально до нитки! Посмотри на мою рубашку и штаны! - агрессивно возмущался Дай Сяо.
Ему отвечал звонкий голос Чэн Сю, сопровождаемый шуршанием складываемого зонта:
- Разве зонт недостаточно большой? Какого размера тебе надо, а?
Дай Сяо:
- Да на мне вообще ничего сухого нет!
Чэн Сю невозмутимо заметил:
- Как это ничего? А трусы? Трусы-то сухие?
Хэ Ань и Чжэн Фейлуань переглянулись. Хэ Ань, чьи слёзы ещё не высохли, невольно рассмеялся.
Дай Сяо, сдерживая ярость, процедил:
- Чэн Сю, у меня к тебе вопрос.
- Какой?
- Ты считаешь, что дракона можно спрятать от дождя, просто сорвав в лесу обычный гриб?
- Да пошёл ты! - Чэн Сю вспыхнул, как фейерверк, и закричал: - Думаешь, я специально взял этот маленький зонт? Это ты жмот, купил на всю гостиницу всего два зонта! Чжэн Фэйлуань взял большой, и что мне было делать? Отбирать у него? Я что, самоубийца?
Дай Сяо усмехнулся:
- Врёшь и не краснеешь.
Болтая и переругиваясь, они вошли в гостиную.
Чэн Сю не ожидал, что Чжэн Фэйлуань и Хэ Ань уже вернулись. Увидев их, сидящих на диване сухими и опрятными, он сначала застыл, а потом широко ухмыльнулся и, повернувшись к Дай Сяо, сказал:
- Сам посмотри, они шли вдвоем, плюс Ландыш на руках, и при этом они не мокрые. Значит, их зонт достаточно большой?
Да уж, факты налицо, а доказательства неопровержимы.
Дай Сяо стоял у двери с двумя ведрами краски, с рукавов и штанин у него стекала вода.
Голос Чэн Сю не был тихим, и кошачья лежанка в углу шевельнулась. Хэ Ань поспешил поднять палец к губам, показывая, что нужно говорить тише, затем указал на лежанку, сложил ладони у щеки и наклонил голову, давая понять, что ребёнок спит.
Чжэн Фэйлуань нахмурился, бросив предупреждающий взгляд.
Чэн Сю немедленно замолчал.
Дай Сяо, воспользовавшись моментом, язвительно заметил:
- Зонт маленький, зато голос громкий... Ой!
Он дёрнулся, когда кончик зонта ткнул его в бок.
Чэн Сю сунул зонт в подставку и пробормотал:
- Только и знаешь, что ныть. Посмотри, какие у них отношения, а какие у нас? Что я вообще пошёл за тобой - это уже жест доброй воли, а ты ещё и недоволен.
- Ладно, спасибо тебе за доброту...
Дай Сяо пожал плечами, поставил банки с краской у стены, кивнул Хэ Аню и отправился переодеваться.
После этой перепалки интимная атмосфера окончательно развеялась, и Чжэн Фэйлуань вынужден был попрощаться. Едва он вышел из гостиной, как Чэн Сю подскочил к Хэ Аню:
- Что случилось? У тебя глаза красные от слёз. Он тебя обидел?
- Нет, - Хэ Ань вытер глаза. - Я сам накрутил себя.
Чэн Сю не унимался:
-Точно всё в порядке?
-Угу.
Чэн Сю внимательно осмотрел журнальный столик, заметил полупустой чайник с имбирным чаем и явно использованную чашку. Он поднял её:
- Смотрю, ты чай ему заваривал... Сердце дрогнуло?
Он ожидал, что Хэ Ань начнет всё отрицать, но Омега, обхватив колени, серьёзно спросил:
- Чэн Сю, а как понять, что сердце дрогнуло?
- Ну, например... - Чэн Сю подумал и привёл практичный пример. - Если он сейчас позовет тебя с собой в Юаньцзян, ты согласишься поехать?
Хэ Ань покачал головой:
- Я не испытываю к нему отвращения. Но и том, чтобы вернуться с ним, никогда не думал.
Слава богу, все в порядке. Чэн Сю с облегчением вздохнул и спросил:
- Тогда давай сделаем шаг назад и предположим, что если он останется в городе Луотан и скажет, что хочет прожить с тобой всю оставшуюся жизнь, ты согласишься?
- Всю жизнь?... - Хэ Ань опустил глаза, уставившись на пальцы ног, выглядывающие из-под пледа, и тихо сказал: - Это невозможно. Он амбициозный, высокообразованный Альфа. Он много лет стоял на вершине и привык повелевать. Он не сможет жить в маленьком городке, занимаясь делами кондитерской. Когда новизна пройдёт, он вернётся к своей жизни.
Чэн Сю:
- Но это же гипотетически...
Хэ Ань ответил:
- Это даже гипотетически невозможно.
Чэн Сю растерялся:
- Если ты даже ни на что не надеешься, то почему так долго позволяешь ему быть рядом? Неужели ты ждёшь, пока он в тебе разочаруется?
Хэ Ань не кивнул, но и не покачал головой, лишь мягко улыбнулся:
- Наша совместимость теперь и так почти на нуле. Разочарование неизбежно. Я подумал: если сразу прогнать его, он не сможет забыть меня и будет преследовать. Но если позволить ему остаться, со временем ему станет скучно, он затоскует по большому миру и уйдёт сам... А тот, кто ушёл сам, вряд ли вернётся, верно?
Чэн Сю слушал, и рот его открывался всё шире:
- Ты... ты правда так думаешь?
- Угу, правда.
- Но мне кажется, ты... будто не совсем искренен? - Чэн Сю пригляделся к Хэ Аню, уловив в его улыбке едва заметную грусть.
Хэ Ань фыркнул:
- Знаешь, когда ты споришь с Дай Сяо, то тоже выглядишь не очень искренним.
Чэн Сю мысленно возмутился, собираясь гневно оправдываться, но вдруг заметил несоответствие:
- Погоди... 'тоже'?
Хэ Ань:
- Ммм?
Чэн Сю повторил:
- Ты сказал: 'тоже выглядишь не очень искренним'. Тоже.
Хэ Ань замер, выражение его лица слегка исказилось. Но он быстро взял себя в руки, толкнул Чэн Сю в плечо и с наигранной строгостью сказал:
- Ну и придирчивый! Оговориться нельзя, что ли?
В коридоре за гостиной Чжэн Фэйлуань прислонился к стене и беззвучно улыбнулся.
Он не собирался подслушивать - просто Чэн Сю был слишком нетерпелив и, не дождавшись, пока тот уйдет подальше, тут же принялся донимать Хэ Аня расспросами, невольно заставив его задержаться. И то, что он услышал из-за стены, действительно стало для него ударом: он думал, что постепенно приближается к сердцу Хэ Аня, что со временем тот его примет, но оказалось, что юноша просто ждет, пока его пыл угаснет.
Но... но, Хэ Ань, ты недооцениваешь мою решимость вернуть тебя.
Разве я могу охладеть?
Даже если наши феромоны совершенно несовместимы, ты - единственный Омега, которого я хочу.
Дождь кончился, кратковременная прохлада ушла вместе с ним, стало жарко и душно.
Время неслось стремительно, и вскоре наступил знойный июнь. В кондитерской появилась линейка «Освежающих напитков» - с черникой, матчей и малиной, а также свежевыжатые соки, мороженое с миндальной крошкой и бисквит с улуном. Трое хозяев «Цингуо» пользовались VIP-привилегиями: каждый день, когда Хэ Ань просыпался после полуденного сна и открывал холодильник в гостиной, там аккуратно стояли три напитка с логотипом «Клубничного дома».
Он выбирал один, вставлял трубочку, делал глоток - сладкий, освежающий, утоляющий жару.
Но в душе его росло недоумение.
Уже полгода прошло, а Чжэн Фэйлуан не только не собирался уезжать, но и вкладывал в эту скромную кондитерскую всю душу, словно намеревался остаться здесь навсегда. На днях, во время разговора, он затронул планы на осень и зиму: хотел добавить в меню китайские пирожные с османтусом и красной фасолью, несколько горячих напитков, а уже размышлял о следующем лете, говоря, что нужно придумать что-то новое, а не повторять прошлогоднее.
Следующий год...
Неужели он действительно хочет поселиться в Луотане?
Хэ Ань лежал на прохладной циновке, подперев щеку, с озабоченным выражением лица. Ландыш сидела напротив, качаясь, как неваляшка, и обнимала цыпленка. Он ткнул ее в пяточку и спросил:
- Ландыш, он не уезжает... Что нам делать?
- А-а!
Девочка из-за щекотки тут же поджала ножку, потеряла равновесие и плюхнулась на спину, перекатившись, как колобок.
....................
Летом расплодились насекомые, а гостиница стояла у реки, и от них не было спасения.
Одним ранним утром Чжэн Фэйлуань, умывшись и переодевшись, вышел из комнаты и уже спускался по лестнице, когда внезапно распахнулась дверь напротив. Хэ Ань выскочил оттуда с бледным, как бумага, лицом и, увидев его, схватил за руку и жалобно крикнул:
- Фэй... Фэйлуань!
- Что случилось?!
Решив, что произошло нечто ужасное, он одной рукой оперся на перила, перепрыгнул через ступеньки и мягко приземлился внизу. Ворвавшись в комнату и посмотрев в указанном направлении, он едва не рассмеялся: на абажуре ночника сидел, медленно перебирая лапками, круглый, глянцево-черный жук размером с каштан.
Чжэн Фэйлуань обернулся:
- Ты его боишься?
Хэ Ань даже смотреть не решался. Закрывав глаза, он сжался у двери, заикаясь:
- У... у... убери его!
Чжэн Фэйлуан усмехнулся, достал из коробки две салфетки, сложил их в ладони и накрыл жука, затем аккуратно завернул и вынес на улицу. Проходя мимо Хэ Аня, он заметил, как тот вздрогнул и, не сводя глаз с его руки, отступил на пять шагов - видимо, боялся, что жук вырвется и полетит прямо на него.
Увидев это, Чжэн Фэйлуань захотел подразнить юношу.
Вернувшись после «освобождения» жука, он нарочно прикрыл левую руку, будто что-то в ней пряча, и, подойдя к Хэ Аню, когда тот уже расслабился, внезапно поднес ее к его лицу, делая вид, что сейчас раскроет ладонь.
- А-а-а!
Хлоп!
Омега в ужасе закричал и дал ему пощечину.
Чжэн Фэйлуан прикрыл щеку, ошеломленный:
- Я... я пошутил...
Он медленно разжал пальцы, показывая, что там ничего нет. Хэ Ань, еще не пришедший в себя, тяжело дышал и какое-то время смотрел на него с ненавистью, то краснея, то бледнея, а затем неожиданно дал ему еще одну пощечину, более звонкую.
Щека Чжэн Фэйлуана оставалась красной до самого обеда.
А взгляд, которым Хэ Ань смотрел на него до самого вечера, был полон неприязни.
На следующий день, когда Чжэн Фейлуань пришел продлить проживание, он уже был готов упасть на колени, сам не понимая, какого черта его дернуло вчера подшутить над Хэ Анем. Если тот все еще злится и откажет ему, то все его полугодовые усилия пойдут прахом из-за одной глупой шутки.
К счастью, Хэ Ань не держал зла - юноша хоть и кусал губу и смотрел холодно, но все же продлил ему проживание.
На один день.
После этого Чжэн Фэйлуан ощутил острое чувство тревоги: вдруг однажды Хэ Ань будет не в духе, вспомнит старые обиды, и спокойной жизни придет конец? Поэтому он впервые предложил оформить проживание сразу на полгода вперед.
Хэ Ань сразу раскусил его замысел:
- Ты сам говорил, что каждый раз будешь продлевать проживание только на один день, чтобы не расслабляться.
Чжэн Фэйлуан попал в собственную ловушку и пришел в отчаяние:
- Я думаю, я... и так уже достаточно самодисциплинирован.
- Неужели? - ледяным голосом ответил Хэ Ань. - Твоя «самодисциплина» включает запугивание меня жуками?
Чжэн Фэйлуан тут же опустил голову:
- Я был неправ.
- Держи.
Хэ Ань протянул ему документы, слегка приподняв подбородок, давая понять, что возражения не принимаются.
Чэн Сю, наблюдавший за этим со стороны, сидя на диване, расхохотался. Тушка Шестьсот шестого, который устроился у него на коленях и с наслаждением вылизывался, затряслась.
Чжэн Фэйлуан ушел ни с чем, в подавленном настроении вернувшись в кондитерскую.
Приняв заказ на кофе, он начал готовить его, но мысли Альфы были далеко: то он представлял милое лицо Хэ Аня, вспоминая, как тот злился и дулся (и как это ему шло), то думал о той самой спальне, куда ему посчастливилось вчера зайти - уютном уголке, где жили отец и дочь, таком теплом и притягательном...
Кровать была кремового цвета, заваленная яркими плюшевыми игрушками: полосатым тигренком, пухлым цыпленком, бегемотиком с большой головой, олененком с ветвистыми рожками... Помимо игрушек, там аккуратно лежали шерстяное одеяло и сложенная детская одежда - нежная, из мягкого хлопка пастельных оттенков.
В воздухе витал легкий аромат Омеги - не тот, что он так любил раньше, а весьма распространенный обычный тип 3.
Нынешний запах Хэ Аня.
С ним смешивался молочный запах Ландыша: такой нежный, что казалось, будто крохотные ручки ребенка вот-вот коснутся его лица.
Рука Чжэн Фэйлуаня дрогнула, и кипяток пролился из фильтра.
Он заметил важную деталь: в комнате не было ни следа Альфы. Ни среди вещей, ни в обстановке, ни в запахах - ничто не указывало на то, что здесь обитает Альфа. Хэ Ань, хоть и утверждал это, но на самом деле не жил с Дай Сяо.
Он жил один.
И никого "третьего" между ними никогда не существовало.
Чжэн Фэйлуань ощутил прилив дикой радости. Кровь закипела в жилах, камень, давивший на грудь, рассыпался в прах, тучи над головой развеялись, и мир вдруг заиграл новыми красками.
Многое, на что он раньше боялся взглянуть прямо, теперь, при внимательном рассмотрении, стало кристально ясным.
Между Дай Сяо и Хэ Анем никогда ничего не было, не так ли?
За эти полгода он действительно видел, как Дай Сяо заботится о Хэ Ане, но эта забота больше походила на дружескую поддержку, чем на ухаживания Альфы за Омегой - да и то половина внимания мужчины доставалась Ландышу. Если отбросить ревность и посмотреть на их повседневные взаимодействия трезво - там не было ничего выходящего за рамки.
Если уж говорить о близости, то Чэн Сю, с его вечными перепалками, наверное, куда ближе к Дай Сяо, чем Хэ Ань.
А если бы Дай Сяо и Хэ Ань действительно были вместе, разве Альфа позволил бы ему полгода ухаживать за своим Омегой? Ревность не оставила бы Чжэн Фейлуаню даже шанса приблизиться.
Все стало очевидно.
Как же он мог быть таким слепым?
Осознание того, что Хэ Ань все это время был один, согревало Чжэн Фэйлуана весь день. Но он не ожидал, что эта неожиданная радость разбудит дремавшего в его подсознании демона. Одинокий омега - лакомая добыча, сочная овечка без защиты, от которой у голодного волка чешутся зубы.
И той же ночью в «Цингуо» случилась беда...