Глава 11.
Pov Тильда.
Осень стремительно вступала в свои законные права и вытесняла жаркое лето. За окном было темно, хоть глаз выколи. Только свет от уличных фонарей пробивался через плотную штору и не давал затеряться во мраке.
Я сидела за столом, рисуя непонятные каракули в тетради. Из комнаты родителей еле доносился шум телевизора. Должно быть, они как обычно смотрели перед сном любимый сериал. Фиона уже давно видела десятый сон, а я всё никак не могла расслабиться. Мысли о Саки не давали покоя. Я не могла поверить в то, что его касания, улыбка и смех - всё это было лишь указаниями Николь. В глубине души я надеялась, что это ошибка, хоть Джейсон и пытался весь день убедить меня в обратном.
Просидев в таком состоянии еще какое-то время, я наконец почувствовала, как мои веки стали тяжелыми, а изо рта вырывалась протяжная зевота. Выключив настольную лампу, я стянула с ног тапки и забралась в прохладную мягкую постель. Стоило моим глазам закрыться, как телефон тут же противно завибрировал.
"Сказала же, блин, не тревожить по ночам. Джей...чтоб его." - пронеслось в голове, пока я вставала с кровати. Но разблокировав телефон, я чуть было не упала в обморок. В строке уведомлений красовалось сообщение от Саки.
Саки Хольм (23:56): Привет, ты сможешь выйти? Нам надо поговорить.
С одной стороны, я готова была визжать от восторга, ведь мне написал ОН. Сердце бешено застучало в груди, а пальцы сами собой сжались в кулаки от переизбытка эмоций. А с другой, мне хотелось ударить его пару раз палкой.
"Если я сказала, что ты можешь писать мне ночью, это не значит, что ты можешь так делать, когда я на тебя дуюсь... Дурак." Я сжала телефон в руке так, что он чуть не треснул. "Что ему вообще нужно в такой час? И как я должна выйти по его мнению?"
Родители еще не спят. Любой шорох в коридоре будет слышен. Один неосторожный вдох или слишком громкий шаг - меня тут же поймают.
Я закусила губу до боли, ощущая, как внутри борются два чувства: безумное желание увидеть его, узнать что ему нужно и едкая обида от того, что поступил со мной, мягко говоря, некрасиво.
Поколебавшись в раздумьях, я всё же ответила ему. Игнорировать его было выше моих сил.
Я (23:59): Привет, а завтра никак?
Сообщение ушло и я тут же пожалела. Вдруг еще подумает, что я специально не сплю и жду когда он напишет.
Саки Хольм (00:00): Нет, это очень важно. Я подойду к твоему дому через 10 минут.
"ЧТО?!" - чуть не вырвалось у меня вслух. Я прикрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя.
Нервно запрыгала на месте, сдерживая писк. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. "Да что он творит?!"
Саки не оставил мне выбора. Внутри бушевала смесь ярости и счастья, будто два урагана столкнулись где-то в желудке. Однако по большей части меня заполнила злость. Он что, вообще не думает? Если родители узнают что я сбежала, голову мне отрежут.
Я метнулась к двери, но тут же замерла. Через главный вход выйти точно не получится. Да даже до черного хода спуститься будет испытанием. Скрип лестницы заставит родителей прислушаться. Мама сразу выйдет проверить почему я не сплю - и всё. Конец. Нужно было срочно что-то придумать.
Я стояла посреди комнаты, обхватив голову руками, и судорожно пыталась придумать хоть какой-то адекватный способ тихо уйти из дома. Но от нервов мой мозг словно превратился в кашу- никаких вменяемых мыслей, только паника и хаос.
Пока взгляд не зацепился за зашторенное окно.
Тут же в голове всплыло воспоминание, как Джейсон забрался ко мне через него.
"Если он смог, то, может, и я смогу?"
Эта идея мне категорически не нравилась. Перспектива сломать себе ногу, руку или, того хуже, спину, не казалась мне приятной. Но других вариантов не было. Время поджимало.
Я глубоко вдохнула, подошла к окну и осторожно приподняла край шторы. Темнота снаружи казалась бесконечной, а земля внизу - гораздо дальше, чем я помнила.
"Ладно, погнали."
Ближайшей опорой была ржавая водосточная труба, прикрученная к стене железными скобами. Последний раз её чинили, кажется, в прошлом веке. Но выхода нет, либо труба, либо прыжок с высоты второго этажа, прямо на кусты роз. Спасибо, мама, за такой "гениальный" дизайн.
Руки вспотели. Пришлось вытереть их о пижамные штаны, чтобы не соскользнуть. Дрожащими пальцами я вцепилась в оконную раму и нащупала ногой выступающий желоб. Даже через мягкую и теплую ткань тапочек я ощутила всю леденящую мощь металла - будто наступила босыми ногами на январский снег.
Едва я перевесилась чуть дальше, желоб тут же прогнулся под моим весом, издав жуткий скрежет - точь-в-точь как пустая консервная банка под ботинком. Осенний ветер бил в спину, но я не ощущала холода. От этого страшного звука тело мгновенно пронзило жаром, а кожа покрылась липким потом.
"Этого еще не хватало!"
Мокрые руки - верный способ либо умереть, либо провести долгие месяцы в гипсе. Если повезет.
Я попыталась отогнать ужасные мысли, хотя это давалось с трудом. Сейчас, как никогда, нужно было сосредоточиться на безопасном спуске вниз.
Но сначала предстояло самое сложное - отпустить окно и перехватиться за трубу. А она была в нескольких сантиметрах справа! Сердце билось так, что, казалось, его стук разносился по всему району. В голове мелькали картины одна страшнее другой: вот родители орут на меня, услышав возню на улице; вот они плачут, потому что их дочурка решила свалить к однокласснику посреди ночи; вот Саки смотрит на мой труп и смеётся над моей пижамой с единорогами... Я тряхнула головой, мысленно выругавшись. Чем дольше я тут торчу, тем выше шанс реально сломать себе шею.
Прижавшись животом к мокрому жалобу, я сделала микроскопический шаг вбок, цепляясь пальцами за швы между кирпичами. Каждый мускул дрожал от напряжения. Наконец я нащупала трубу и... Победа!
Одним резким движением я обхватила её, как детеныш коалы вцепляется в спину мамы. Ладони предательски скользили по ржавой поверхности, но резиновая подошва тапочек хоть как-то удерживала меня на этой адской конструкции.
Медленно, контролируя каждый сантиметр, я начала спускаться. И всё шло бы прекрасно, если бы вселенная вдруг не решила, что мне, должно быть, надоело жить.
С резким скрипом, один из болтов соскочил с крепления и труба неожиданно накренилась - а вместе с ней и я. Всё произошло слишком быстро: тапок соскользнул с ноги, пальцы разжались сами собой и я полетела вниз спиной, беспощадно зажмурившись. Я приготовилась к раздирающей боли, хрусту сломанных костей, к крови, к крикам матери...
Но вместо этого - крепкие руки, обхватившие меня в последний момент. Прям как в дешевых фильмах, если не считать, что мой "спаситель" с громким: "Бл...!" рухнул под моим весом, а вся моя пижама превратилась в подобие тряпки для мытья ржавых труб.
Раскрыв глаза, я увидела перед собой лицо Саки. Оно было так близко, что я различала его поры и легкие морщинки. Его дыхание пахло мятной жвачкой - видимо, жевал, чтобы перебить запах сигарет.
Щеки мои тут же вспыхнули и хоть в темноте этого не было видно, уверена, я сейчас выглядела как помидор. В голове мелькнуло: "Что если сократить расстояние, прижаться к нему и губы... Нет!" Одна только мысль об этом заставляла тело сжиматься, а сердце биться, как сумасшедшее. Оказавшись рядом с ним, мой экстремальный полет на трубе казался не таким уж и страшным. Гораздо хуже - испытывать этот ураган чувств внутри, зная, что он предатель.
Хотелось крикнуть, оттолкнуться и убежать, но меня будто парализовало. Всё, что я могла - беспомощно лежать на нём, чувствуя, как под тонкой тканью пижамы отпечатывается каждая его мышца. Его чудесные карие глаза - обычно насмешливые, сейчас глядели на меня с таким... странным выражением, что аж свело живот.
Одна его рука, теплая, с потертыми подушечками от гитары придерживала меня за талию - пальцы впились в бок так, что под кожей заструились мурашки. Вторая увязла где-то в траве.
Наше безмолвное замешательство прервал недовольный шепот матери:
- Леон, кто там во дворе? Сходи проверь, вдруг еноты опять.
Я резко потянулась к своему тапку, валявшемуся за головой Саки, но стоило мне шевельнуться - он мгновенно перехватил моё запястье. Глазами показал на угол дома и на меня. Только тогда до моего мозга наконец дошло, что я сидела на нем верхом, с растрепанными волосами и приоткрытой пижамной рубашке. В этот момент мне безумно захотелось исчезнуть - лишь бы не испытывать этот жгучий, всепоглощающий стыд.
Внезапно ручка входной двери дернулась. Отец, как всегда, проверял, заперто ли. Рывком я вскочила на ноги и потянула за собой Саки. Схватив его за руку, я потащила парня к заднему двору. Времени на смущение и внутренние терзания не было - действовать нужно немедленно. Если мой драгоценный папочка увидит меня ночью под окнами дома, да еще с незнакомым парнем - мне конец. Ну и Саки, пожалуй, тоже.
Добежав до сарая, мы прижались к его стенам, стараясь не дышать. Отец что-то побурчал, посветил фонарем по кустам - луч света скользнул в метре от нас, осветив старую лейку - и, не найдя ничего подозрительного, нехотя вернулся в дом. Я услышала, как скрипнула дверная петля и только тогда облегченно выдохнула. Ноги вдруг подкосились, и я, расслабившись медленно сползла по грубой деревянной стене, словно все кости у меня вдруг стали тряпками.
Теперь, когда адреналин начал рассеиваться, я наконец ощутила как холодна осенняя ночь. Мокрая от дождя трава промочила ткань штанов и оставшегося тапка, а мою босую пятку обжигала ледяная земля. Я обхватила колени руками, пытаясь согреться, но тело непроизвольно затряслось мелкой дрожью - от холода, от стыда, от пережитого ужаса.
Саки, заметив это, тут же присел рядом. Без лишних слов стянул свою поношенную черную толстовку с капюшоном и натянул мне на плечи. Грубоватая ткань пахла табаком, свежей травой и чем-то еще... Чем-то, что было только его. Личный запах. Приятный. Потом он крепко обнял меня. Так нежно, что к горлу подкатил нелепый комок.
Пять минут назад такое внезапное приближение заставило бы моё сердце бешено колотиться. Но сейчас я была слишком измотана - все эмоции, вся энергия ушли на этот дурацкий побег, на страх быть пойманной, на падение. Я просто сидела, вжавшись в его плечо, и дрожала, как осиновый лист.
- С-спасибо. - стуча зубами, выдавила я.
Саки лишь тяжело вздохнул и притянул меня еще ближе. Где-то вдали завыл ветер, шевеля сухие листья у нас под ногами. А мы сидели, прижавшись друг к другу, два идиота в одной толстовке на двоих, и ждали, когда же я наконец перестану трястись.
Не знаю, на что мы надеялись. Поток сильного ветра буквально прожигал мокрую ткань пижамы, создавая ощущение, будто меня окунули в ледяную прорубь и сейчас волокут по пушистому снегу. Пальцы одеревенели, зубы выбивали дробь, а в груди поселилась странная тяжесть - казалось, еще немного, и сердце просто остановиться от этого адского холода.
Внезапно Саки поднялся, оставив меня в одиночестве на промерзлой земле. Я бессильно наблюдала, как он направился к покосившейся двери сарая. Дерево скрипнуло с хлипким, дрожащим звуком, как я сама, и... открылось. В этот момент мне захотелось провалиться под землю. Или лучше - схватить что-то тяжелое и прикончить себя на месте.
"Ты серьезно?!" - прошипела я про себя, чувствуя как по щекам расползался обжигающий стыд. Эту старую каморку папа обещал ведь заколотить, но, видимо, как обычно, не собрался. А я даже не попыталась дернуть ручку, предпочтя строить из себя Робинзона Крузо в собственном дворе!
"Молодец, Тильда, просто супер, чуть не померла из-за такой ерунды!"
Саки через мгновение высунул голову, приглашая меня внутрь. Из глубины сарая доносился запах сухого дерева и старого сена - так хотелось зайти туда и ощутить тепло этой маленькой комнатки. Но подняться сразу было невозможно - ноги будто приросли к мерзлой земле.
Одноклассник поняв, что без его помощи мне не встать, резко рванул меня за руку. Его ладонь была на удивление теплой на моей ледяной коже. Прежде, чем я успела опомниться, он подхватил меня под локоть и буквально втащил в сарай, как мешок с картошкой.
Внутри было непроглядно темно - единственное заляпанное грязью окно лишь призрачно светилось от уличных фонарей, не в силах пробить плотную тьму. Воздух стоял густой и спертый, пропитанный едким коктейлем из сырости, пыли, плесени и чего-то еще... Но даже эта затхлая комнатушка казалась райским оазисом по сравнению с убийственным ветром снаружи.
Я шлепнулась на старый ящик с инструментами и... Какое же это наслаждение! Долгожданное тепло приятно разлилось по телу. Сначала легкое покалывание, будто тысячи игол вонзились в кожу, затем тепловая истома. Даже промокший тапок уже не вызывал дрожь, а лишь неприятные ощущения, будто я вступила ногой в кашу.
Саки, прислонившись к стене напротив, снимал с подошвы своих кед комки грязи:
- Н-ну... Ты как? - голос его дрогнул, словно он боялся услышать ответ.
Я не ответила сразу, втягивая в легкие этот отвратительный, но такой желанный воздух.
- Ты бы хоть сказала, что не можешь, бля... - пробормотал он тихо, с толикой вины. - Я б поднялся. Чуть не убилась, блин.
Я молча пожала плечами, ощущая, как мокрая ткань пижамы прилипла к спине. Только спустя пару минут, уставившись в стену, выдавила:
- Что ты хотел? - голос прозвучал сухо, но мне было уже плевать.
- Хотел поговорить насчет... - он запнулся. - Насчет Николь и её слов.
Я недовольно поежилась на ящике. "Ради этого он приперся сюда? Что он хочет сказать? Что это правда?" Конечно, сейчас он выглядел, как человек, который и мухи не обидит: мокрый; потрепанный; сгорбленный, будто на него давила невидимая тяжесть; весь в какой-то грязи и ржавчине... Должно быть, от моей пижамы. Он выглядел сломленным, но Джейсон говорил, что они могут хорошо притворяться. Я уже не понимала кому верить, однако выслушать всё же стоило.
- В общем... Херня это всё. - он шмыгнул носом. - Она не то имела в виду. Джейсон всё не так понял.
- Ладно... - равнодушно отрезала я и отвела взгляд. Краем глаза заметила, что его кулаки нервно сжались.
В душе ещё клокотала обида и каждое его слово казалось ложью. Пока он еле слышно не произнес:
- Прости.
Саки сказал это так искренне, протянул это слово так жалобно, что моё сердце тут же дрогнуло. Было удивительно - я ведь для него никто, а он извинился. Хотя, судя по всему, виноват был явно не он.
Привыкнув к темноте, я могла разглядеть его взгляд полный боли и отчаяния. Глядя в его печальные угольки глаз, я вдруг почувствовала что-то вроде жалости. Порой, я замечала его таким - опустошенным, будто внутри него выжгли всё, что когда-то горело.
- Ладно, проехали... - смягчилась я.
Саки тут же поднял голову, и в его глазах блестнуло что-то похожее на надежду.
- Правда? - он даже чуть выпрямился, словно с него сняли гирю. - То есть... ты не злишься?
Я пожала плечами, но уже без прежней колючести.
- Не знаю... - я мотнула ногой, не зная как объяснить свои метания. - Всё запутанно просто.
Он понимающе кивнул. Потом провел рукой по волосам, оставляя грязный след на лбу:
- Не обижайся на Николь, ладно? Она просто... - он закатил глаза, подбирая слова. - Ну, в общем, как топор. Рубит прямо, не думая.
- Это точно. - фыркнула я.
Повисла тишина. Я взглянула на Саки. Он ерзал на месте, держась за запястье, словно оно чесалось или...болело?
- Всё н-нормально? - осторожно спросила я, указывая на его руку.
Парень тяжело вздохнул, будто не хотел говорить.
- Да так... Ерунда.
Я выгнула бровь, давая понять, что такой ответ меня не устроил. Было видно, что его что-то тревожит.
- Да бля... - он резко дернул плечом, лицо на мгновение исказилось от боли. - Немного прихватило, когда ты упала. Ничего страшного.
- То есть... У тебя она...?
- Да вроде просто вывих... - он поспешно махнул рукой, но тут же зашипел, прижимая локоть к животу. - Черт!
- Саки! - я невольно спрыгнула с ящика и шагнула ближе. - Серьезно?! Почему молчал?!
Он отвернулся, скривившись в подобии улыбки.
- Ну, знаешь... Ты и так выглядела неважно. Не хотел парить.
- Парить? - мой голос дрогнул. - Я чуть не сломала тебе руку, а ты...
- Да норм. - он попытался размять запястье и тут же передумал, стиснув зубы. - Завтра в медпункте вправят.
Меня разрывало от эмоций. Злость, вина, тревога слились в одно, непонятное чувство. "Корова, блин, тупая, лучше бы сама расшиблась!"
- Больно? - я обеспокоенно глянула на него.
Саки помотал головой, закусив губу.
- Прикидываешься же...
Он наконец сдался, поникнув плечами:
- Ну... печет немного...
Я зажала край пижамы между пальцами - ткань была плотной, но тонкой. Первый рывок только растянул её, оставив натянутые нитки. Пришлось дернуть сильнее, зажав зубами - с каким-то глупым, злым удовлетворением, словно рвала не пижаму, а всё что накопилось за день. Наконец раздался тот самый резкий звук. Получилась неровная полоска, но хоть что-то.
- Дай. - я потянула за конец ткани, случайно коснувшись его пальцев.
Они были холодные и слегка дрожали. Пришлось встать на цыпочки, чтобы перекинуть полоску через здоровое плечо .
Саки замер, пока я завязывала узел. Близко. Слишком близко. Я чувствовала, как его дыхание обжигало щеку, и старательно смотрела куда-то в район его левого уха.
- Ну как? - я отступила, наконец осмелившись поднять взгляд.
Он покрутил головой, проверяя:
- Вроде... норм.
Но когда его пальцы дернулись к больному запястью, я поняла - соврал.
- Дурачок. - вздохнула я, ослабляя узел. - Теперь хоть давить не будет.
- С-спасибо. - прошептал Саки так, будто слова застряли в горле.
- Не надо... - я специально начала поправлять уже идеальную повязку, чтобы не смотреть ему в глаза. - Если б не я, ходил бы здоровый... - пальцы сами собой сжали ткань. - Прости.
- Всё норм. - шепнул он, его пальцы коснулись моей руки. - Бывало и хуже.
В груди тут же ёкнуло. Я вздрогнула, будто он коснулся открытой раны и отступила на шаг - слишком быстро, слишком неестественно. Стоять рядом с ним было невыносимо. Каждое его касание оставляло на коже мурашки, будто после грозы; каждый его вздох заставлял сердце колотиться, как перепуганной птице. А хуже всего - мозг отказывался работать, превращаясь в жалкую мякоть, где путались даже простейшие слова.
Лучше держаться на расстоянии - так я хотя бы могу нормально общаться.
Когда я отпрянула, Саки резко убрал руку в карман штанов. В его взгляде мелькнуло что-то новое - какая-то детская растерянность. Как будто он сам не узнавал себя в этом жесте. Как будто его рука жила отдельно от головы.
"Прижаться бы к тебе, да забыть обо всём..." - мелькнуло внутри меня. Я испуганно сглотнула и, делая вид, что поправляю пижаму, а точнее то, что от неё осталось, вернулась к ящику.
Саки молча опустился рядом на пол, прислонившись к большому контейнеру. Его плечо почти касалось моего колена. От этого в груди стало тепло и невыносимо тесно одновременно.
-Т-ты говорил... - нарушила тишину я. - Говорил, что было хуже. Дрался с кем-то?
Парень поднял на меня взгляд, но в нем не было и намека на веселье. Словно в его голове разблокировались какие-то мрачные воспоминания. Его тело оставалось неподвижным, на лице не дрогнул ни один мускул, даже дыхание казалось слишком ровным, но глаза...такие стеклянные и пустые выдавали его состояние.
Мне стало любопытно, что он скрывает, но в то же время, давить на него не хотелось.
Парень медленно посмотрел на свои руки, словно боялся, что они расскажут то, чего он не может.
- Не совсем... - наконец выдавил он.
И резко отвернулся, будто уже пожалел о сказанном.
Я затаила дыхание. Никакие слова сейчас не помогут. Я терпеливо ждала ответа, позволяя буре внутри затихнуть. В такой хрупкий момент было страшно даже пошевелиться - казалось, одно неловкое движение может спугнуть ту правду, что медленно выползала наружу.
Саки замер, глядя куда-то в угол сарая, словно решая стоит ли говорить. Потом вздохнул - не резко, а как-то устало, будто этот вздох копился годами.
- Отец... - он резко махнул рукой, как бы отгоняя навязчивую мысль. - Да хрен с этим. Не хочу грузить.
Но по его лицу было видно - хочет. Очень хочет. Просто боится или не знает, как подступиться.
- Саки... - осторожно присела я рядом. - Ты же не просто так об этом заговорил.
Он стиснул зубы, глубоко вдохнул - будто готовился к удару.
- Просто...надоело уже. - прошептал он. - Каждый день одно и то же. Срать он на меня хотел.
На секунду между нами повисла тишина. Но вскоре - словно плотину прорвало - из Саки хлынули слова, которые он, видимо, годами держал в себе.
- Мне было двенадцать, когда мамки не стало... - его голос дрогнул. - Отец всегда меня недолюбливал, но чет после её смерти совсем с катушек слетел...
Я замерла, не смея даже дышать. Его глаза упорно смотрели в пол, прожигая его трещины. Его пальцы судорожно сжимали и разжимали край лонгслива. С каждым словом внутри меня холодело. Мои "проблемы" на его фоне казались цветочками.
- То руки об плиту прижжет, то есть из собачьей миски заставит... Зимой на балкон голого вышвыривал. - он говорил монотонно, будто рассказывал о чужой жизни. - Когда мать была жива...бил ремнем за любую мелочь...А она... - голос неожиданно сорвался. - Она иногда заступалась, но потом говорила не злить папашку и все хорошо будет... Да где хорошо-то, сука?!
Последние слова вырвались хриплым криком. Он резко вдохнул, словно пытаясь взять себя в руки, но поток боли уже нельзя было остановить.
- Она сама... Мать-то... То пропадала неделями с чужими мужиками, то приползала с подарками и "сыночек-лапочка"... И ведь отец... - Саки горько усмехнулся. - Любил её, блять, прикинь? Верил, что исправит. А я...я был явно лишним в этом цирке. - он сжал кулак так, что побелели костяшки. - Она вообще меня любила хоть иногда? То приласкает, если я что-то для неё сделаю, то в следующую секунду наорет и пошлет нахрен...
Вдруг он замер, глаза расширились.
- Черт! - Саки схватился за голову, словно его накрыла мигрень. - Да она же... Николь... Такая же, блять. Точь-в-точь. Бросает, потом приходит, как ни в чем не бывало... И я... - голос перешел на шепот. - Я всё тот же дебил, что верит... Может, я реально заслуживаю всего этого?
Он замолчал, будто выдохся. Всё это время Саки говорил, словно забыл о моем присутствии - выливая наружу скопившийся яд.
Я сидела, парализованная. Что вообще сказать после такого? Пустые утешения звучали бы издевкой. Рука сама потянулась к нему.
- Саки... - осторожно прошептала я, едва касаясь его колена.
Он вздрогнул всем телом, словно его ударило током, но не отстранился. Взгляд так и не поднял - будто стыдился такого резкого признания.
- Я-я... понимаю. - ком в горле мешал говорить. Сердце бешено колотилось. - Р-родители...тоже били... Мама говорила, что я недостойная дочь...
Внезапно его кулак обрушился на пол. Я вздрогнула, инстинктивно прикрывая лицо руками. Тело само собой съежилось - эти резкие звуки всегда заставляли меня пугаться.
- Сука! Какого хуя все эти твари...! - голос сорвался на рычание. Но вдруг прозвучал нервный смешок. - Ээ... п-прости... Забудь это... - он резко провел ладонью по лицу. - Танцы же в субботу, да? Пойдешь со мной?
"Что это сейчас было? Сначала взорвался, а сейчас шутит?"
Этот внезапный переход пугал больше самой вспышки. Появилось желание сбежать домой - туда, где безопасно. Но я осталась. Оталкивать и без того сломанного одноклассника не хотелось.
В горле пересохло, руки дрожали, но я слабо кивнула.
- Х-хорошо.
Саки слегка улыбнулся, отводя взгляд.
Какое-то время мы еще посидели в тишине, но она уже не казалась неловкой. Скорее сонной, будто после долгого плача - тяжелые веки, медленное дыхание и ни единой мысли в голове. Но вскоре пришла пора расходиться. Саки устало попрощался и скрылся во мраке, а я...я осталась во дворе наедине с собой. Всё, чего я сейчас хотела - лечь в мягкую кровать и, не думая, заснуть.
И только сейчас до меня дошло - залезть обратно по трубе не выйдет, входная дверь закрыта... Как попасть внутрь? Спуститься-то спустилась, а как назад? Босую ногу снова пронзил холод от намокшей травы. Хорошо еще, что Саки разрешил оставить себе его толстовку. Без неё я бы долго не протянула.
Вспомнив про черный ход, я подбежала к нему, молясь всем богам, что отец забыл его закрыть. Поначалу ручка не поддавалась. Я уже готовилась ночевать в сарае, а на утро выслушивать от мамы, но... С десятой попытки, мне наконец удалось открыть дверь. Похоже, отец не только забыл её закрыть, но и починить...
Осторожно, на цыпочках, я прошла мимо спальни родителей, вслушиваясь в каждый шорох. Когда это испытание было успешно пройдено, я вбежала наверх и наконец позволила себе расслабиться. Заперев дверь, чтобы никто не вошел, опустилась на кровать прямо в грязной одежде. Время было настолько поздним, что, кроме сна, меня уже ничего не волновало - даже испорченная пижама.
Только голова коснулась подушки, как я мгновенно отключилась, погружаясь в сладкий и долгожданный сон.