Глава 17. Рания
*рекомендованные саундтреки: Another Love, Tom Odell; My Universe, Beds and Beats;.
**Доп.информация: тг @RiaDias_writer
Равновесие. Бесконечно красивое слово, покоряющее своей многозначительной сущностью. Моя жизнь прибывала в равновесие много лет, да, оно было извращено моим сознанием, но оно все равно оставалось равновесием. Все перевернулось с ног на голову в момент, когда я вышла из зоны комфорта, в момент, когда перестала верить, когда потеряла. Буря сметала все попытки найти покой вновь, я видела свет, но не могла до него дойти, или не видела его вовсе и плыла по течению. Сейчас я нашла равновесие снова, мне кажется, будто я твердо стою на ногах... Но я боюсь, боюсь сделать шаг, коснуться света, боюсь обжечься. Свежи воспоминания агонии потери и безудержного беспокойства - теперь они всегда будут рядом, они - мой риск, который стоит свободы и света, к которому я пока не могу прикоснуться... Но я обязательно смогу. Соберусь и сделаю шаг. Сейчас. Еще секунду... Я попробую снова.
Мягкие блики переливающейся хрустальной люстры, заставляют невольно улыбнуться и удержаться от желания поймать хотя бы один маленький, такой загадочный лучик.
- Эта сучка убежала сразу после того, как вы ушли, - шепчет Ханна.
- Было неприятно, - смущенно улыбаюсь, крутя в руках фужер шампанского.
- Представляю...
- А куда делась Шерил? - спрашиваю у Николаса, желая оставить тему Сары Грин позади.
- Наверно выслушивает от родителей, что пора бы взяться за ум, - пародирует он родительский тон и мы с Ханной смеемся.
Делаю глоток шампанского, поглядывая на отца Даниэля, который пару минут не спускал с меня глаз, что, безусловно, не осталось незамеченным мной. Теряюсь, не знаю, как реагировать на подобный... Интерес?
- Я рада, что ты, наконец, нашла своего человека. Уверена, что Даниэль в тебя влюблен, эти взгляды...
Смущенно смотрю на подругу и аккуратно пихаю ее вбок. Шерил присаживается рядом и устало вздыхает:
- Только что, я была отчитана мамой за то, что пришла без молодого человека, - мы с Ханной переглядываемся и заливаемся смехом, - что смешного?
Николас смотрит куда-то за мою спину, и я оборачиваюсь на Даниэля, который с серьезным лицом подходит к столику. Пересаживаюсь на свое место, освобождая его, которое находится ближе к Ханне.
- Что смешного сказала Шерил? - с фальшивым интересом спрашивает он, - Ваш смех было слышно на втором этаже.
Николас и Ханна снова смеются, а я пытаюсь поймать сосредоточенный взгляд Даниэля.
- Я тоже не понимаю! - хмыкает брюнетка, делая глоток шампанского.
Кладу ладонь на предплечье Даниэля, привлекая внимание, но ловлю лишь многозначительный взгляд, который задерживается лишь на мгновенье, сменяясь пустотой и улыбкой, которая заставляет меня напрячься:
- Что-то случилось?
- Не хочешь потанцевать?
Закусываю губу и опускаю взгляд, понимая, что на мой вопрос сейчас, я ответа не узнаю. Смотрю на танцпол, где пары обнимаясь, качаются в такт музыке:
- Если танец будет похож на то, что делают они, то я согласна, - грустно улыбнувшись, отвечаю.
- Николас, ты не спрашивал, но я уже согласна, - заявляет Ханна и мило улыбается своему кавалеру.
Даниэль встает и протягивает мне руку. И без эмоций в синеве его глаз все кажется мне каким-то фальшивым. Через пару мгновений крепкие руки парня обвивают мою талию, а мои покоятся на его плечах.
- Ты странно себя ведешь, - констатирую, на секунду отводя взгляд.
Парень улыбается мне своей улыбкой, успокаивая мою тревогу. Я снова нахожу блеск его глаз, блеск голубых сапфиров, манящих любого, кто однажды с ними встретится.
Зачем додумывать? Зачем искать подвохи там, где их быть не может? Почему я всегда все усложняю, ведь все просто... Сейчас, здесь в руках Даниэля, смотря в его светлые и чистые глаза - я спокойна, я счастлива.
- Я люблю тебя, Рания, - долетают до меня слова и лишь через мгновенье приходит смысл.
Замираю. Сердце ухает, а бабочки, те самые предвестники чувств из романов, которые я читала, - взлетают, осторожно касаясь моего живота. Прислушиваюсь к себе, хотя не нужно этого делать, моя душа кричит очевидное:
- Я тоже люблю тебя, Даниэль.
И я не лгу, я говорю, что просит мое сердце. Какой смысл скрывать? Эмоциональная связь карих и голубых глаз, демонстрирующая немой, но чистый разговор - самое искреннее из того, что можно найти в этом, полном людей, зале. Глаза всегда говорят больше слов... Они не врут, они просто не умеют.
Я отпускаю свои страхи и доверяю свое сердце этим рукам. В это мгновенье я ощущаю полноценность, будто я целая, не разбитая и не сломанная. Чувствую легкость и то самое счастье, о котором только слышала... Любовь к этому парню, действительно, похожа на то, что я читала. Все это оказалось таким простым, таким близким и реальным... осязаемым...
Женщина с нежнейшей улыбкой и такими знакомыми, родными глазами, синевой, переливающейся в приглушенном свете, встречает нас:
- Вы прекрасно смотритесь вместе!
- Спасибо вам, за этот прекрасный вечер, Марта, - говорю, улыбаясь маме Даниэля.
- Я надеюсь, у тебя получится присоединиться к нам на Рождество?
Опускаю взгляд, не желая врать и отговариваться. Рука Даниэля сжимается на моей талии, и я осторожно поднимаю взгляд на его профиль.
- Мам, у Рании не получится.
Марта озадаченно смотрит на нас и, в конце концов, кивает:
- Жаль, но в любом случае я буду рада видеть тебя снова!
Киваю, даря ответную улыбку маме Даниэля. Марту утягивают подруги, пока мы возвращаемся за столик:
- Почему ты не хочешь отмечать?
- Я очень не люблю эти праздники, меня напрягает атмосфера...Это связано с прошлым, - шепчу, избегая внимательного взора синих глаз.
Наше внимание притягивает перепалка Шерил и Николаса, которые выясняют, как лаконичнее сбежать с празднования Рождества, вызывая улыбки слушателей. Поглядываю на отстраненного Даниэля, который сейчас мало похож на человека, с которым я танцевала. Ловлю его взгляд, наблюдающий за мной, пока я говорю с Ханной, но он тактично изолируется. Что-то не так?
- Это божественно, - шепчу, освобождаясь от туфель.
- Да, - скидывая свои, стонет Шерил, - пять часов на этих шпильках, показались мне адом. Все. Я спать.
Шерил поднимается по лестнице и скрывается из виду. Опускаюсь на ступень и упираюсь головой о ладони. Я будто в невесомости, под моими ногами нет опоры, и это фигура речи - я пьяна. Не хочу ничего менять, мне нравится мое настоящее, но пока не могу отпустить прошлое, не могу оставить исчезновение Адама. Я должна узнать правду, чтобы от чего-то отталкиваться...
Следующие дни пролетают как сумасшедшие. Пару раз встречаюсь с Даниэлем, который завален работой, что понятно, много дел нужно закрыть до начала следующего года. Но я замечаю в его поведении странности: он долго отвечает на вопросы, часто молчит и просто наблюдает за мной. В общем, после того как мы признались друг другу в чувствах, он стал отстраненным. Я не хочу думать, что он пожалел о сказанных словах, но у меня не получается, и я думаю.
Сегодня Рождество, и Даниэль обещал завести меня в квартиру Адама, прежде чем поехать к родителям, поэтому я стою у дома Шерил и жду его. Нужно обязательно поговорить с ним, расставить все точки...
Передо мной останавливается темно-синий Астон Мартин и я сажусь в нее, встречаясь с голубыми глазами Даниэля. Отворачиваюсь, чтобы положить рюкзак на заднее сидение. Все, Рания, соберись.
- Даниэль, в чем дело? Я не понимаю, что не так... После танца на приеме ты странно себя ведешь. Ты пожалел о том, что сказал, да?
Закусываю губу, не получая ответа и опуская взгляд, отворачиваюсь к окну. Тишина ужасно давит. Ненавижу вопросы без ответов. Хотя сейчас, молчание и есть ответ. Я пытаюсь найти ошибку, найти причину, но не могу, мне страшно понять, что проблема во мне...
Машина останавливается и я, схватив рюкзак, практически выскакиваю на улицу. Давление в груди нарастает, и я оборачиваюсь, видя робота, который выходит из темно-синей машины. Пересечение взглядов, дарящее предательский укол сердцу. Фальшь. Я чувствую ее. Я будто дышу ей, осязаю. Даниэль опускает голову и останавливается в паре метров от меня.
- Не жалею, - два слова не дарят мне равновесия, которое, по сути, должны, - но сейчас, я должен полностью отдаться работе. Это моя обязанность, - впиваюсь ногтями в ладони, - прости.
Господи, какая я дура. Отворачиваюсь и иду. Слезы, как бы я их ни сдерживала, все-таки выступают. Дрожащими руками достаю записку с адресом и нажимаю на нужный этаж. Словно в бреду, иду, смахиваю слезы и потерянно ищу квартиру. Наконец, вхожу и оседаю на пол. Какая же я идиотка. Как я могла поверить, что меня кто-то может полюбить? Как я могла... Все казалось таким реальным... Таким близким... Дура! Сама виновата!
С трудом переключаюсь на квартиру. Скидываю кроссовки и поднимаюсь на ноги. Открываю первую дверь и вижу спальню, шведская стенка напротив кровати и рабочий стол у окна, вторая дверь - теплая спальня... Я знаю, что она для меня.
Прохожу и опускаюсь на кровать. Грудь сдавливает, и я возвращаюсь в первую комнату. Подхожу к столу и вижу рамку с фотографией, опускаюсь на кресло и осторожно беру в руки, словно она, в любой момент, может рассыпаться... Адам смотрит на меня, как на самое ценное, что у него есть, он смотрит на меня, сидящую на его плечах и с восторгом смотрящую на все с высоты.
- Брат... - одними губами шепчу, проводя пальцами по его лицу.
Соленая капелька падает на стекло, и я осторожно ставлю рамку на стол. Опускаю голову и вытираю щеки, цепляясь за обнаруженные шкафчики, открываю их. Ничего. Ничего нет. Зарываюсь пальцами в волосы, позволяя новой волне слез вырваться на свободу. Почему все так? Почему все всегда вот так? Виновато смотрю на фотографию и отвожу взгляд. Что теперь делать?
«Собирается с Эриком на Рождество поехать в Лондон, твой отец заключает там какой-то договор» - слова крестной возникают в моей голове, и я дрожащими руками открываю компьютер брата. Ближайший рейс до Лос-Анджелеса в пять часов вечера... Покупаю билет и иду в коридор, мне показалось, что я видела там ключницу... Да, аккуратный ящичек с дверкой висит у самой двери.
- Спасибо, Адам, - шепчу, прижимая ключи от нашей квартиры к груди.
Кладу их и паспорт на софу и возвращаюсь в спальню. Ставлю будильник и опускаюсь на мягкую кровать. Слезы пропитывают подушку, а зубы до скрежета сжимаются. Такие, как я не должны любить. Мы недостойны этого чувства изначально. Я всегда так думала, но с Даниэлем все было иначе, я поверила... Я верила!
И надо бы абстрагироваться, посмотреть на ситуацию со стороны, попробовать найти объективную причину... Но я не верю в ее существование. Шаг, который я сделала, оказался ошибкой, рано я решилась, рано поверила в силу своих ног, рано поверила в себя. Кручусь вокруг себя и не вижу ничего, кроме страхов, которые оказались реальнее, чем предполагалось.
Просыпаюсь, вырываясь из кошмара. Будильник еще не сработал, но можно уже выходить. Беру с собой только ключи, телефон и паспорт.
Жду посадку, открываю новости и, увидев знакомую фамилию, замираю. «Наследники нефтяного магната Уберто Бенедетто на приеме в честь годовщины основания компании со своими невестами», «Холостяцкой молодости конец? Старший сын известной семьи Нью-Йорка - Даниэль Бенедетто и дочь сенатора - Сара Грин», открываю статью... Даниэль уже состоял в отношениях с этой девушкой, фотографии, с каких-то вечеринок, где он откровенно целует блондинку с каре, мелькают перед глазами. Убираю телефон и смотрю в панорамное окно, выходящее на стоянку самолетов. Уже темнеет, и последние лучи солнца скрываются за горизонтом, пока одинокие алюминиевые птицы ждут своего часа, а шум аэропорта призывает меня подняться и пройти на посадку.
Все пять часов полета, я думаю. Думаю, что найду дома и найду ли? Смотрю в темное окно иллюминатора, пока мысли танцуют вокруг воспоминаний. Теперь я вспоминаю не только брата, но и Даниэля. Вытираю случайно скатившуюся слезинку и закрываю глаза.