Глава 15. Мирная жизнь.
Ландыш.
Вот какой запах ищет Чжэн Фейлуань, даже не осознавая этого. Впрочем, что и следовало ожидать...
Сомнения Чэн Сю исчезли в одно мгновение, и его настроение резко поднялось. Он испытал чувство радости от того, что великая месть все же будет осуществлена. Каким бы потрясающим и великим ни был Чжэн Фейлуань, его природа все равно заставит его подчиняться феромону Хэ Аня!
Мужчина ткнул Ландыш в выпуклый животик и поддразнил ее:
- Детка, ты слышишь меня? Твой придурок-отец скучает по тебе. Кроме тебя, Ландыш, он не способен видеть ни других цветов, ни какой-либо другой травы. Как это назвать? О, твой крестный научит тебя. Это называется 'Не лги сам себе, будь честен'.
От неожиданного тычка Ландыш хлебнула большую порцию молока и громко срыгнула. По саду поплыл насыщенный молочный аромат. Шестьсот шестой оживился, облизнул розовым языком нос и посмотрел вниз, пытаясь понять, где пролилось молоко.
Чэн Сю попросил Ю Лэ подождать минутку, затем прикрыл телефон ладонью и тихо спросил:
- Ландыш, мы будем помогать этому ублюдку-отцу?
Ландыш моргнула своими темными глазами и не издала ни звука.
Она уже научилась говорить несколько слов, называя Хэ Аня "папа", а Шестьсот шестого – «Мяу» своим мягким детским голоском. Однако, вопрос Чэн Сю был слишком сложным для нее, она его не поняла, поэтому искренне улыбнулась крестному и продолжила с удовольствием выжимать молоко из соски.
- Ландыш, скажи крестному, помогать нам или нет?- Снова спросил Чэн Сю.
Ландыш изогнула свои изящные маленькие брови:
- А?
Шестьсот шестой наконец нашел источник молочного запаха, встал, лениво встряхнулся и грациозно, несмотря на свои габариты, спрыгнул вниз. Пушистый хвост задел бугенвиллию, сбив один из цветов прямо в руки девочки.
Ландыш отвлеклась на внезапно попавший в руки предмет и серьезно начала теребить маленький белый цветок.
- Кому ты звонишь? Я слышал слово "Ландыш"?
К ним подошел Хэ Ань, ловко подхватывая малышку на руки. За секунду до того, как Шестьсот шестой прыгнул в колыбель, он протянул руки, забирая из люльки Ландыш с ее бутылочкой. Толстый кот приземлился в пустую корзину и та качнулась, описав шикарную дугу и отлетев на два метра в сторону.
Чэн Сю быстро повесил трубку:
- О, это пустяки, всего лишь предлагают детские смеси. Я сказал, что нашему ребенку хватает грудного молока, и сухая молочная смесь пока совершенно не нужна.
- Слись?
Ландыш подозрительно посмотрела на Чэн Сю, широко раскрыв глаза.
Хэ Ань ничего не заподозрил, а просто улыбнулся и сказал:
- Что за чушь? Видишь, Ландыш расстроилась...
Хэ Ань легонько похлопал Ландыша по спине, встряхивая и уговаривая:
- Малыш, все хорошо... Тебя, конечно, отняли от груди в возрасте менее полугода, но зато ты можешь пить вкусное сухое молоко, верно?
Ландыш была очень несговорчива: уставившись на плоскую грудь Хэ Аня, она обхватила покрепче бутылочку и с силой вгрызлась в соску, да так жадно, что бутылочка громко булькнула, выдав ей большую порцию молока.
Чэн Сю захлопал в ладоши и рассмеялся. Хэ Ань толкнул его ногой в кресло.
Прошло более девяти месяцев с тех пор, как его выписали из больницы, а он все еще очень худой, почти без мяса, и ложбинки его ключиц очень глубокие. К счастью, Хэ Ань всегда был изящного сложения, поэтому, даже будучи худым, он не выглядел жутко. Цвет лица юноши также был белее, чем у обычного Омеги, не позволяя понять: то ли это природная бледность то ли болезненность. Тем не менее, по сравнению с тем временем, когда он только что закончил операцию, цвет его лица стал намного румянее. По крайней мере, губы больше не синюшные.
Эти утром Хэ Ань одел летнюю рубашку из льняной ткани с грубым рваным краем понизу и с синим рисунком на манжетах, что вполне соответствовало уличной моде в городе Луотан. Часть волос юноши была небрежно собрана в пучок на затылке, а остальные пряди лежали по плечам свободно, завиваясь на концах, делая его похожим на студента из художественного колледжа.
Ландыш также носила маленькую юбку с вышитой планкой, нитку лакированных бусин на груди и пятицветную нить с маленьким серебрянным колокольчиком на запястье. От любого легкого движения серебряный колокольчик звонко звенел.
Обычно она шумная, но на руках у Хэ Аня малышка всегда сидела послушно. Сейчас она послушно завтракала молоком из детской бутылочки, напоминая маленького котенка. Утолив первый голод, она неохотно выпустила изо рта соску, тихо сказала "Папа", а затем быстро снова обхватила соску губками, опасаясь, что молоко вытечет.
Хэ Ань улыбнулся и коснулся ее головы:
- Пей медленно, не волнуйся.
Чэн Сю положил телефон в карман, игнорируя непрекращающиеся звонки Ю Лэ, отчего ткань на его брюках яростно вибрировала.
Корзина качелей все еще бешено раскачивалась в воздухе, и шестьсот шестой в панике цеплялся за матерчатую подушку, мечтая выпрыгнуть, но не осмеливаясь это сделать. Чэн Сю легко схватил кота на руки, заслужив благодарный кошачий мяв.
Мужчина небрежно спросил Хэ Аня:
- Почему ты встал так рано? Ландыш устроила такой переполох прошлой ночью, что в нашем доме чуть не обрушилась крыша. Я думал, ты проспишь до полудня.
Хэ Ань сказал:
- Я плохо сплю в последнее время. Мне снятся странные сны и постоянно подташнивает, поэтому я рано встаю.
Чэн Сю нахмурился:
- Тебя снова рвало?
- Нет, все намного лучше, чем раньше. Меня не рвало с тех пор, как я перестал принимать лекарство. За исключением частых головных болей, все остальное в порядке.
Хэ Ань нежно улыбнулся ему, подняв Ландыша чуть выше. Чем больше ребенок растет, тем тяжелее становится. Похоже, скоро его сил не хватит, чтобы удерживать крепенькую малышку на весу.
- А как насчет тебя? Встал так рано, потому что снова был разбужен храпом Дай Сяо?
Услышав это имя, Чэн Сю застыл на месте.
Дай Сяо - владелец гостиницы «Цингуо», грубый Альфа с татуировками по всей правой руке. Его личность характеризуется тем, что он чрезвычайно скуп. В настоящее время он живет под одной крышей с Чэн Сю «ради экономии денег».
Чэн Сю посмотрел в сторону спальни Дай Сяо и с горечью сказал:
- Не упоминай его. Я никогда в жизни не видел такого бестолкового Альфу. Неудивительно, что он не нашел себе Омегу даже в свои тридцать! Сколько раз я говорил ему, что сейчас межсезонье и в гостинице имеется много пустых номеров. Я могу собрать вещи и занять один из них. Я перееду обратно в его комнату, если номера будут полностью забронированы. Я просто хочу поберечь себе нервы. Я не слишком многого прошу, не так ли? Но этот скряга тут же нарисовал мне счет на целую страницу: он посчитал, сколько воды, электричества и угля я потрачу, учел стоимость амортизации мебели и даже расходы на очистку воздуха! Я, блять, Бета! Как сильно я могу пахнуть?!
Увидев, что он взъерошил волосы, Ландыш поспешно протянула свою маленькую ручку, чтобы утешить его, и сказала тихо и медленно:
- Букоти, букоти... (п/п: 不气呀 – не сердись)
- Ладно, ладно... Крестный отец не злится, крестный отец контролирует свои эмоции.
Чэн Сю ущипнул Ландыш за ручку, все еще не успокаиваясь:
- Такой супер-скупой Альфа жесток к другим, и он, должно быть, еще более жесток к своей семье. Какой идиот последует за ним? Хэ Ань, ты человек, повидавший мир, не будь к нему благосклонным!
Чэн Сю протянул руку и с невинным выражением лица указал на колыбель, в которой лежал Шестьсот шестой:
- Хэ Ань, даже если он притащит в этот дом для тебя Восемьсот восьмого, Девятьсот девятого или Тысяча первого, чтобы сделать тебе предложение, не вздумай соглашаться! Ты должен сохранять невозмутимость и закрываться от людей и кошек, понимаешь?
- Э-э... Но Дай Сяо мне нравится...
Хэ Ань смутился. Фраза прозвучала как-то двусмысленно.
По правде говоря, его впечатление о Дай Сяо действительно хорошее.
Этот Альфа груб в общении и скуп на деньги, к тому же у него совершенно нет таланта к ведению бизнеса. Когда они впервые встретились, Дай Сяо почти закрыл свою гостиницу. Лишь благодаря усилиям Хэ Аня и Чэн Сю гостиница до сих пор оставалась на плаву.
Хэ Ань сказал:
- Чэн Сю, не будь враждебен к Дай Сяо. Он дал нам нам место для жизни просто по доброте душевной, а не для того, чтобы преследовать меня...
- Да ладно?! Он просто хочет преследовать тебя. Разве ты не замечаешь торчащий волчий хвост и горящие золотом глаза? - Чэн Сю протянул обе руки и схватил Хэ Аня, имитируя волчью хватку. - Я как-то ночью в прошлом месяце разговорился с ним. Он сказал, что его самая большая мечта в жизни - найти мягкую и симпатичную жену, которая станет владелицей гостиницы, и завести ребенка. «Симпатичная жена» - это разве не ты? А «ребенок» - не малышка ли Ландыш? Только не говори мне, что это не так.
- Это, эм... – Хэ Ань запнулся.
Он снова и снова обдумывал эти две фразы, задаваясь вопросом, почему ему кажется, что здесь что-то не так.
Мягкая и симпатичная жена?
Неужели по прошествии долгого времени впечатление, которое он произвел на Чэн Сю, действительно такое?
Нет, ни за что.
Чэн Сю возмутился, и Шестьсот шестой, услышав разговор, решил прийти хозяину на помощь, осадив Вэй, чтобы спасти Чжао.
<п/п: 围魏救赵 - Осадить Вэй и спасти Чжао - это второй план из " шести стратегем" из книги "Искусство войны ". Оригинальная идея такова: «Разделить врага и сначала уничтожить более сильного, а затем заняться более слабым».>
Кот подошел к миске и громко замяукал, требуя прекратить разговоры и обеспечить в миске еду для Лао-цзы. Уголок рта Чэн Сю опустился, и он с отвращением выругался: "Я тебе не хозяин", но, тем не менее, пошел покорно насыпать корм.
Ландыш допила остатки молока и потрясла пустой бутылкой в сторону Хэ Аня.
Юноша улыбнулся и похвалил ее, так что она гордо расплылась в улыбке;
- Кан яя, кан яя...
Она недавно начала говорить, и ее словарный запас пока невелик. "Яя" означает «уточка». Возле гостиницы на пруду недавно появился выводок маленьких утят. Ландыш каждый день старалась вести себя хорошо, чтобы после завтрака ей позволили смотреть на них.
Хэ Ань с малышкой на руках вышел из гостиницы. Прямо за порогом текла небольшая бурная река, не особо широкая и не глубокая, но с чистой, прозрачной, как рулон синего шелка, водой. На другом берегу напротив гостиницы находилась знаменитая "улица Явен", где в ряд выстроились бары, чайные домики, типографии и красильные мастерские, ателье и ремесленные павильоны. За исключением нескольких шумных ночных баров, все остальные предприятия вполне приличны и традиционны.
Через реку был перекинут каменный арочный мост. Каждое утро Хэ Ань поднимался на него с Ландышем на руках, чтобы понаблюдать за утками.
Поплавав некоторое время, утица запрыгнула на ступени из голубого камня, и маленькие пушистые утята тоже один за другим последовали за мамочкой, стряхивая брызги со своих перьев.
Ландыш указала на них и сказала:
- Яя!
Хэ Ань поправил ее:
- Я зи. <п/п: в тексте 鸭——子—— - «сынок утки, утенок»>
Ландыш не знала, как произносится звук "Зи", поэтому она постаралась изо всех сил и снова сказала:
- Я-я!
- Ну что ж, пусть будет Яя...
Хэ Ань так сильно любил свою дочь, что не стремился с ней спорить...