Глава 19. Даниэль
*рекомендованные саундтреки: Roar, Smilin man;.
**Доп.информация: тг @RiaDias_writer
Я схожу с ума. Смотрю в любимые шоколадные глаза и ненавижу себя. За то, что не могу рассказать то, что должен. За то, что вру. За то, кто я есть. Я недостоин этой девушки, но так боюсь ее потерять. Множество раз я обдумывал ситуацию и пришел к выводу, что в обоих случаях мой страх станет явью. Груз правды раздавит ее душу, такое невозможно принять, с этим невозможно смириться. Все понимаю, осознаю, но не могу сделать то, что должен.
- Даниэль! - она возмущенно смотрит на меня, - ты не слушаешь меня?!
Да. Я не слушаю. Мы встречались всего один раз после приема, в основном потому что я не могу смотреть ей в глаза. Я снова соврал, соврал, что у меня очень много работы. Чушь. Я прячусь не от нее, а от себя.
- Прости, засмотрелся на тебя, - наконец отвечаю, притягивая ее к себе.
- У тебя все нормально?
«Нет! Твой отец убил твоего брата! Нет. Я все время тебе врал!» - ответ как заготовка всплывает в мыслях, позволяя только вздохнуть.
- Много работы, красавица, - шепчу, касаясь ее губ.
Обожаю эти губы и их вкус. Я бы забрал эту девушку и увез в Нью-Джерси, где мы бы без связи с миром провели всю жизнь, гуляя по сосновому лесу и наслаждаясь друг другом. Оторвались бы от прошлого, правды и клеймен, стоящих на нас.
Я долго думал и решил, что единственное, что я могу сделать - это уйти. Это будет лучшим решением. Я не должен находиться рядом с ней и смотреть в ее полные доверия глаза. Я не имею на это права.
- Даниэль, в чем дело? Я не понимаю, что не так... После танца на приеме ты странно себя ведешь. Ты пожалел о том, что сказал, да?
Перед глазами возникает фотография, где брат этой девушки, не опустив головы, принимает пулю отца, и я не могу ничего сказать, потому что челюсть сводит от давления. Адам отдал за нее свою жизнь, и я, не задумываясь, сделаю то же самое. Она достойна счастливой жизни, пусть в неведение, но жизни, а не существования, но зная правду. Она достойна жизни больше, чем кто-либо еще. И я никогда не пожалею о том, что признался ей в чувствах. Я люблю эту девушку и для нее унесу правду с собой в прежний мир, мир, в котором жил до нее.
Останавливаюсь у нужного дома, и Рания выскакивает из машины. Выхожу за ней, прося только об одном - последний раз увидеть ее глаза. Девушка останавливается и встречается со мной взглядом. Грудь сдавливает, и я лишь на секунду опускаю голову:
- Не жалею, но сейчас, я должен полностью отдаться работе. Это моя обязанность. Прости.
Ненавижу себя за сказанные слова. Смотрю на то, как она уходит, забирая с собой весь свет, оставляя лишь черно-белую картинку и пустоту. Это мой удел.
Приезжаю в дом родителей и иду в свою комнату, где сижу до тех пор, пока не приходит мама:
- Сынок, все уже приехали, идем вниз, - она подходит ко мне и садится рядом, - у тебя что-то случилось?
Встречаюсь с ее обеспокоенным взглядом и натягиваю улыбку:
- Все как всегда, мам, - беру ее руку и помогаю встать, - идем.
Спускаемся в большую гостиную, странно, когда я приехал, даже не заметил, что все так украшено. Как обычно. Компания, смеясь, рассаживается за стол. Сижу, натянув улыбку, но ничего не слыша. Вокруг все что-то рассказывают, смеются - живут. Шерил пересаживается ко мне и кладет руку мне на плечо:
- Дэн, что с тобой? Ты за три часа не сказал и слова, - зеленые глаза возникают передо мной, - пойдем на террасу?
Киваю и молча иду за ней. Холодный воздух бьет по лицу, и я опираюсь руками о перила. Шерил присаживается на них и смотрит мимо меня:
- Осталось меньше часа до Рождества, Дэн, - шепчет она, - разве конец этого года, не стал для тебя чем-то особенным? Почему у тебя потерянный вид?
Она и брат видят меня, чувствуют. Смотрю на черные, развивающиеся по ветру волосы подруги. А будет ли ей больно? Конечно. Правда уничтожит и ее.
- Я расстался с Ранией.
- Что ты сделал? - нахмуривается она, - что случилось? Почему?
Вдыхаю холодный воздух и тру переносицу:
- Так было нужно, не задавай, пожалуйста, вопросы, я не могу тебе рассказать.
Шерил с минуту молчит, отстраненно глядя на свои ладони:
- Я знаю, что ты преемник отца, - долетают до меня ее тихие слова, - я же неглупая... Ничего не говори, я все понимаю... Ты думаешь, что, отпустив ее, сделаешь ей лучше, но это не так, Дэн. В итоге ты убьешь и ее, и себя. Я видела тебя... Видела ребенка, которого знала в детстве... Ты был собой. Сейчас я вижу только пустую оболочку, - смотря сквозь меня, говорит она, - твоя жизнь, мир, да, что бы ни было, это мелочь в сравнении с чувствами, поверь мне. Ничто не стоит вашего счастья. Со всем можно справиться, со всем, Дэн, но вместе, - Шерил целует меня в щеку и собирается уйти, но задерживается у двери, - позвони ей...
Дверь закрывается, и я перевожу взгляд на заснеженный сад. Достаю телефон и набираю Ранию. Долгие гудки - единственное, что я слышу. Она сбрасывает, и от чего-то грудь сдавливает. Вхожу в шумное помещение, встречаясь со взглядом подруги, качаю головой.
- Поехали к ней, - хлопает меня по плечу брат и идет вслед за Шерил.
Под возмущение предков выходим из дома и садимся в машину. Почему только сейчас я осознаю глупость, совершенную мной? Стою у дома подруги и думаю. Куда делась Рания? Ни у Адама, ни у Шерил ее нет. Николас постоянно набирает Ханну, которая не берет трубку. Шерил разговаривает с администратором ресепшен, а я звоню Рании.
- Ее здесь не было, - выходя из лифта, констатирует Шерил.
Подруга подходит к дивану и закрывает лицо руками. Гостиная погружается в тишину. Николас подходит и качает головой. Где она... Мобильные телефоны издают оповещение о сообщениях, и каждый тянется за своим мобильным:
- Это Рания, она прислала фотографии...
Открываю снимки каких-то документов и читаю. Грохот отрывает меня от телефона, и я смотрю на Шерил, которая в ужасе смотрит на свои руки, в которых мгновенье назад был телефон. Николас подхватывает ее и усаживает на диван, подавая стакан воды.
Вот и все. Правда всегда всплывает. И, как правило, в самый неподходящий момент.
- Откуда это?
- Думаю, что вряд ли из Нью-Йорка, звони Ханне, Рания в Лос-Анджелесе, - озвучиваю факт, бьющий по вискам.
Если бы не я... Шерил смотрит в одну точку, а я... Черт, какой же я идиот. Она в опасности из-за меня. Никогда не прощу себе, если с ней что-нибудь случится.
- Шерил, посмотри на меня, - опускаюсь на колени перед ней, - пожалуйста, соберись, ты знаешь адрес Паркеров в Лос-Анджелесе? - бесконечная боль читается в ее расфокусированных глазах, - Шерил, пожалуйста, Рания в опасности. Я тебе кое-что скажу, - не понимаю, что еще сделать, чтобы она услышала меня, - Шерил, Адама убил Паркер.
Одинокая слезинка скатывается по ее лицу, когда она встречается со мной взглядом.
- Что? - возникает голос Николаса.
- Я вам все расскажу, но позже, - сжимаю ладони Шерил, - пожалуйста, мне нужен адрес.
- Мне когда-то присылал Адам...
По ее лицу градом катятся слезы, но она трясущимися руками продолжает искать.
- Николас, будь Шерил, - порошу брата и достаю из-за тумбы пистолет.
- Возвращайся с ней, Даниэль... Спаси ее, - шепот Шерил долетает через закрывающиеся двери лифта.
Сказать, что я схожу с ума, все равно что ничего не сказать. Во всем виноват я. Нужно было рассказать правду и попытаться помочь ей это пережить. А я своими руками отправил ее в лапы монстра.
- Ник, ты дозвонился до Ханны? - спускаясь по трапу, вслушиваюсь в молчание.
- Да, - брат запинается, и я понимаю, что все плохо, - Дэн, Ханна посмотрела ее местоположение, до того как Рания выключила телефон, - отхожу в сторону и сглатываю, - Дэн, она была около кладбища, я скинул тебе локацию.
Сбрасываю вызов. Рания на кладбище. Прыгаю в такси, нервно смотрю в окно, светает. Город еще сонный, после бурного празднования Рождества, тихо.
Туман растворяется в воздухе, витая над одинокими надгробьями, окружающими меня. Увидев лежащую на могиле девушку, перехожу на бег. Меня рвет на части оттого, что я вижу. Останавливаюсь и с болью смотрю на Ранию, рука которой покоится на мраморной плите, где большими буквами написано «Адам Паркер». Падаю на колени рядом и убираю волосы с ее, опухшего от слез, лица.
- Рания, - приподнимаю ее тело и прижимаю к груди, нащупывая пульс, - Рания...
Девушка открывает глаза, и мое сердце разрывается. Ее карие глаза лишены жизни. Нет ни боли, ни ненависти, ничего. В них ничего нет! Лишь тусклый цвет, цвет смерти пронизывает меня. Безвольное тело Рании лежит на моих коленях. Пустая оболочка. Без души. Без сердца. Она похоронила себя здесь, среди мрачных мраморных плит.
- Прости меня, - зарываюсь в ее волосы, у которых больше нет запаха.
Есть только холод. Холод, сквозивший в ней. Рания отстраняется от меня и садится на колени перед надгробием. Растрепанные волосы поддаются ветру, а затуманенный взгляд девушки не отрываясь смотрит в одну точку, на имя ее брата. Меня рвет на части от этой картины. Я вижу перед собой тень от девушки, которую люблю.
- Рания, пожалуйста, - касаюсь ее руки, но она никак не реагирует, - дома тебя ждут друзья: Шерил, Николас, Ханна уже едет в Нью-Йорк, пожалуйста, поехали...
Ничего. Она будто не слышит меня. Мои глаза слезятся, и я накидываю джинсовку на плечи девушки. Поднимаю ее на руки и несу прочь. Она смотрит на удаляющуюся могилу брата и молчит, я не слышу даже ее дыхания. Ничего, кроме шелеста ее волос.
- Прости меня, Рания...
Горечь и вина заседают в моей груди, мне тяжело смотреть на девушку, которая завладела моим сердцем. Я ее потерял, я не смог спасти ее жизнерадостные глаза. Я не смог.
Двери открываются, и Шерил отчаянно обнимает Ранию. Две сломанные мной девушки стоят в серой гостиной, уничтожая все живое вокруг величиной своего горя.
- Ты сказал ей? - пустым голосом спрашивает Шерил, когда я закрываю дверь в комнату Рании.
- Нет.
Девушка отводит взгляд и уходит, оставляя меня один на один со своей совестью. Смотрю на свое отражение и ненавижу его. Я спокойно убиваю людей руками, пытаю, уничтожаю физически и меня уже давно не мучает совесть, а сейчас... Я морально сломал двух любимых девушек и это меня уничтожает. Проклятый день напомнил мне о данной клятве.
Брат кладет руку мне на плечо, и я встречаюсь с ним взглядом. Безмолвное понимание, сочувствие и поддержка. Брат, избежавший моей участи, все равно знал, кто я, и был всегда рядом...
- Она провела всю ночь на кладбище. Ник, я не вывожу.
- Мы справимся.