Глава 41. Рания
*рекомендованные саундтреки: Сегодня, Flёur; Soul Awakening, Thomas Howe, Stephen Tait;.
**Доп.информация: тг @RiaDias_writer
Выбегаю из палаты и сталкиваюсь с Мартой Бенедетто, которая ошарашенно смотрит на мой живот. Неосознанно закрываю его руками и прошу прощения:
- Простите, Миссис Бенедетто, - поджимаю губы и обхожу ее.
- Рания...
- Меня ждет доктор, - отрезаю я и ухожу.
Честно говоря, сама не понимаю, что на меня нашло. Вроде все было хорошо, даже слишком... Видимо, у меня аллергия на счастье. Усмехаюсь своей мысли и вхожу в свою палату.
- Как Даниэль? - вздрагиваю от голоса Рика, вырвавшего меня из мыслей.
Встречаюсь с тремя парами глаз, внимательно наблюдающими за мной. Опускаю голову и подхожу к нему:
- Ты постарел, - улыбаясь, констатирую я, - спасибо, что пришел за мной, - на глазах появляются слезы, вызванные осознанием поступка Рика.
Он притягивает меня к себе и обнимает:
- Что ты такое говоришь, - с укором произносит он.
Неловко отстраняюсь и иду к кровати. Шерил и Ханна о чем-то шепчутся, когда я задаю висящий в воздухе вопрос:
- Он был кукловодом? - Рик закатывает глаза и садится на стул, - Что теперь с территорией Калифорнии? И что вообще нового за два месяца?
- Рания, хватит, - серьезно говорит Эванс, - я не шучу, теперь это тебя не касается...
- Просто расскажи, мне нужно это знать, - прошу, не отрывая взгляда от глаз Рика.
- Из-за неожиданной смерти Паркера, власть рассыпалась как карточный домик. В стране хаос, - сдается он и тяжело вздыхает, - Лас-Вегас, Лос-Анджелес в руинах, Дерек Коста пытается удержать остатки семьи, но думаю, что он проиграет. Мы пока не знаем детали, опасно вмешиваться, но, судя по всему, Эрик был кукловодом, да.
Нервно улыбаюсь, потирая висок. Не может быть...
- А почему так быстро развалилась власть? Не понимаю, Боссы же были автономны, в смысле, они же могли и держали свои семьи под контролем многие годы...
- Гленн выходил на связь, судя по всему, старые Боссы, которых не успели убрать, узнав о смерти авторитета, решили действовать. Понимаю, сам не могу сложить пазл, - Рик складывает руки в замок и вздыхает, - мы обязательно разберемся, но позже, Рания, позже.
- Все это очень странно...
- Да, но я прошу тебя забыть об этом и сосредоточиться на ребенке и себе, - отрезает он и целует меня в лоб, - мне пора. Шерил, после выписки вы едите к нам.
- Конечно, пап, - она целует уходящего Рика в щеку и садиться рядом со мной на стул.
Неужели теперь все хорошо? Дочь рисует в моем животе, рядом со мной близкие, мой брат жив, а угрозы в виде моего отца больше нет. Я не могу сказать, что любила своего отца, но несмотря ни на что он был моим папой, человеком, который не отличался добротой и нежностью, но папой. Я ненавидела его за смерть брата, за боль, за отсутствие семейного счастья, но он все равно мой отец. Отчего-то горечь находит место в моем сердце, и она выигрывает у осознания того факта, что за секунду до смерти, отец выстрелил в меня, дочь, носящую под сердцем жизнь, его внучку, выигрывает у всех объективных доводов, и это вызывает сожаление.
И я опять роюсь внутри себя, пытаюсь найти, понять, почему я спотыкаюсь о чувство вины. Не той, которую испытывала раньше, она другая, как будто грязная, вязкая, запачканная обидой, но несмотря ни на что она остается собой. Отчего я ее чувствую? Неужели оттого, что он умер в нескольких метрах от меня? Оттого, что я ничего не почувствовала? Может быть, я, мы виноваты, что не сделали достаточно для того, чтобы он видел в нас свою единственную, настоящую семью и поэтому он был так жесток? Не знаю. В конечном счете все эти мысли прерываются, когда малышка напоминает о себе, и пусть она еще не родилась, пусть она спрятана у меня под сердцем, она не прекращает излучать свет, который обливает мою душу теплом и счастьем.
В общем мой разум снова наполнен противоречиями. И я чувствую себя в этом состоянии спокойно, как рыба в воде. Не помню, когда в моей голове не было их, но я ощутила подобное в палате Даниэля, видимо, потому и почувствовала себя неуютно.
- Милый, нам по-любому нужно по магазинам, - причитает Шерил, выкидывая вещь за вещью из шкафа, - что за идиотский приказ, сидеть дома, - цокает она и строго смотрит на моего брата.
- Ты как ребенок, пока так надо. Шерил, мы отправим кого-нибудь за одеждой Рании, - мягко говорит брат, вызывая у меня умиление.
Адам привез нас в дом Рика, и Шерил, закатив глаза, отправилась искать мне одежду. И вот я уже полчаса сижу в мягком кресле у окна и смеюсь с суетливости и упреков подруги, которые очень мужественно принимает мой брат.
- Ты издеваешься? Что приличного и стильного могут выбрать папины люди, которые каждый день ходят в одном и том же? - цокает она и тяжело вздыхает.
- А зачем быть стильной дома? - обреченно вздыхаю, от опрометчивого вопроса брата и кусаю губу, чтобы не засмеялся от выражения лица подруги.
- Шерил, Адам прав, мне все равно, в чем ходить дома, - вставляю я и теперь сама встречаюсь с изюминкой подруги.
Да, изюминкой Шерил я называю ее реакцию на подобные мелочи, иначе говоря - состояние бешенства, вот ни на что она так не реагирует, как на всякие неважные вещи. Она из тех людей, кто любит, чтобы все было идеально, каждая мелочь, и тогда она спокойно и просто может решать любые ситуации. Для меня это странно, и я думала, что это ее прихоти, но когда я только начинала работать на Рика, убедилась, что это далеко не так.
Мне нужно было заехать в отдел маркетинга и подписать какие-то бумаги, там я и увидела взбешенную подругу, она как детей отчитывала весь отдел из-за неправильного оттенка плаката, пока ей не принесли новый. Буквально через несколько минут ей сообщили, что важная встреча с итальянскими клиентами срывается из-за того, что им больше понравилось предложение другого банка. Шерил, всегда взбалмошная и минуту назад разъяренная, несколькими фразами убедила их подъехать, а после этого заставила и подписать договор. Рик обмолвился, что конкуренты предлагали условия гораздо лучше, чем мы, однако талант Шерил - сделал невозможное. Я сама работала с итальянцами и знаю, как они умеют раздражать и в буквальном смысле взрывать мозг. Для полной картины приведу пример, когда Шерил из-за неподходящей длины каблуков у туфель, весь вечер не могла сосредоточиться на пресс-конференции, хотя ее любовь к вниманию безгранична, она всегда отвечает на любые вопросы, даже неудобные, хотя нужно сказать, что на них она отвечает настолько остроумно, что больше подобных вопросов ей задавать не хотят. В общем это парадокс Шерил, ее изюминка.
- Значит так, Паркеры...
- Уокеры, - одновременно с братом поправляем Шерил, которая кивает, принимая ошибку.
- Вы сейчас же перестанете надо мной издеваться, иначе мы действительно поедем в бутик! - подруга перекидывает волосы и захлопывает шкаф, - хорошо, пусть кто-нибудь едет, но я хочу видеть, что этот кто-нибудь будет выбирать, - заявляет она и кивает своим же словам.
- Хорошо, - Адам целует ее в щеку и Шерил тает.
- Оставляю вас, - неуклюже встаю на ноги и иду к двери, - меня ждет увлекательный роман, - натягиваю улыбку и выхожу в коридор.
Захожу в библиотеку и тяжело вздыхаю, когда проверяю телефон и не вижу пропущенных вызовов и сообщений. Прикладываю мобильный к уху и под монотонные гудки присаживаюсь на спинку дивана, рассматривая сад, через большое панорамное окно.
- Как ты? - прочищаю горло и поднимаю взгляд к ясному небу.
- Этот вопрос должен был задать я, - наигранно вздыхает Даниэль, - доказываю доктору, что здоров и готов бежать.
- Куда? - усмехаюсь я.
- К любимой невесте и дочери, - серьезно заявляет он, заставляя мое сердце пропустить удар.
- У вас с Сарой есть дочь? - нахожу, что ответить, и поджимаю губы.
- Рания, в моей жизни только одна любимая невеста, и это ты, и дочь, пока, тоже одна, - констатирует он, и я смущенно отвожу взгляд.
- Ошибаешься, Даниэль, или это я не помню, в какой момент согласилась стать твоей невестой?
- Ты права, исправлю это, как только выйду из этого здания, - находится он.
- А теперь серьезно, как ты себя чувствуешь?
- Я и до этого был серьезен. Я здоров, - подчеркивает он, - как ты и Киара?
- Сидим взаперти, собственно, не жалуемся, но...
- Рани, все очень серьезно, пожалуйста, потерпи еще немного, - голос Даниэля меняется, и я прищуриваюсь.
- Ты что-то знаешь?
Минутное молчание подтверждает мое предположение, и я сажусь на диван.
- Поговорим лично, хорошо?
Ну вот, обычно за таким набором слов не скрывается ничего хорошего. Снова запахло противоречиями.
Дверь открывается, и в библиотеку заходит довольная Ханна. Убираю книгу и прищуриваясь, слежу за беременной фигурой подруги.
- Николас перевез меня сюда, - облокачиваясь на спинку дивана, сообщает она, - я думала, что лучше будет пожить с Мартой, она какая-то, странная в последнее время, но Ник наотрез отказался и сообщил, что я буду жить здесь.
- То есть, - нахмуриваюсь и задумчиво оглядываю книжные стеллажи, - нас свезли в одно место и держат взаперти, - Ханна пожимает плечами, - а что с Мартой?
- Она стала какой-то растерянной после того, как узнала о том, что Даниэль в больнице. Ник игнорирует все мои вопросы и комментарии, - подруга неосознанно кладет руки на живот, - гибко переводя тему разговора.
- И Даниэль что-то недоговаривает, неужели все настолько плохо, - задумчиво шепчу я.
- Я случайно услышала, помимо всего, есть какие-то проблемы с Мистером Бенедетто...
- Тогда понятно, что с Мартой. Ладно, пойдем попьем чай, - поджимаю губы и понимаю, что на глаза наворачиваются слезы.
- Эй, что такое? - Ханна обеспокоенно смотрит на меня и кладет руку мне на плечо.
- Гормоны, очень хочу чай и булочку с сахаром...
Подруга смеется и тянет меня на себя, обнимая и поглаживая по волосам:
- Я ночью ела сыр и плакала, потому что думала о коровах, которые не видели мира, - шепчет она и я смеюсь.
- Ну они же правда, кроме зеленых полей ничего не видели, - хмыкаю и встаю с дивана.