Глава 36. Рания
*рекомендованные саундтреки: Сегодня, Flёur; где ты?, Элли на маковом поле;.
**Доп.информация: тг @RiaDias_writer
Что такое терять надежду? Вопрос, на который может ответить каждый, но по-своему. Я скажу, терять надежду - это больно. Но ничто не вечно в этом мире, так и боль не может быть вечной. Вся сила боли во времени. Одни и те же события в разные моменты могут играть эмоциями по-разному. Этот факт кажется таким нелепым, но он бездонен в своей философии.
Угрозы моего отца не имели бы смысла, если бы под моим сердцем не было жизни, моего ребенка. Сейчас же мысленная проекция, что меня нет, а дочь проживает жизнь подобную моей - причиняет мне боль. Если бы я была одна, я бы не боялась отца, угрозы бы не исчезли, а наоборот стали бы моей реальностью. Конец не заставил бы себя ждать, и здесь, я бы не испытывала никакой боли. Я бы думала о том, как воссоединюсь с братом и мамой, о том, что все самое страшное позади.
Сейчас, все, что мне остается, это думать, и я выдумываю теории, которые не поддаются здравому смыслу: например, что мой брат может быть жив. Оказывается, что еще живое, пусть искалеченное, сердце поддается на эту провокацию, но мозг безжалостно бьет его по рукам. Мне не больно, когда я встречаюсь с истиной, и человек, бывший свидетелем, подтверждает, что мой брат мертв. И тут проходит очень тонкая грань, где встречаются надуманные мысли и реальность, которая всегда была на поверхности. Откуда взяться боли, если часть твоего сердца была потеряна с исчезновением Адама, потом еще одна похоронена на его же могиле? Больше нечему ломаться и нечего отдать, ведь по сути ничего и нет, лишь орган, изредка мигающий беспочвенной, хрупкой и наивной надеждой.
Я метаюсь из угла в угол своего сознания, отчаянно ища выход, которого нет. Раньше я часто слышала фразу, будто выход есть всегда. Так и есть, только в моем случае - это смерть. Я знаю, что не останусь живой после родов - это единственное, что я знаю точно. В темных глазах моего отца отчетливо и красочно видно действие: спущенный курок и кровь, которую уже не видно на алой рубашке и на руках, покрытых сухой коркой бордового цвета.
- Он мертв, - серьезно говорит Дерек, - ты спросила, потому что Босс имитировал твою смерть?
Нервно отвожу взгляд и прикусываю нижнюю губу. Дочь водит пяточкой по стенкам моего огромного живота, и только благодаря ей я все еще не опустила руки. Сегодня Рождество, и отец уехал отмечать к какому-то чиновнику, оставив меня под наблюдением брюнета. Этот месяц я провела так же как и прошлый, единственное, что я изменила - это политику отношений с Дереком. Мне нужно попробовать использовать его в своих интересах. Это гадко, но я игнорирую свою совесть, моя дочь должна родиться свободной.
- Это очевидно, - киваю и возвращаю взгляд мужчине, - я почти месяц об этом думала.
- А еще шарилась по особняку, - меняю взгляд на удивленный, - без театра, Рания. Я видел по камерам, как только Босс убрал от тебя охрану, ты начала что-то выискивать.
- Нужно быть идиотом, чтобы смирно сидеть в подобной ситуации, - успокаивающими движениями глажу живот, - странно, что Эрик еще не высказал мне претензии, - выплевываю я.
- Ты намекаешь на то, что я доложил ему на тебя? - прищуривается он.
- Это твоя обязанность, - пожимаю плечами и иду дальше по аллее.
- Отчего-то я думал, что убедил тебя в том, что не причиню тебе вреда.
- Я не вижу для этого причин, Дерек, у меня нет оснований относиться к тебе иначе, чем к прихвостню моего папаши, прости, - сажусь на лавочку у пруда и прищуриваюсь от светящего в лицо солнца.
- Ты права, - кивает он, - мне пора, не скажу, что был рад нашему разговору, но однозначно был рад видеть.
- Дерек, - он останавливается и оборачивается, - я была резка, - на мгновенье опускаю взгляд, - извини.
- Все в порядке, хорошей прогулки.
Смотрю на удаляющуюся мужскую фигуру и прищуриваюсь. Что-то подсказывает мне, что ему не стоит доверять, я буду рассчитывать только на себя. Понимаю, что это может быть не справедливым, но я рискую не только своей жизнью. И как показывает практика, я редко обманываюсь.
Солнце греет мое лицо, а шорох окружающих меня кустов ласкает слух. Дочь рисует, нежно проводя ножкой, вызывая у меня улыбку:
- Мы выберемся, я тебе обещаю, - шепчу и закрываю глаза.
Стук привлекает мое внимание, и я откладываю книгу на пустующую часть кровати. Дверь открывается, не дожидаясь моего ответа, и в комнате, появляется один из амбалов, лишенный всякой мимики:
- Мисс, Босс ожидает вас для празднования Нового года.
Тяжело вздыхаю и медленно поднимаюсь с постели. Мужчина ведет меня по длинному коридору, постоянно проверяя, успеваю ли я за ним. На самом деле, нахожу это смешным, и я бы посмеялась, но мысль о том, что я в плену уже второй месяц, не позволяет мне этого сделать. Мы входим в «роскошную», по мнению моего отца, столовую и безэмоциональный охранник встает рядом с другим к стене. Перевожу уставший взгляд на заставленный разными блюдами стол и сидящего за ним, отца.
- Садись, - странно-спокойным голосом приказывает он.
Закусываю губу и осторожно сажусь за стол. Карие глаза отца внимательно следят за мной, вызывая раздражение, и я нагло прищуриваюсь.
- Сегодня Новый год, - констатирует отец, поднимая стакан с виски, - семейный праздник, и я наконец-то встречу его с дочерью, - меня корежит изнутри, и я борюсь с желанием закатить глаза, - я верю, как и всегда, что ты возьмешься за голову, поймешь свою ошибку, искупишь ее...
Врезаюсь ногтями в ладони и чувствую пинок дочери, от которого темнеет в глазах, но я не подаю вида.
- Не подтвердишь мой тост? - приподнимая уголок губ, спрашивает отец.
- Разве тосты необходимо подтверждать? Пап, ты прав в одном, это семейный праздник, - спокойно говорю, - но здесь нет семьи. Прекрати этот фарс, я не стану ничего искупать, - на мгновенье отвожу взгляд, - потому что я не совершала ошибок.
Отец шумно втягивает воздух и опрокидывает в себя виски. Мне очень не нравится эта ситуация, и я настороженно озираюсь на охранников, которые стоят с каменными лицами.
- Наша жизнь - результат нашего выбора, Рания. Ты свою решила закончить в психушке, я правильно понимаю?
Так хочется сказать все, что думаю, но не могу, он только что поверил в то, что я смирилась и убрал от меня круглосуточный надзор. Ну или сделал вид, что поверил. В любом случае стоит быть собранной и осторожной.
- Это ты так решил, - вздыхаю я, - ты всегда твердил о чести и справедливости, что за двойные стандарты? - поднимаюсь из-за стола, - Плохо себя чувствую.
Под пристальным недовольным взглядом отца выхожу из столовой. Гормоны берут вверх над моими планами идти в комнату, и я оказываюсь на прохладном воздухе улицы. Ноги сами ведут меня по выученным за месяцы местам. Неосознанно считаю расставленную по периметру охрану и понимаю, что ее стало в два раза меньше. Сердце ликует, и я понимаю, что самое время выбираться отсюда. С каждым днем я теряю сноровку, а живот стремительно растет, делая меня неуклюжей и медленной.
- Рания? Почему ты не с отцом? - передо мной вырастает Дерек и я озираюсь по сторонам, - ты нормально себя чувствуешь?
- Хм, нормально. Мы уже отметили Новый год, - запахиваю джинсовку и нахмуриваюсь, - а почему ты здесь?
- Нужно было занести документы, - засовывая руки в карманы брюк, отвечает он.
- Он в столовой, - вглядываясь в черные глаза, констатирую, - Дерек, я хотела... Еще раз извиниться.
- Не стоит, тебя можно понять, - что-то странное мелькает в его взгляде, и я задумчиво отвожу взгляд.
Только сейчас понимаю, что я не раз замечала в его поведении странности, взгляды и его желание найти контакт...
- Можно личный вопрос?
Уголки губ брюнета приподнимаются, и он жестом приглашает меня пройтись.
- Тебе около тридцати и ты не женат, - бросаю взгляд на его руку, отмечая, что и сейчас на ней нет кольца, - неужели отец не решил твою судьбу в этом плане? Это же обычная практика.
Несколько мгновений Дерек смотрит на меня, видимо, решая, отвечать или оставить мне этот вопрос для размышлений.
- Решил. Еще десять лет назад.
- То есть ты женат?
- Нет. Теперь моя очередь, - черные глаза встречаются с моими, и я киваю, соглашаясь на правила, затеянной мной игры, - почему Бенедетто?
Ловлю нотку отвращения в произношении фамилии, вызывающей в моем сердце тепло.
- Так требует мое сердце, - отвечаю словами, сказанными когда-то давно Даниэлем, мгновенье спустя задаю следующий вопрос, - ты знаешь ее?
- Да. Ты смогла бы отказаться от него? - мгновенно подхватывает он.
- Нет. Ты влюблен в нее? - продолжаю ритм.
- Да. Ты любишь его?
- Да, - перевожу дыхание и беру тайм-аут, - как так случилось, что ты стал приемником одной из сильнейших мафиозных семей?
Дерек качает головой, улавливая мое желание, и спокойно отвечает на вопрос:
- Мой отец был Младшим Боссом семьи. Его убили. Застрелили, спящего в своем доме, вместе с моей матерью. Меня отдали в семью одного из солдат, а после того как Паркер занял пост Босса, он забрал меня и воспитал сам.
- Ты...
- Почему спокойно говорю об этом? Почему меня не трогает смерть родителей? - я киваю, закусывая губу, - Они были не самыми лучшими, - Дерек мгновенье смотрит на меня, - думаю, ты меня понимаешь.
Вот как... Может быть, поэтому он нормально ко мне относится?
- Ты согласишься смириться со своим положением, - заметно подбирает слова он, - чтобы остаться с дочерью?
- Накладываю на этот вопрос вето.
Дерек останавливается, и я встаю напротив него, приподнимая голову, чтобы смотреть ему в глаза:
- Кто была обещана тебе в жены?
Только сейчас замечаю, что его глаза вовсе не черные, а темно-коричневые, и сейчас они изучают мои, странным образом вызывая во мне неловкость.
- Вето, Рания, - принимая ответ, на мгновенье опускаю взгляд, - мне пора.
Дерек что-то достаёт из кармана, не отрывая взгляда от меня, берёт мою руку и вкладывает в ладонь прохладный предмет. Опускаю взгляд на кулон, подаренный Адамом. В смятении возвращаю внимание к тёмно-карим глазам, но они не отвечают на мои вопросы. Мужчина разворачивается, чтобы уйти, но что-то останавливает его. Изучаю его профиль, прежде чем он дарит мне последний взгляд и слова:
- С Новым годом, Рани.
Под шелест удаляющихся шагов, опускаю голову, пытаясь вспомнить... Сердце сдавливает, и я нервно тру висок, под участившееся дыхание. Рани... «С Новым годом, Рани», - фраза, сказанная его голосом, интонацией, пробивает стену воспоминаний, но я не могу уловить нужное. Я знаю, что оно важно...
Последний завиток... Готово! Радостно кружусь на кресле, руками цепляясь за стол и спрыгивая с крутящегося сидения.
- Ада-ам, - тяну, осторожно поднимая рисунок, - посмотри...
Брат спрыгивает с турника и натягивает футболку, направляясь в мою сторону. Наклоняю голову, с другого угла глядя на рисунок, но не нахожу в нем того, что могло бы мне не понравится.
- Очень красиво, не думала о какой-нибудь художественной школе?
В голосе брата нет и намека на иронию, но я скептически кошусь на него.
- Просто заняла руки, - шепчу, не отрывая взгляда от зеленых лепестков красной розы, - жаль, что в нашем штате нет снега...
Адам целует меня в лоб и берет свою сумку с пола.
- Во сколько придешь? Я думала, что сегодня праздник и у тебя нет тренировки...
- Это вещи Марса, я зайду поздравить его и отдать, - объясняет он, зашнуровывая кеды, - через час приду.
- Ладно, - тяжело вздыхаю, поглядывая на часы, - когда родители приедут?
Брат тяжело вздыхает и подходит ко мне:
- Если хочешь, можешь пойти со мной.
Качаю головой, поджимая губы. Я знаю, что это неудобно.
- Нет, все в порядке.
- Я быстро.
Дверь закрывается, и я зачем-то отряхиваю платье, которое надела по случаю праздника. Не хочу смотреть на себя в зеркало, хватает того, что оно скрывает мою фигуру, и нейтрально по цвету, жаль, что короткое...
Выставляю на стол блюда, которые мы с мамой готовили вчера весь вечер и достаю курицу, которую запекала сама. Расставляю приборы, когда ключ в замке поворачивается и сердце ухает. Голоса разрезают кропотливую тишину, и я послушно иду на них.
- Добрый вечер.
Забираю из рук мамы пакет и натыкаюсь на парня, которого часто видела с отцом. Черные глаза впиваются в мои, и я осторожно делаю шаг назад, уступая дорогу ему и родителям, но молодой человек делает шаг на меня и выхватывает из моих рук пакет. Кошусь на папу, который странным взглядом смотрит на удаляющуюся вглубь квартиры, фигуру черноглазого парня, мама опускает голову, проходя мимо меня, а я в растерянности иду следом.
Разбираю пакет, когда замечаю приоткрытую дверь в кабинет отца. Осторожно подкрадываюсь и вижу того парня и отца, которые о чем-то говорят.
- Рания, - дергаюсь, отшатываясь на маму, которая подхватывает меня, - нельзя, ты же знаешь, - она закрывает дверь в кабинет и тянет меня за собой на кухню.
Облокачиваюсь на столешницу, глядя на женщину, стоящую передо мной. Ее русые волосы колышутся от движения головы, а глаза бегают по моему лицу, обдумывая какую-то мысль.
- Где Адам?
- Он скоро придет, я накрыла стол... А кто этот молодой человек, мам?
Она бросает взгляд на стол и кивает:
- Хорошо... Это...
- Рания! - голос отца, заставляет меня напрячься и повернуться к появившимся в кухне мужчинам, - покажи Дереку медали.
Поджимаю губы, бросая взгляд на бледную маму.
- Медали?
- Медали, - с ноткой жесткости подтверждает папа, и я киваю.
Опускаю голову и подхожу к черноглазому парню, рукой, указывая, куда идти. Открываю дверь в комнату брата и подхожу к стене, усыпанной грамотами, кубками и медалями, за достижения в спорте. Поворачиваюсь и буквально натыкаюсь на заинтересованный взгляд.
- Вот, - киваю на стену и многозначительно смотрю на спутника.
Костюм тройка отлично подчеркивает крупную фигуру, на вскидку ему лет двадцать пять...
- Рания? - киваю, - сколько тебе лет?
Дерек подходит к письменному столу, за которым еще сорок минут назад сидела я.
- Четырнадцать.
- Четырнадцать, - до меня долетает шепот.
Хмурюсь, глядя в спину Дерека, который не бросил и взгляда на стену с медалями, а вот стол моего брата привлек его внимание... Щелчок и я подскакиваю ближе, хватаясь за свой рисунок, который в руках держит парень.
- Это твое? - черные глаза встречаются с моими, и я чуть сильнее тяну рисунок на себя.
- Мое.
Дерек опускает взгляд на красную розу и отпускает бумагу.
- Красиво, - прижимаю работу к себе и прищуриваюсь.
- Кто вы?
Он с минуту смотрит на меня, и от неловкости я делаю шаг назад. Что происходит? До нас долетает хлопок двери, скорее всего, Адам пришел...
- Мне пора, спасибо, - Дерек бросает взгляд на стену с медалями и направляется к выходу, останавливаясь у самой двери, позволяя вновь встретится с тьмой его глаз, - с Новым годом, Рани.
Весь день слежу за ситуацией в особняке, ближе к вечеру приехали несколько картежей, откуда вышли уже знакомые мне новые Боссы. Аккуратно выхожу из своего крыла и крадусь в сторону кабинета отца, странно, что нет охраны. Цепляю плечом картину и вздрагиваю от шумного соприкосновения ее со стеной, подхватываю картину и озираясь, медленно опускаю.
- Эрик, мы не против, но мы не сможем в полной мере поддержать тебя, пока Нью-Йорк и Иллинойс не примут нашу политику... - раздается низкий мужской голос, - Эванс заметно теряет хватку, пора что-то делать. Возьмем Нью-Йорк, после будет проще взять Чикаго.
- Что насчет клиники в Юте, все готово? - спрашивает отец.
- Да, Босс, с этим никаких проблем нет. Было подготовлено отдельное крыло со всем необходимым. Когда клиент поступит в распоряжение?
- Если мы начнем операцию по плану, то послезавтра, - закрываю ладонью рот и делаю несколько шагов назад.
Дрожь пробегает по позвоночнику, и я, оглядываясь, аккуратно спускаюсь по лестнице. Заглядываю на кухню, где кухарка моет посуду, и вижу кнопочный телефон на столешнице. Это мой шанс. Стучусь, привлекая внимание пожилой женщины:
- Доброй ночи, я забыла выпить витамины и очень захотела апельсиновый сок, - миловидно говорю, поглаживая живот и подкрадываясь ближе к цели.
- Конечно, Мисс Паркер, - женщина вытирает руки о фартук и натянуто улыбается, - апельсины остались в холодильнике, вы можете подождать? Или давайте я принесу вам сок и витамины в спальню?
- Я подожду, все в порядке, спасибо большое, - беру яблоко и делаю вид, что сажусь за стойку.
Кухарка кивает и исчезает из кухни. Хватаю телефон и кладу яблоко на столешницу. Дрожащими руками нажимаю на кнопки и пытаюсь вспомнить цифры. Озираюсь по сторонам и нервно закусываю губу, помню только номер Даниэля, черт, ладно. Нажимаю на вызов и вслушиваюсь в раздражающе долгие гудки. Адреналин бежит по венам, и я чувствую пульс в висках:
- Даниэль? - неуверенно спрашиваю, как только прекращаются гудки.
Вздрагиваю от далекого шума соковыжималки и снова оглядываюсь:
- Ало, Даниэль, пожалуйста, - облизываю губы, - забери меня...
Шум прекращается, и я слышу шаги, автоматически отступая, крепче прижимая телефон к уху:
- Черт, - врезаюсь в стену и проверяю, не сбросил ли он звонок, - Даниэль?
- Рания? - слышу знакомый голос и ликую, - Рания, это ты?
- Рик, это я. Отец держит меня в пригороде Лос-Анджелеса, у меня осталось меньше суток, - стараюсь быстро взвешивать каждое слово, - ночью я попробую сбежать, но здесь очень много охраны...
Шаги кухарки становятся ближе, и я сбрасываю и удаляю вызов. Кладу телефон на место в тот момент, когда женщина входит в кухню. Тяжело вздыхаю и беру из ее рук сок и витамины.
- Спасибо, - шепчу и делаю глоток.
Молюсь, чтобы Рик все понял и нашел меня. Через шесть часов я должна попробовать выбраться отсюда. Надеюсь, Эванс подстрахует меня, а если нет... Я пойму. Но без поддержки мои шансы резко сократятся...
Проскальзываю в комнату и облегченно выдыхаю. Почему я раньше не провернула подобный трюк? Качаю головой, пытаясь прийти в себя, и опускаюсь на постель. Нужно убить шесть часов и не уснуть, иначе я просто не проснусь вовремя. Лежу и обдумываю детали своего побега. Нужно попробовать достать оружие...
Светает. Время пришло. Поднимаюсь с постели. Открываю шкаф и чувствую укол в груди. Несколько глубоких вдохов и фокусирую взгляд на одежде. Беру короткое темно-серое платье с длинным рукавом. В этом шкафу одни платья, что вызывало и продолжает вызывать раздражение.
Обуваю кеды и натягиваю кардиган. Достаю из-под ковра спрятанный мной столовый нож. Прячу его в рукав и опускаю взгляд на живот:
- Я сделаю все, что смогу, клянусь, - поглаживаю спящую дочь и делаю еще один глубокий вдох, - пора.
Застегиваю кулон с сапфировым камнем и целую его, прося помощи брата.