Глава 42. Даниэль
*рекомендованные саундтреки: Собирай меня, Артем Пивоваров; Çikmaz Sokak, Toygar Isikli;.
**Доп.информация: тг @RiaDias_writer
- Заходи, - ставлю сумку на пол и закрываю входную дверь, - вот здесь мы будем жить.
- Когда? - уже в третий раз спрашивает Рания.
- Скоро.
Она проходит в большую светлую гостиную. Помогаю ей снять пальто и вешаю в раздвижной гардероб.
- Мне нравится, что все светлых оттенков, - она проводит рукой по белоснежному дивану и идет к панорамному окну, - сам выбирал дизайн?
- Во-первых, в нашей жизни больше не будет темных оттенков, - достаю из кармана коробочку и смотрю на фигуру девушки, смотрящей на город, - во-вторых, да, сам.
Сажусь на одно колено и открываю коробочку с кольцом. Когда я увидел его в ювелирном, сразу понял, что это оно: ореол маленьких бриллиантов соединяется с большим в центре, аккуратно подчеркивая его вуаль, точно так же как сейчас, стоящая передо мной, девушка.
Три недели назад
Боль растекается по перевязанному бинтами боку, но ничто не выдаст ее, я должен успеть. Белые стены коридора не смягчают решительности и уверенности моего намерения, так правильно. Суета больницы, медсестры, доктора и посетители мечутся по палатам, мешая найти человека с карими глазами, так нужно.
- Адам, - протягиваю руку и встречаюсь с безэмоциональным лицом, на котором гуляют только желваки, оставляя без внимания мой жест.
- У меня мало времени, говори что хотел, - холодно говорит он, и я убираю руку.
Справедливо. Я бы рвал и метал, если бы был на его месте, за то, что по моей вине его сестра была на волоске от смерти. Уверен, что и он с себя ответственности не снимает.
- Я осознаю, что недостоин Рании, знаю, что виноват. Адам, я очень люблю твою сестру, она носит моего ребенка. Я прошу у тебя ее руки, - серьезно смотрю в его карие глаза.
Адам опускает взгляд на мой простреленный бок, спрятанный футболкой, и задумчиво поджимает губы:
- Ты неплохой человек, Даниэль, но этот факт легко оспаривается, когда в контексте появляется имя моей сестры. Я бы никогда в жизни не согласился, если бы не был уверен, что ты в полной мере осознаешь, что виноват, и, конечно, не упускаю из внимания тот факт, что моя сестра тебя любит. Она достаточно пережила, и я желаю ей только счастья. И если ты для нее и есть счастье, то кто я такой, чтобы препятствовать? - Адам протягивает мне руку, и я, не задумываясь, жму ее, однако он не торопится отпускать меня, - но учти, что я воскрес и теперь наблюдаю и вижу все не из кустов в тени.
Уважение - вот что я испытываю в этот момент к стоящему напротив меня человеку. Адекватность. В Адаме нет чрезмерной импульсивности, он всегда старается держать эмоции под контролем и думать, прежде чем что-то сказать и делать, предполагаю, что этот навык он приобрел благодаря Паркеру.
- Спасибо, - здесь не нужны лишние слова, мы оба понимаем, что они ничего не значат.
Сердце трепещет, ожидая внимания и заветного согласия. Набираю в легкие воздух и прочищаю горло.
Русые пряди волос плывут по голубой ткани платья, пока не замирают, акцентируя внимание на кофейных глазах, пребывающих в замешательстве. Рания поворачивается и замирает. И только густые брови сдвигаются в это мгновенье. Темные, едва трепещущие ресницы, так изысканно подчеркивают появившийся блеск карих ясных глаз. Солнце, скрывающиеся за фигурой девушки, очерчивает скулы и аккуратный кончик носа, пухлые губы на мгновенье приоткрываются, и втянутый ею воздух, заставляет грудь приподняться.
- Рания Паркер, я до конца своих дней буду благодарить судьбу за то, что ты появилась в моей жизни. Каждый вдох рядом с тобой приносит мне безграничное счастье, а один взгляд твоих прекрасных глаз заставляет сердце биться чаще. Рядом с тобой я начал жить, и я хочу, чтобы ты всегда была рядом, была моей полностью, целиком, - слезинка скатывается по нежной щеке девушки, - я клянусь, что никогда не позволю тебе разочароваться во мне. Я клянусь сделать тебя и нашу дочь самыми счастливыми. Я клянусь, что люблю тебя, Рания Паркер. Целиком и полностью. Вечность.
И Бог мне свидетель - это самая искренняя исповедь и клятва, которую диктует мое сердце. Я готов умереть за эти глаза, за душу и сердце этой девушки. Девушки, носящей под сердцем нашего ребенка, нашу дочь. И будь я проклят, если когда-нибудь разочарую их. Никогда.
- Рания, ты примешь мою руку и сердце?
Девушка берет меня за руку и опускается передо мной на колени, так, что теперь наши глаза встречаются на одном уровне. Стираю ладонью одинокую слезинку и приподнимаю коробочку:
- Ты выйдешь за меня замуж?
Рания облизывает сухие губы и еле заметно кивает:
- Я очень люблю тебя, Даниэль. Я всегда приму твою руку и буду бережно хранить сердце, - она нежно улыбается и касается моей груди, - конечно, я выйду за тебя замуж.
Заветные слова нежно касаются моего сердца, и я точно могу сказать, кричать о том, что счастлив. Надеваю кольцо на аккуратный пальчик Рании и касаюсь ее губ своими, разделяя свое счастье с ней, единственной и неповторимой девушкой в своей жизни.
Она кладет мои руки на свой живот и смеется:
- Дочь тоже счастлива, - шепчет она, и легкие движения подтверждают ее слова, делая этот момент неповторимым, таким настоящим и реальным.
- Пойдем, - встаю и поднимаю Ранию за руки.
Открываю дверь в комнату и наблюдаю за реакцией своей будущей жены.
- Это чудесно...
Карие глаза восхищенно рассматривают бежево-белую детскую, а затем встречаются с моей улыбкой. Невероятное чувство возникает от осознания того, что через несколько недель в этой комнате будет кипеть жизнь.
- Ты лучший, - она кладет ладони мне на грудь и дарит быстрый поцелуй, - может быть, ты мне все-таки скажешь, когда мы переедем?
Вздыхаю и отвожу взгляд. Все очень сложно. Подвожу ее к софе и сажусь рядом:
- Твой отец не был кукловодом, Рания.
- Ты о чем? Он подминал под себя власть, - убежденно покачивая головой, говорит она.
- Он был такой же пешкой, как и все, - поднимаюсь и начинаю ходить по детской, подбирая слова, - он был пешкой моего отца. Моя мать узнала это очень давно и из-за этого была при смерти.
Рания смотрит на меня, словно я несу бред, и неосознанно закрывает живот.
- Она узнала, что он продолжает дело своего отца, и хотела забрать нас и увезти в Европу. Но он не дал ей этого сделать, - поджимаю губы, - она пообещала ему молчать, - скулы сводит от давления челюстей, - после смерти Эрика, он уехал, теперь его никто не может найти. Именно поэтому ты, Ханна и Шерил пока должны пожить у Рика.
Мой отец чуть не убил свою жену. И так удачно для него сложились события, он внушил мне, что я должен отомстить за мать, и тем самым ввел меня в мир мафии, наследником Нью-Йоркской Фамилии. В день посвящения я убил человека, который на самом деле не имел отношения к состоянию мамы, а вот человек, имеющий отношение напрямую, направлял меня. А теперь еще и оказалось, что все происходящее - его рук дело.
- Даниэль, - Рания поднимается и подходит ко мне, заглядывая в глаза, - это очень сложно переварить, если ты считаешь, что в особняке Эванса мы в безопасности, пусть будет так. Марта рассказала тебе все, потому что ты был, - она запинается, - ранен? В таком случае ей тоже может угрожать опасность, почему она осталась в доме Уберто?
- Не осталась, она живет со мной и братом в его квартире, - притягиваю Ранию к себе и зарываюсь в ее шелковистые волосы, - очень прошу тебя не вмешиваться, тебе и Киаре нужен покой, мы с Ником и Эвансом со всем разберемся. Очень скоро мы переедем сюда, и все будет хорошо, - заверяю я.
- Я очень устала от этого всего, - она опускает взгляд и поджимает губы, - это бесконечная партия, и она уже не на власть, - подходя к окну, говорит она, - она на жизнь.
Подхожу ближе и ловлю ее взгляд. Рания нервно поправляет волосы и все-таки поворачивается ко мне.
- Что ты имеешь в виду?
- Мистер Бенедетто, бежал не просто так, а если учесть, что он десятилетие упорно шел к цели, глупо рассчитывать, что он не отомстит, - в ее глазах на мгновенье появляется страх, - я не хочу, чтобы нашей дочери угрожала опасность.
- Поэтому пока мы не разберемся с проблемами, вы поживете у Рика...
- Нет, Даниэль, - отрезает она и выбегает из комнаты.
Сбитый с толку, иду вслед за ней. Не надо было ей ничего говорить. Черт.
- Куда ты идешь? - спускаясь по лестнице, спрашиваю я.
- Мы, - спустившись, оборачивается она, - мы едем к Рику.
Облегченно выдыхаю и киваю.
- Как скажешь, отвезу тебя и поеду в офис.
- Нет, ты не понял, - выхватывая пальто, фыркает Рания, - мы вместе едем к Рику, в офис. Его же нет еще дома.
Забираю пальто и строго смотрю в упрямые шоколадные глаза:
- Нет, Рания, позволь в этот раз разобраться нам самостоятельно.
Она снова фыркает и, не отрывая взгляда, тянет на себя пальто. Качаю головой и помогаю ей его надеть.
- Зачем? - вздыхаю и поправляю платок на ее шее.
- Я хочу знать все. Все, что происходило после того, как мы приехали в Нью-Йорк, - заявляет она и нажимает на кнопку лифта.
- Для чего?
- Во-первых, хочу все понять, - мы входим в лифт, - во-вторых, Даниэль, это дело наших родителей, результат их прошлого, который уничтожает нас. Мы вместе должны положить этому конец. Пожалуйста.
Преодолеваю огромное желание отказать и качая головой, все-таки киваю. Черт. Рания целует меня в щеку и дарит быструю улыбку, которая мгновенно скрывается за ее задумчивостью.
Ассистент Рика нахмуривается при виде серьезной беременной девушки, уверено идущей впереди меня. Дверь в кабинет открывается, прерывая бурную дискуссию Николаса и Рика. Три пары мужских глаз в смятении смотрят на Ранию, а затем одна из них, а именно пара карих глаз, убийственно смотрит на меня. Закрываю дверь кабинета и помогаю девушке сесть за стол:
- Рания, как это понимать? Я же просил тебя сидеть дома, - сдерживая гнев, обращается к ней Адам, не отрывая от меня взгляда.
- Оставим семейные отношения за дверью этого кабинета, хорошо? - спокойно отвечает она и складывает руки в замок, - Рик, посвяти меня, пожалуйста, в детали. Давайте не будем разводить демагогию, я здесь и никуда не уйду.