Глава 12.
Обрывки мыслей навязчиво лезли в мою спящую голову: "Упала прям на него...на него упала. Его рука... Позор...позор...позор! Чуть не поцеловались...Он ненавидит...ненавидит!" Сморщившись, я ворочалась в кровати, пытаясь отогнать этот невыносимый поток. Сердце бешено колотилось, а в груди поселилось липкое, удушающее чувство стыда, от которого невозможно было избавиться - сколько бы я ни пыталась переключиться. Дышать стало так тяжело, что казалось, будто вот-вот задохнусь. Жадно хватая ртом воздух, я наконец вырвалась из этого кошмара.
Я медленно села на край кровати, оглядываясь. Открытое окно, разбросанные вещи, собранный рюкзак - всё как обычно. Но когда взгляд упал на мои ноги, я невольно ахнула, прикрыв рот ладонью. Колени штанов были перепачканы ржавчиной и травой, а рубашка выглядела ещё хуже: огромное рыжое пятно на животе, оторванный подол, отлетевшая пуговица...
"Боже, мама меня убьет..."
Нужно было срочно переодеться. Хорошо хоть вскочила так рано - успею спрятать пижаму, и никто ничего не заметит. Я вскочила с кровати и подбежала к шкафу. Сложено всё было кое-как, но хотя бы не вываливалось наружу. Скинула штаны, потянулась к рубашке - и вдруг пальцы прикоснулись к чему-то другому. Толстовка Саки. Совсем забыла, что он оставил её мне.
Я машинально поднесла ткань к лицу, вдыхая его запах. Табак, мокрая трава, мятная жвачка... Не самый приятный коктейль, но почему-то такой согревающий. Губы сами собой дрогнули в улыбке.
"Что за дурацкая привычка - нюхать чужие вещи?" - я резко отпустила руки, чувствуя, как щеки наливаются жаром.
В памяти всплыло, как он накинул на меня эту толстовку...как обнял... Кожа покрылась мурашками. А потом его признание... В груди сжалось.
"Как он вообще это вывозит?"
В школе он почти всегда такой весёлый - ни за что не подумаешь, что за его улыбкой скрывается столько боли. Раньше мне казалось, что он грубый, колючий, как ёж. Думала стоит сделать что-то не так и он либо высмеет, либо воткнет нож в спину.
Но теперь понимаю это ему вонзали ножи. И не раз.
Он открылся мне. Показал себя настоящего - сломанного, но...доброго. Мягкого. Как котенка, которого хочется забрать домой, отогреть и защитить от всего мира. Потому что он явно не знает, что такое настоящая забота.
А Николь...
Я сжала кулаки. Он сравнил её со своей матерью. Да ещё и извинился за неё! Нет, это ненормально. Если кому-то и нельзя доверять, так это ей.
Я затолкала пижаму в самую глубь шкафа, чтобы мама уж точно не заметила и плюхнулась на кровать досыпать.
Pov Саки.
Я стоял посреди школьного коридора. Моего привычного ада - с потрескавшейся краской на стенах и полом, липким от чьих-то пролитых энергетиков. Воздух вязкий, наполненный перегаром и дешевой мятной жвачкой. Ноги вязли в полу, будто это был не линолиум, а зыбучий песок моего дерьмового детства.
И вдруг...
Где-то в конце туннеля этого ублюдского коридора раздался смех. Не тот идиотский визг Николь, а... Её смех. Тильда.
Она материализовалась из ниоткуда на подоконнике, как навязчивая галлюцинация - в этой... нет, не дурацкой. Почему я вообще так подумал? В своей обычной, милой юбке, съехавшей выше колена. Сидела, болтала ногами, и тут... Случилось нечто физически невозможное - за её спиной вспыхнуло солнце. Настоящее, палящее, хотя мы в помещении. Я зажмурился от боли в глазах, но...
Не смог отвернуться.
- Ты чего, дурачок? - она спрыгнула и пол под её кедами вдруг перестал быть зыбучим - Стоишь, как столб.
Её звонкий смех разнесся по коридорам. И тогда... Стены поползли.
Не трещинами, как я привык, а...цветами. Ярко-красный, психоделичсекий синий, будто кто-то вылил банку краски в мои черно-белые очки. Даже воздух изменился. Теперь пахло не тоской и смертью, а... Её шампунем. Лавандовым.
Терпеть такое не мог, но запах казался таким сладким, таким приятным, что хотелось вдохнуть глубже - чтобы он подольше задержался в легких.
- Не называй меня так. - пробормотал я автоматически. Но без злости.
Тильда ухмыльнулась, той ухмылкой, от которой сводило живот - и внезапно схватила меня за запястье...
- Дай-ка сюда.
Её ладонь была горячей. Слишком горячей для нормального человека.
Она прижала мою руку к своей груди. Под пальцами - тонкая ткань тельняшки, ребра, такие хрупкие, и...
Сердце.
Оно билось так быстро, будто она пробежала марафон.
- Чувствуешь? - она наклонилась и её дыхание обожгло мою шею. - Я живая.
Я должен был оттолкнуть её...
Должен был.
Но вместо этого мои руки сами сжали полосатую ткань, впились в неё, как когти. Я потянул её ближе, пока наши лбы не соприкоснулись.
- Ты... - мой голос звучал хрипло, словно я не говорил год. - Ты не должна...
- А ты не должен бояться... - прошептала она.
И поцеловала меня. Нежно. Слишком нежно, для такого урода, как я.
У меня подкосились ноги. В груди что-то разорвалось - горячее, острое, будто я проглотил солнце, которое светило у неё за спиной.
Я проснулся с полузадушенным стоном - горло сжалось, словно из него вырвали последний глоток воздуха. Где-то глубоко внутри... болело.
Царила мертвая тишина. Никакого смеха. Никаких теплых рук, которые держали меня так бережно, будто я что-то хрупкое.
Здоровая рука вцепилась в подушку, чтобы удержаться. Чтобы не потянуться к телефону и не написать ей. Зубы сжались до хруста, но это не помогло. В ушах всё еще звенел её голос: "Ты не должен бояться..."
- Блять... - выдохнул я в потолок, закатывая глаза так сильно, словно хотел увидеть собственный мозг.
"Надо вырвать эту дрянь с корнем."
Перевернулся на живот. Вдавился лицом в матрас, пока в глазах не поплыли красные круги. Кулак сам ударил в простыню. Раз. Два. Три.
- Хватит! - шипение вырвалось сквозь зубы. - Почему ты мне снишься?! Вернись...
Я замолчал, потому что понял, что сказал это вслух.
Мысли спутались, как провода.
"Ну почему я веду себя, как полный идиот? Как же бесит. Нахрена она появилась в моей жизни?"
До прихода Тильды всё было стабильно. Я бегал хвостом за Николь. Заучил простые правила: она кричит - я бегу, орет - терплю, уходит - жду. Как собака, которая даже не рычит, когда её пинают. Ведь боится, что больше не покормят.
Но сейчас...сейчас внутри меня происходит непонятно что. То напишу первым, то приглашу куда-то, то трону, то блин, как телка...разноюсь.
В воспоминаниях мелькнул вчерашний вечер - как сорвался, напугав её, как рассказал о грязи, нагрузив.
"Твою мать, какой стыд! Даже не стыд - катастрофа! Наорал на неё, как придурок. Теперь она точно боится меня, как и все... Еще и спизданул лишнего..."
Я закрыл лицо рукой.
"Идиот...уебок... гнида!"
Она так добра ко мне, а я... Я просто не достоен даже дышать рядом с ней. Рука сама сжалась в кулак и врезала в бедро.
"Так тебе и надо, тварь."
Но боль не заглушила главного - страха, что она больше никогда не вернется.
Я взглянул на часы. Время подходило к началу второго урока. "Проспал. Ну и ладно. Нахрен школу."
Смотреть в глаза Тильде после вчерашнего я не мог да и этот дурацкий сон всё испортил. Не пойду. Вообще. Перейду на домашнее обучение, буду глотать издевки отца...но это лучше, чем видеть её. Ту, что так тянет к себе, как огонек во тьме.
"Не могу её подпустить... Не могу. Будет больно. Испорчу её. Не хочу...не хочу губить такую - нет. Просто хорошую девушку."
Я всегда старался избегать близости. Николь подсовывала мне каких-то девушек, мол попробуй "влиться в общество", но из этого ровным счётом ничего не выходило. Все они были противными пустышками с однотипными улыбками. Лишь Николь удостаивала меня "чести" быть рядом. Стерва редкостная, но я цеплялся за неё, как утопающий за обломок доски. Она пинала меня, как дворовую собаку, а потом вдруг гладила по голове - и я, дурак, вилял хвостом, надеясь, что в этот раз будет иначе. Как с матерью. Теперь ухмылка Николь режет по нервам, а визгливый смех заставляет сжимать кулаки.
Ненавижу её. Ненавижу за то, что втянула Тильду в этот ад. Лучше бы та вообще не знала о моем существовании. Джейсон, например, - вот кто ей нужен. Надежный. Сильный. Не то, что я - жалкое подобие друга, не говоря уже о чем-то большем... Хотя раньше меня это и не заботило. Но с ней я вдруг ощутил какого это - жить. Дышать. Хотеть.
"Быть любимым?"
Проклятая память снова и снова прокручивала одно и то же: её нежные руки, касающиеся моей грубой кожи, испуг в глазах, когда вывернул руку, слова поддержки... Нет. Нельзя.
"Всё равно бросит, как все."
С ней я теряю контроль. Позволяю себе то, что годами закапывал поглубже. Слёзы? Да кому они нужны. В её глазах я всего лишь жалкий слабак. Но куда страшнее - злость. Она вырывается наружу, как демон, которого я десятилетиями держал на цепи. Тильда развязывает мне руки. И в этом весь ужас: я становлюсь отцом - монстром.
Нельзя подпускать её ближе. Не переживу, если сломаю и её.
Я уже хотел рухнуть обратно в постель, но телефон взорвался гневными уведомлениями. Николь. Одно за другим, как удары ножом:
"Ти де урод?!"
"Хулi игнориш?"
"Ти що, сдох?"
Так бы и разбил эту коробку, но вдруг, среди этого шквала оскорблений, взгляд зацепился за одно единственное сообщение от Тильды: "Всё хорошо?"
Губы сами расползлись в улыбке. Пальцы потянулись к клавиатуре, но я вовремя очнулся. Прикусил губу, пока не почувствовал привкус железа. Сжал кулак так сильно, что ногти впились в кожу.
"Её забота... Я не заслужил такого."
План был прост: нагрубить. Оттолкнуть. Заставить её возненавидеть меня. Рука медленно потянулась к экрану. В мыслях всё было куда проще, но почему тогда в груди так адски болит? Как будто кто-то вырывает сердце через ребра. Дышать невозможно. Я не мог послать её просто так...не мог. Но это казалось единственным правильным решением. Уж лучше она будет ненавидеть и избегать меня, чем заражаться моей гнилью.
"Прости" - шепнул я, чувствуя, как по щеке катится предательская слеза.
"Еще и разнылся. Жалкая мразь."
Я сделал глубокий вдох. Быстро, стараясь не смотреть на имя, набрал самое жестокое, на что только хватило сил и отключил телефон.
"Вот и всё. Так будет лучше. Она в безопасности."
Pov Тильда.
Саки Хольм (9:25): Отьебись от меня. Серьезно. Не пиши, не появляйся. Видеть тебя не хочу. Ты мне не нужна. И не пытайся "спасать" - хуже сделаешь.
Я не верила своим глазам. Перечитывала снова и снова, но текст оставался неизменным. Учитель увлеченно объяснял новую тему, но я уже не воспринимала ни слова. Сердце будто пронзили острым колом. Грудь сжала жгучая боль. Дышать стало невыносимо - воздух казался наполненным колючими иглами.
Отпросившись, я буквально выбежала из класса. Как только дверь туалетной кабинки захлопнулась за мной, слезы хлынули из глаз. Накатила настоящая истерика - хотелось кричать, бить кулаками по стенам, но вместо этого я лишь съежилась на унитазе, обхватив колени дрожащими руками. Пыталась считать до десяти, но мысли путались, в голове звучало только одно: "Нет...нет... нет!"
Внезапно скрипнула входная дверь. Я затаила дыхание, пытаясь подавить громкие всхлипы, но знакомый голос только усилил спазм в горле.
- Тильда? - тихо позвал Джейсон.
Я выскочила из кабинки и бросилась ему в объятия. Сейчас только он мог меня выслушать. За последнее время, я так привыкла к его поддержке, что без колебаний выложила всё как есть.
- Он...Джей... - захлебываясь слезами, еле выдавила я. - Он...
Но вместо слов последовали новые рыдания. Джейсон сразу же подтянул меня к себе и начал поглаживать по голове. Сначала дыхание ещё сбивалось, но постепенные ритмичные движения его руки упокоили меня. Вниз. Вверх. Вниз.
- Что случилось? - отступил Джейсон, перед этим убедившись, что я пришла в себя.
- Саки... - я опустила голову. - Он написал, чтобы я... - голос снова дрогнул при воспоминании о тех словах. - Чтобы отвалила.
Джейсон тяжело вздохнул, на мгновение задумавшись.
- Ты ж его сама послать решила, разве нет?
- Д-да, но... - мои пальцы нервно сжали подол юбки. - Он приходил ночью, мы поговорили, он извинился и...
- И ты сразу простила? - приподнял бровь Джейсон.
- Он хороший, Джей! - я вспыхнула.
- Настолько хороший, что довел тебя до слез?
"Нет... Это я во всем виновата. Руку ему вывихнула, еще и надавила... Неудивительно, что он послал меня." - пронеслось в голове, но озвучивать это не стала. Джейсон не поймет, начнет твердить, что Саки ужасный. Но он не видел его тогда...не слышал его исповеди. Спорить было бесполезно.
- Я ему верю.
Джейсон лишь раздраженно махнул рукой и вышел первым. Я осталась одна, приводя себя в порядок. Вернуться в класс заплаканной не хотелось. Ополоснув лицо ледяной водой и сделав несколько дыхательных упражнений, я наконец смогла вернуться к уроку.
Pov Саки:
В больницу я вышел, когда все уроки были закончены и школьники довольные разбегались по домам.
"Раньше выйти - прям сломаешься? Придурок..."
После похода к травматологу без очереди, я поплелся обратно. Пока добирался - молился, чтобы не встретить Тильду. Пересечься с ней на улице после того, что я выкинул, было бы убийством. Но к счастью, на пути никого, кроме старушки, ругающейся на бродячего кота, и пары дерущихся первоклашек не встретил. Вернувшись в квартиру, я, даже не снимая кед, плюхнулся на кровать. Никаких сил не было, рука после вправления адски болела, обезбол еще не подействовал. Больше ничего не оставалось, кроме как забыться во сне.
Только я начал засыпать, как вдруг раздались эти мерзкие, до боли знакомые пинки в дверь. Открывать совсем не хотелось, но если я не сделаю этого, Николь просто снесет дверь с петель. Я нехотя поплелся к двери, прижимая ортез к груди.
На пороге стояла подруга - запыхавшаяся и раздражаенная.
Толкнув меня в больную руку, она прошла внутрь. Я стиснул зубы от боли.
- А я вже думала ти здох. - буркнула она, усаживаясь в кресло. - Хулі не пришел? Ще iгнорив...
Я промолчал. Отвечать на её грубости не было ни малейшего желания.
- Спитися решив, як папаша? Или з Тільком посралися? - она произнесла это с такой сладкой улыбкой, что меня чуть не вывернуло.
Мой глаз непроизвольно дернулся. Николь, видимо, тут же уловила это.
- Оо, тогда понятно, че вона ходила сьогодні така тухлая.
Внезапно в груди кольнуло, словно в сердце влетела стрела. Рука сама сжалась в кулак.
"Конченный. Всё из-за меня..."
- Иди нахрен, Николь. - не выдержал я.
Хотелось прокричать эти слова, но вышло как-то устало.
По взгляду подруги было видно, что она сдерживается, чтобы не ударить меня.
- Ладно. - вдруг её тон стал мягче. - Ти мою презентацію сделал?
- Сделай сама.
Она замерла на секунду, а затем нервно выдала:
- Ти... - её губы дрогнули, не от обиды, а от ярости. - Ти вообще хто такий тепер?
Я лишь пожал плечами и отвернулся, делая вид, что поправляю постель.
- Тобі Тільда тепер важнее, чем я? - грубо спросила Николь.
Я сглотнул подступивший к горлу ком.
"Может и так... Что теперь?" - пронеслось внутри и я тут же тряхнул головой, отгоняя мысль подальше.
- М-м-м... - многозначительно промычала она. - Ясно. Ну ти не в собі. Тобі расслабиться надо. Собирайся, к мене пойдеш, покушаеш. - махнула рукой подруга и потянула меня в коридор.
Так же мать тянула меня в магазин, после того, как разбила тарелку о стену. Я ненавидел Николь в этот момент. Но больше всего - себя за то, что потянулся за курткой.
Мы сидели у Николь в комнате и молча доедали пирог, приготовленный её мамой. В этот раз кусок в горло не лез. От еды тошнило, но отказаться не мог - подруга бы возмутилась, мол, с их тарелок ем, еще и возмущаюсь.
На столе стоял бокал дорогого вина. Николь стащила с мини бара у своего отца. Еще и мне предложила с издевкой, зная, что я скорее кровь пить буду, чем это пойло.
Алкоголь вызывал у меня лишь отвращение. Эта штука точно сделает меня копией отца. Поэтому я всегда отказывал, хоть и безумно хотелось отвлечься. Однако с этим отлично справлялись и сигареты. Этот процесс помогал мне забыть обо всем, пусть и на жалкие пару минут.
- Так і че у тебе з рукою? - подруга закинула очередной кусок в рот.
- Да так. Упал неудачно. - соврал я.
Говорить о том, что к этому причастна Тильда, не было желания. Николь явно захочет порасспрашивать об этом или, что хуже, начнет и вовсе обвинять её. Тильде и без того плохо из-за меня, не хватало ещё, чтобы эта полезла.
- Ну ти і придурок. - усмехнулась Николь, жуя. - Давай, рассказывай вже, що там у вас в итоге стряслось?
- Не твое дело. - сквозь зубы процедил я.
- Ой, а чье тодi? Может, твого батька-бухарика?
Я сжал кулак. Ну вот почему. Каждый раз одно и то же. Обязательно надо надавить на самое больное.
- Ладно, хватит дуться. Ешь вже хоть что-то, а то выглядиш як зомбі. Ти вообще завтракав?
Я лишь понуро мотнул головой. Если я позавтракаю, это будет даже удивительно. Обычно я ел либо у Николь, либо то, что останется от пьянок отца: дошираки, чипсы, сушеная рыба, сало... Потому, когда удавалось перекусить у неё, я делал это с удовольствием. Но сейчас пришлось заставлять себя съесть хотя бы половину того, что мне наложили.
- Знаэш чому я тебе терплю? - невзначай начала подруга. - Тому що ніхто, кроме мене тебе не вивезет.
- Поздравляю, прям святоша. - равнодушно отрезал я, ковыряя вилкой развалившийся пирог.
- Твоя Тільда вообще в курсі, як ти блював от сигарет в 11 років? Або ти з нею тільки шуточки шутишь? - лезвие ножа в её руке угрожающе блестнуло.
Я резко вскочил со стула. В глазах помутнело - не от боли в руке, а от того, как эти слова прожгли мозг.
"Она права... Тильда не представляет, какое я гавно на самом деле."
По спине пробежался липкий холодок. Если даже Николь, знающая все мои косяки, считает меня тварью... Что тогда думала бы Тильда? Стоит ей только узнать меня настоящего, как она тут же разочаруется и уйдет.
"Пусть сейчас больно... Зато потом будет лучше. Джейсон не даст ей страдать. Она забудет. Должна забыть."
- Живой таки. - усмехнулась Николь, убирая нож. - Я то думала, зовсім в соплю превратився.
Я молча сел обратно. Рука дрожала - не от слабости, а от ярости, направленной внутрь себя. Она победила. Как всегда. Каждое её токсичное слово было приправлено крупицей правды.
- Кстати, ти лосини к себе в шкаф кидав? Мужиком воняють. - сморщилась подруга.
Я хотел уже было ответить, но тут дверь комнаты открылась и на пороге появилась высокая фигура. Отец Николь. Мужчина лет 45, блондин с небесно-голубыми глазами, одетый в дорогой черный костюм и белую рубашку с галстуком. От него несло каким-то элитным парфюмом.
Он медленно прошел внутрь. Его суровый взгляд не сулил ничего хорошего. Николь тут же переменилась. На её лице мелькнул ужас, который мгновенно сменился фальшивой улыбкой. Она вскочила с кресла, плечи выровнились, подбородок поднялся, словно она находилась в строю.
Мужчина оглядел комнату:
- Что за бардак? - раздался низкий бас. - Ты моя дочь или бомжиха с вокзала? Приберись.
- Да, папа! - тихо произнесла Николь.
- Мисс Хильсон сказала, что у тебя проблемы... - он продолжил осматриваться, игнорируя мое присутствие.
- Я-я... - замямлила она.
- Молчать!
- Николь, мы с матерью ни в чем тебе не отказываем, вкладываемся в твоё будущее и что в ответ? Двойка?
- Папа, я... - её глаза заблестели от выступивших слез.
Внезапно мужчина замахнулся и раздался звонкий шлепок. Щека подруги тут же налилась красным.
Я сидел, как идиот, и не мог пошевелиться. В такие моменты мне становилось жалко Николь. Она превращалась в робота, который бесприкословно выполнял приказы и смиренно терпел нападки отца. Что бы он не сказал, подруга соглашалась с ним и обещала исправиться.
За всё время нашего общения, я всего пару раз попадал на такие семейные разборки. После этого мы приняли решение избегать её предков, хоть на мое присутствие всем было плевать. Никто не замечал меня, будто я комнатный декор или живая игрушка. Даже не знаю что лучше, когда родители против общения с тобой, или когда для них ты пустое место.
- Исправь эту оценку, иначе... - он пригрозил пальцем. - Ты знаешь что будет.
Мужчина собрался уходить, но внезапно развернулся и сухо добавил:
- И убери это, не позорься. - он указал на недопитый бокал с вином.
Только дверь захлопнулась, как потерянная и уязвимая Николь вновь натянула стервозную маску. Она делала так каждый раз, когда я наблюдал, как её отчитывают. В глубине души теплилась надежда, что она не будет обвинять меня, как в прошлые разы. Но я ошибся.
Николь схватила первое, что попалось ей на глаза и швырнула об стену - фигурка, которую я дарил ей на день рождения с накопленных денег, разлетелась на осколки.
Я инстинктивно поддался вперед, но вовремя оддернул себя.
- Доволен? - подруга развернулась ко мне. - Всё из-за тебе! - выпалила Николь так грубо, что в груди сжалось.
Вроде я и привык к такому поведению, но её слова и действия всё равно причиняли мне боль. Будто я не достоин быть поддержкой для неё, не достоин быть...другом.
- Да, Ник. Как всегда. - тяжело выдохнул я и встал со стула. - Позови, когда успокоишься.
Я вышел из комнаты, закрыв дверь с таким спокойствием, что даже сам удивился. Ожидал услышать крики в догонку, но за спиной была лишь оглушительная тишина. Впервые за столько лет.
Рука сама потянулась к карману. Пальцы нащупали острый край - кусочек зеленой кошачьей морды с одним уцелевшим ухом. Та самая фигурка, которую я подарил Николь на двенадцатилетие. Специально тогда обманул отца и отложил часть пенсии, чтобы ей угодить.
Керамический кот был явно не тем подарком, к чему привыкла подруга, но он так напоминал её - когда она решила открыть зеленку зубами, что как только он попался мне на глаза, я без раздумий его купил. А она тогда бросила: "Что за дешевка?" - но потом всё же поставила на полку.
"Дебил... Надо было выкинуть"
Осколок впился в ладонь, оставляя липкую красную нитку между кожей и керамикой. Но я не отпустил, а лишь сжал кулак сильнее.