Глава 11. Малышка.
Когда Хэ Ань полностью пришел в себя, был уже первый день Нового года.
Он с трудом открыл затуманенные глаза, и в поле его зрения появилась широкая и длинная ровная белая полоса, бесконечно простиравшаяся в обе стороны. Его взгляд немного сфокусировался, и от света флуоресцентной лампы над головой у него защипало глаза.
После долгого сна он снова увидел свет, но его мозг некоторое время ни на что не реагировал. Юноша не знал ни года, ни места, где он был, но его первое подсознательное действие не изменилось - он протянул руку и коснулся своего живота.
Он оказался плоским, ребенка внутри Хэ Аня больше не было.
Ландыш?! Что с Ландышем?!
Он запаниковал и почувствовал себя так, как будто его тело падает с огромной высоты. Черты его лица исказились от ужаса, внезапно включился слух. Он услышал звуки разговоров, ходьбы, стук сталкивающихся чашек, плач младенцев... Шумный и хаотичный мир, мало отличающийся от большого фермерского рынка. Сразу после этого его нос уловил различные запахи, которые слились воедино: запах молока, больничной еды, удушающий запах дезинфицирующего средства и слабый аромат мягкого феромона незнакомого Омеги.
Перед ним мелькали чьи-то фигуры, но он ничего не мог разглядеть. Ему хотелось сесть и спросить о ситуации. Как только его поясница напряглась, в нижней части живота возникла острая боль, похожая на разрыв.
- Что?!
Он ошеломленно застонал и откинулся на подушку.
- Эй, ты не спишь? - Ясный и живой голос рядом с ним произнес: - Пока не двигайся, ложись. У тебя шов на животе, будь осторожен, а то разойдется.
Хэ Ань терпел боль, дыша все быстрее и быстрее. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.
Полностью придя в сознание, он посмотрел в направлении голоса. На соседней кровати сидел маленький круглолицый Омега с темно-каштановыми волосами, его сопровождал крупный Альфа ростом пять футов три дюйма, одетый в изолирующий феромоны костюм и с нашлепкой из воздухопроницаемого герметизирующего клея, который препятствует выделению феромонов на задней части его шеи. Этот мускулистый Альфа имел весьма грубый и дикий вид. Резко контрастируя со своим внешним имиджем, он держал на руках миниатюрного младенца, неторопливо покачивая его в своих руках, как в стальной колыбели.
Хэ Ань осмотрелся.
Он находился в больничной палате на шесть коек с мужчинами-Омегами, которые только что родили. Площадь палаты невелика. Омеги, их Альфы, новорожденные младенцы и навещающие их родственники и друзья находились в одной палате. Семнадцать или восемнадцать человек теснились вместе. Атмосфера была оживленной и шумной, о тишине приходилось лишь мечтать. Очевидно, это был один из самых дешевых вариантов.
Некоторую приватность обеспечивали занавески на закрепленных возле кроватей перекладинах, но, объективно, они ни от чего не защищали.
У кровати маленького круглолицего Омеги стояла детская кроватка. Хэ Ань оглянулся и обнаружил, что рядом с его кроватью тоже лежит мягкая светло-голубая губчатая подушка, но она была пуста, и Ландыша на ней не было. Он беспокоился о безопасности своего ребенка и захотел найти врача, чтобы расспросить о ситуации.
В это время снаружи зашел Чэн Сю с коробкой для завтраков и листом капусты в руках.
- Хэ Ань?
Глаза Чэн Сю расширились, и он удивленно воскликнул:
- Ты проснулся?!
Он торопливо сунул капустный лист в рот и спешно его прожевал. Кадык Чэн Сю дернулся, сделав глотательное движение. Затем он вытер рот, метнулся к кровати Хэ Аня и с беспокойством огляделся:
- Как ты? Не чувствуешь головокружение? Нигде не болит? Может, врача позвать?
Прежде чем юноша успел ответить, Бета уже принял свое собственное решение и хлопнул по звонку вызова персонала.
Все мысли Хэ Аня были всецело заняты ребенком. Он попытался сесть, вцепившись в подлокотники кровати:
- Где Ландыш? Где сейчас находится Ландыш?
Чэн Сю поспешно прижал его к себе, сделал успокаивающий жест и сказал:
- С Ландышем все в порядке. Она в палате для новорожденных. Она хорошо ест и хорошо спит. Ей уже почти шесть дней. Я навещал ее раз сто, прежде чем ты проснулся. Все медсестры уже узнают меня, и все они говорят, что Ландыш, хотя и не доношена, но вполне здорова.
Только тогда Хэ Ань почувствовал облегчение и снова спросил:
- Ландыш... Какая она?
- Это очаровательная девчушка-Омега, такая же красивая, как ты! - Чэн Сю начал ее расхваливать: - Большие глаза, черные волосы, маленькие ручки и ножки, мягкие и гладкие. Она просто чудо!
Хэ Ань выслушал описание, и перед ним предстала прелестная внешность его дочери. Он улыбнулся, его глаза увлажнились.
- Все в порядке... С ней все в порядке... Да, все в порядке...
Хэ Ань был счастлив, его плечи дрожали от смеха, но тут он случайно дотронулся до раны на животе. Боль была такой сильной, что ему мгновенно стало холодно, но он не мог сдержать нервный смех, поэтому некоторое время хмурился и поднимал брови, хрипя и задыхаясь, что выглядело немного нелепо.
Маленького круглолицего Омегу на соседней кровати это позабавило, и он пошутил:
- Ты должен быть спокоен, иначе, когда тебе принесут ребенка, вновь загремишь в операционную.
В палату зашел вызванный дежурный врач. Увидев очнувшегося Хэ Аня, он позвал медсестру, чтобы провести серию обследований. На первый взгляд, юноша был в хорошем настроении и трезво мыслил. Он не выглядел так, словно пробыл в коме шесть дней. Однако, хотя внешне все хорошо, результаты анализов крови и мочи не внушали оптимизма – в комплекте анемия, недостаточное питание, серьезный дисбаланс феромонов и вызывающая беспокойство низкая скорость заживления ран. В сочетании с несколькими прочими симптомами состояние в лучшем случае может быть оценено только на уровне С, и парню по-хорошему надо бы полежать в больнице подольше...
- Вашего Альфы поблизости нет, поэтому баланс феромонов можно поддерживать только с помощью лекарств. Я назначил пока замещающий раствор для инъекций, а когда состояние улучшится, я пропишу вам феромонный спрей низкой концентрации. Его надо применять по крайней мере, до тех пор, пока вас не выпишут из больницы. - Лечащий врач держал планшетный компьютер и постукивал по экрану. - Также обратите внимание на питание. Вы не можете есть все, что хотите. Медсестра подберет вам диету. Вкус, конечно, не такой приятный, как у того, что вы можете купить на улице, но вы должны есть полезную и сбалансированную пищу, понимаете?
Хэ Ань кивнул:
- Я понимаю.
Врач сосредоточился на назначении лекарств и ни словом не упомянул о ребенке. Хэ Аню так не терпелось увидеть Ландыш, что его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он слегка наклонился, поднял голову и спросил:
- Могу я сначала увидеть ребенка?
Врач опешил, повернул голову и увидел, что кроватка пуста, и тут же сказал с улыбкой:
- Конечно, можете.
Он тронул локтем медсестру, стоявшую рядом с ним, и сказал:
- Принесите ребенка для пациента из 208 палаты, этот новоиспеченный отец нетерпелив...
Медсестра пошла за малышкой Ландышем. Хэ Ань прислонился к изголовью кровати и с нетерпением ждал ее возвращения, в то время как маленький круглолицый Омега с соседней кровати с любопытством уставился на него, как будто хотел что-то спросить.
Хэ Ань заметил это и проявил инициативу к началу разговора:
- В чем дело?
Круглолицый Омега заколебался:
- Доктор ... Доктор сказал, что твоего Альфы во время родов не было. Это, наверное, очень больно – рожать одному. Как вы вообще родили этого ребенка?
Широкоплечий отец, который рядом укачивал ребенка, ласково улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить своего Омегу по волосам, объясняя:
- Этот хулиган не боится ни неба, ни земли, но зато очень боится боли. В день, когда у него начались роды, я случайно застрял на шоссе в пробке и опоздал на два часа. И он два часа без продыху ругал меня в родильном зале. Когда я приехал, все акушерское отделение уже знало его и меня.
- Мне действительно было больно!
Маленький круглолицый Омега смущенно толкнул Альфу и сказал Хэ Аню немного обиженно:
- Эти Альфы вообще ничего не понимают!
Папаша-Альфа поспешно опустил голову, признавая свою ошибку.
Хэ Аню очень понравилась эта пара счастливых врагов, поэтому он улыбнулся и сказал:
- На самом деле, я в порядке. Было больно всего час или два, а потом боль прошла, так что я ничего не чувствовал.
- О? Ты что, упал в обморок?! - Маленький круглолицый Омега выглядел испуганным, дергая Альфу за рукав. - Смотри, я же говорил, что упаду в обморок! Если бы ты пришел в тот день на несколько минут позже, я бы точно упал в обморок от боли!
После того, как Омега закончил жаловаться, он спросил:
- А где твой Альфа? Он не сопровождал тебя на родах и не пришел навестить тебя после, позволив тебе лежать здесь одному. Он... Что с ним?
- Он... - При мысли о Чжэн Фейлуане глаза Хэ Аня на мгновение затуманились.
Через некоторое время он поднял голову и спокойно ответил：
- Он мертв.
- Ой! Прости, прости, мне не следовало спрашивать об этом! - Маленький круглолицый Омега не ожидал такого ответа, в шоке выронив из рук грелку.
Хэ Ань покачал головой, и мягко улыбнулся:
- Все в порядке, я больше не грущу.
Сказав это, он вдруг почувствовал, что его дважды дернули за рукав больничной пижамы. Хэ Ань обернулся и увидел восхищенный взгляд Чэн Сю. Мужчина поднял вверх большой палец:
- Хэ Ань, ты просто идеальный вдовец!
Хэ Ань опустил голову и улыбнулся:
- Мы с Ландышем в будущем будем жить хорошо. И без такого человека, как Чжэн Фейлуань, наша жизнь точно будет лучше.
Медсестра вернулась с ребенком минут через пятнадцать.
Маленькая Ландышка лежала в своих пеленках, милая и непосредственная. Она прикусила свой маленький розовый кулачок, слизнула капельку слюны с румяных губок и пробормотала что-то неразборчивое. Пара глаз - черных как смоль и при этом ярких, невинных и чистых, как две безупречные черные жемчужины, отражали лицо папочки.
Хэ Ань разволновался. Его сердце затрепетало, а руки нервно застыли в воздухе. Он растерялся, не смея коснуться мягкого маленького тела. Медсестра научила его, как правильно взять малышку, и он неуклюже примерялся в течение нескольких минут, прежде чем наконец благополучно взять дочку на руки.
-Слись!
Как только она оказалась в ее объятиях, Ландыш издала милый короткий звук.
Хэ Ань не сдержался и рассмеялся, тут же вздрогнув от резкой боли в разрезанном животе. Однако ребенок - лучшее обезболивающее, и вскоре боль, которая раньше заставляла его покрываться холодным потом, почти утихла.
Юноша погладил ребенка по щеке большим пальцем:
- Ландыш, скажи папе еще что-нибудь. У тебя так хорошо получается!
Ландыш обвела глазами комнату, некоторое время пристально глядя на Хэ Аня, затем внезапно надула свои маленькие щечки и сделала из слюнок мини-пузырек.
- Пуфф!
Мини-пузырь лопнул.
На этот раз не только Хэ Ань, но даже медсестра, Чэн Сю и Омега-сосед не смогли удержаться от смеха. Медсестра воскликнула:
- Конечно же, ей больше всего подходит успокаивающий эффект феромонов родного папочки! Эта маленькая принцесса плачет день напролет, но в ваших объятиях она ведет себя безупречно!
Хэ Ань смотрел на малышку Ландыш, и она ему так нравилась, что на сердце у него стало сладко, и уголки губ бессознательно счастливо приподнялись. Юноша потер маленькую ручку ребенка и вдохнул молочный аромат ее тела, чувствуя, что все лучшее в этом мире сейчас оказалось в этом небольшом живом свертке.
Хэ Ань подразнил ребенка:
- Ландыш?
- Слись.
-Ландыш?
- Слись!
Отец и дочь играли, "спрашивая и отвечая", погруженные в свое взаимодействие. Поиграв так довольно долго, Хэ Ань поднял глаза и увидел, что медсестра еще не ушла. Она стояла у кровати, засунув руки в карманы белого халата, словно чего-то ждала. Юноша спросил:
- Есть еще что-то, на что мне нужно обратить внимание?
Медсестра с улыбкой наклонилась к нему:
- Молодой папочка хорошо себя чувствует? Беспокоит что-нибудь?
- ...Что-нибудь?
Какое-то время он ничего не мог понять.
Медсестра лучезарно улыбнулась. Ее голос был твердым, а глаза сияли. Казалось, она была уверена, что ему, должно быть, было некомфортно.
Хэ Ань обнял Ландыш и какое-то время серьезно прислушивался к себе. Кроме боли в области шва, похоже, все в его теле было как обычно. Он уже собирался ответить "нет", но внезапно выражение его лица слегка изменилось, и он задумчиво прикусил нижнюю губу. Постепенно на его лице появилось смущение, брови хмурились все сильнее и сильнее, и он не мог удержаться, чтобы тайком не опустить глаза, чтобы посмотреть на свою грудь. Его щеки понемногу краснели.
- Я... я немного...
Он колебался, не в силах ничего сказать.
- В чем дело? - спросила медсестра.
- Здесь немного... вздулось. - В глубине души ему было стыдно, и он невнятно прошептал: - Грудь...
Медсестра рассмеялась еще более величественно:
- Вы знаете почему?
Он был омегой более 20 лет. Как он мог не знать почему? - Его щеки внезапно вспыхнули, будто их обдало жаром, и кожа стала красной, как арбузная мякоть в разгар лета.
Медсестра похлопала его по плечу и ободряюще сказала:
- Молодой папочка, не надо нервничать. Все когда-то бывает в первый раз. Немного подготовься мысленно, и я тебя научу.
Она встала, опустила занавески, висевшие с трех сторон, отделив небольшое личное пространство. Увидев, что Чэн Сю все еще бессознательно держит в руках коробку с завтраком, она тут же громко кашлянула:
- Господин Бета, сейчас вам следует выйти и подождать.
- А? - Чэн Сю вовсю таскал из контейнера овощи. На его лице отразилось непонимание. - Почему?
Медсестра хмыкнула:
- Угадайте.
Чэн Сю растерялся, вытянул шею и спросил Хэ Аня:
- Почему?
Хэ Аню стало жарко, он почувствовал, что вот-вот цветом сравняется с вареной креветкой. Едва сдержавшись, он сказал Чэн Сю:
- Ты ... в любом случае, выйди пока, пожалуйста.
Чистый наивный монах Чэн-даочжан никак не мог собраться с мыслями. Пробормотав что-то невнятное, он взял с прикроватного столика бутылку кока-колы, сгреб коробку с завтраком и вышел.
Прислонившись к стене, он продолжал лакомиться овощами, время от времени навостряя уши, чтобы прислушаться к движению за занавеской. Но в палате было слишком шумно, и он не мог расслышать, что происходит внутри. Любопытство Чэн Сю достигло апогея, и он решил задать вопрос мужьям АО с соседней кровати. Подкравшись к ним на цыпочках, он тихо спросил:
- Что они делают?
Круглолицый Омега загадочно улыбнулся, но не ответил. Напротив, Альфа оказался более добросердечен. Приложившись к его уху, он понизил голос и сказал два слова: «Кормит грудью».
Чэн Сю никак не ожидал такого ответа, поэтому был застигнут врасплох, и палочки для еды в его руке хрустнули.
Очевидно, что раз мужчина-Омега обладает способностью к размножению, то, конечно, он также должен обладать способностью к грудному вскармливанию, иначе в природе такая мутация не выжила бы.
Дело не в том, что Чэн Сю глуповат, просто, по его впечатлению, у Хэ Аня всегда была плоская грудь, и он никогда не видел выпуклостей на его теле нигде, кроме беременного живота. Как раз подумав об этом, Чэн Сю уже озаботился покупкой детской молочной смеси. Да.... Похоже, он зря потратился...
Чэн Сю снова украдкой взглянула на маленькую округлую грудь Омеги. Все гладко, не заметно даже маленького холмика. Можно ли эти соски использовать для грудного вскармливания?
Он не мог не задуматься о телосложении Омег. Если бы не шкафообразный крепкий Альфа, сидящий рядом с юным мужем, он бы, наверное, решился пораспрашивать...
По прошествии получаса занавеска наконец открылась, и медсестра, радостно напевая, вышла из палаты. Маленькая Ландышка уже сладко заснула в кроватке, даже во сне шевеля губками. Хэ Ань полусидел-полулежал в изголовье кровати, его пальцы вцепились в отворот одежды, щеки были пунцовыми, а на груди больничного халата виднелось маленькое подозрительное мокрое пятно.
Когда он встретился взглядом с Чэн Сю, выражение его лица неизбежно стало немного неестественным.
А Чэн Сю был счастлив.
Что в этом постыдного? Всех нас когда-то кормили молоком. Хэ Ань такой застенчивый!
- Поздравляю! Вами лично произведен уникальный, свежий, вкусный и питательный продукт! Даст ли госпожа Ландыш вам пятизвездочную оценку? - Чэн Сю оперся на краю кровати, подперев щеки, и начал беззаботно подшучивать над другом.
Хэ Ань взглянул на него:
- О чем ты говоришь?
Чэн Сю захихикал и закатил глаза, и внезапно протянул руку, чтобы хлопнуть Хэ Аня по груди:
- У тебя правда выросли сиськи?
- У тебя самого они выросли! – Хэ Ань возмущенно оттолкнул его. Затем положил руку ему на грудь, вытянул большой и указательный пальцы и показал расстояние примерно на сантиметр: - Совсем чуть-чуть...Медсестра сказала, что когда период лактации закончится, грудь снова станет плоской.
- Грудное вскармливание, лактация ... Ахахахахаха!
Чэн Сю зарылся лицом в одеяло, его плечи дико затряслись, и Хэ Ань ударил его кулаком по затылку.
Наконец мужчина перестал смеяться, поднял голову, его глаза были полны слез от смеха, потер ударенное место и серьезно спросил:
- Как ты себя чувствуешь? Ландыш жива и здорова, ты тоже восстанавливаешься, даже можешь прокормить ее своим молоком. Разве это не большое счастье?
Хе Ань кивнул:
- Хм.
Чэн Сю сказал:
- Итак, к тому, что произошло раньше, давай относиться как к ночному кошмару. Теперь все будет хорошо, так что не грусти.
- Не буду.
Хэ Ань посмотрел на кроватку рядом с собой: малышка Ландыш крепко спала рядом с ним, хорошо себя вела, была милой и, несмотря на недоношенность, вполне здоровой.
Когда она начала сосать молоко, Хэ Ань почувствовал, как его грудь онемела, зачесалась и потеплела, как будто в его бесплодном сердце распустился весенний цветок и выросло летнее дерево. Яркое солнце освещало плодородную почву, растопляя многолетний лед и снег, и даже замерзшая кровь согрелась и снова медленно потекла.
То, что у него есть, слишком прекрасно, настолько прекрасно, что он не может отвести глаз. А прошлые потери давно отошли в тень, включая человека, который когда-то был в его мечтах.
- Мне достаточно того, что у меня есть ты, - Хэ Ань протянул руку, осторожно положил кончики пальцев на ограждение кроватки и нежно улыбнулся крохе. - Мне наплевать на других... Теперь мне наплевать...