Приговор. Связанные прошлым

*рекомендованные саундтреки: Focus On Me, MARUV; Here She Comes Again, Royksopp, Jamie Irrepressible; NDA, Billie Eilish;.
**Доп.информация: тг @RiaDias_writer

          Уголки губ Шерил приподнимаются, и, прищуривая свои зеленые глаза, она встает с дивана и манит меня за собой. Дефилируя по огромной гардеробной, она пальчиком проводит по нарядам, что-то шепча себе под нос и периодически, оглядываясь на меня. Блеск, яркая палитра цветов, волшебство - стиль принцессы Шерил Эванс. Оглядываю комнату и убеждаюсь в том, что она может каждый день одевать новое платье и ни разу не повториться, еще лет двадцать. Не замечаю, как передо мной возникает платье алого цвета, из-за которого выглядывают хитрые глаза:

- Это то, что нужно.

- Перебор, Шерил. Одолжи мне что-нибудь поскромнее, - озираясь на бесконечное множество платьев, говорю я.

- Платьев монахинь в моем гардеробе нет, - всучивая мне в руки алую ткань, отчеканивает она.

Натягиваю узкий наряд и подхожу к зеркалу: алая ткань покрывает тело, доходя лишь до середины бедра, подчеркивая все нужные изгибы, руки покрыты нежным шелком, а на груди красуется красивый треугольный вырез, открывая вниманию мой кулон. Никогда не выбирала подобные фасоны, и наверно на мне впервые этот цвет. Я смотрю на свое отражение, и мне нравится то, что я вижу. Но хочу ли я, чтобы меня видели в таком виде остальные? Синева гематомы на щеке уже оставляет свою силу, позволяя мне спрятать ее окончательно, под слоем тонального крема, а подкрашенные тушью ресницы, пусть искусственно, но придадут четкости моим глазам.

В отражении появляется движение, и я замираю: Шерил в темно-зеленом платье, похожего фасона, подходит ко мне сзади, снимая крабик с моих волос, которые россыпью покрывают спину. Взгляд притягивается к девушке за моей спиной, и я еще раз убеждаюсь в том, что она королева зеленого цвета: платье подчеркнуло все ее достоинства и, конечно, изумрудные глаза.

- Шикарно, - констатирует Шерил, с пристрастием оценивая каждую деталь наших образов, - и все равно, я считаю, что красная помада была бы не лишней, - с укором глядя на меня, заключает она, рассматривая мои губы в зеркале лифта.

Звон каблуков о бетонный пол стоянки, придает уверенности. Почему я не носила их раньше? Водитель Шерил отвлекает меня от мыслей, открывая дверь черного Мерседеса и помогая нам разместиться.

- Даниэль написал, что уже освободился и через, хм, десять минут будет на месте, - не отрывая взгляда от телефона, оповещает Шерил.

- Николас уже забрал Ханну, - читая сообщение подруги, озвучиваю в ответ.

Даниэль. До сих пор чувствую неловкость от «поцелуя». Мой опыт был слишком скудным, точнее, его в принципе не было, поэтому мне проще сделать вид, что ничего не было... И было бы славно, если бы он тоже забыл об этом. Но это невозможно, парень, видимо, не собирается останавливаться. Даниэль писал мне несколько раз за эти три дня, интересуясь, как я, предлагая увидеться, но я, по той же причине и по причине ситуации в целом отвечала односложно и отстраненно. Уверена, это его обидело, но блин, я не умею! Я не знаю, как говорить, что говорить, как себя вести... Да, он мне нравится, и мне, действительно, понравился поцелуй, но я пока не хочу что-то менять...

Машина останавливается на подъездной дорожке клуба, огни города освещают толпу, стоящую в очереди и отчаянно желающую попасть в стены шикарного заведения. Провожу взглядом по припаркованным автомобилям и неосознанно поджимаю губы - это элитный клуб, где собираются сливки общества и их отпрыски: Мерседесы, Феррари, Бугатти - красуются на стоянке, маня к себе любителей роскоши. Мое внимание привлекает и утягивает Астон Мартин темно-синего цвета, моего любимого оттенка... Завороженно смотрю на машину, в которую садиться парковщик.

- Все уже на месте, мы опаздываем, - Шерил возникает передо мной, хитро улыбаясь, - потусим в очереди?

Бросаю взгляд на скрывающуюся за поворотом машину и киваю, направляясь в нужную сторону.

- Эй, я пошутила, - цокает Шерил, - нам туда, - хватая меня за локоть, девушка тащит меня правее.

Я удивлена нашей наглости, как и толпа молодежи, которая возмущенно свистит нам вслед. Мы бесцеремонно обходим очередь и вклиниваемся прямо у входа, перед двумя недовольными амбалами:

- Мисс Эванс, рады видеть вас, - несуразная улыбка возникает на их лицах, - пожалуйста, проходите.

Озираюсь на Шерил, которая благодарно кивает и гордо входит в открытые перед ней двери. Приглушенный свет фиолетового оттенка поглощает нас, а музыка приглашает подойти ближе. Мы спускаемся по центральной лестнице, и перед нами открывается вид на шикарный зал: справа от нас располагался длинный бар, обслуживающий нетерпеливых гостей, слева вип-кабинки, по центру огромный танцпол, где уже танцует толпа, а за ним сцена и диско-бар. Девушки в откровенных нарядах, отдаваясь мелодии, извиваются на сцене, подавая пример танцующим. Музыка оглушает, а тот же фиолетовый оттенок переливается в синий, создавая особую атмосферу.

Шерил кивает в сторону кабинок, и под заинтересованные взгляды мужской половины клуба, мы сходим с лестницы. Чувствуя вибрацию от каблука, ударяющегося о напольное покрытие, погружаясь в мелодию, разносящуюся по залу и нашим венам, в тенях от светового оборудования, две девушки дефилируют в сторону вип-зоны.

Шерил проходит вперед и входит в одну из кабинок, и я, сделав глубокий вдох, оказываюсь в комнате с ковровым покрытием. Музыка льется здесь тише, а освещение немного ярче и комфортнее... Поднимаю взгляд и улыбаюсь знакомым лицам: Ханна, облаченная в коктейльное платье черничного цвета, восхищенно ахает и обнимает меня, Николас присвистывает, за что получает тяжелый взгляд брата.

- Рани, тебе безумно идет красный, - снова оглядывая меня, говорит подруга.

Смущенно улыбаюсь и натыкаюсь на сапфировые глаза Даниэля. Сказать, что мне неловко, это все равно, что ничего не сказать.

- Прекрасно выглядишь, Рания, - прочищая горло, обращается ко мне он.

Поджимаю губы, когда чувствую легкое покалывание в животе. Шерил спасает меня от тупика, в который я сама себя завела, когда вручает бокал с шампанским мне и Ханне:

- Эй, мы не молчать пришли, взяли все по бокалу!

Николас пожимает плечами и подает бокалы подруге и брату:

- Так и не понял, что мы отмечаем... Да и какая разница, - он делает глоток шампанского и кривясь меняет его на виски, вызывая усмешки остальной компании.

- А действительно, есть новости?

Мы с Шерил переглядываемся и не сдерживаем улыбок:

- Мы здесь, все вместе, Паркер вернулся на свою территорию, выбирайте, - поднимая свой бокал, хмыкает она.

Звон встречи стаканов и бокалов прерывает мелодию, давая ей свободу только в мгновенье, когда каждый делает глоток своего напитка.

Снова натыкаюсь на взгляд Даниэля, который настойчиво изучает мое лицо, ловя на нем замешательство, он прищуривается и обращается к Шерил, что-то шепчущей Ханне:

- Это действительно все? Шерил? Я знаю тебя всю жизнь и уверен, что вы что-то не договариваете, - констатирует Даниэль, - или это снова какая-то игра? Поправьте, если я не прав. Или я один чувствую неладное?

Шерил закатывает глаза и неспешно усаживается на диванчик, рукой призывая нас повторить за ней. Удивленно смотрю на нее и через несколько мгновений сажусь рядом, осторожно касаясь ее плеча своим. Девушка снисходительно улыбается мне и пожимает плечами:

- Думаю, что здесь не стоит называть вещи своими именами, поэтому, хм, - она на мгновенье задумчиво отводит взгляд, - предположения о деятельности наших отцов подтвердились, и более того мы посвящены в некоторые тонкости, - Шерил хитро улыбается и смотрит на меня, - помимо этого, мы с Ранией узнали о статусе, который получили с рождения.

Хмыкаю и опускаю взгляд на бокал, крепко сжатый в моей руке.

- Вы уже наотмечались, так? - смеясь, спрашивает Николас.

- Мы этим займемся сейчас, - Шерил чокается с бокалом в моей руке и с наслаждением делает глоток шампанского, под сопровождение заинтересованных взглядов друзей, поглядывающих то на меня, то на нее.

- Ничего не понял, но да ладно, - младший Бенедетто залпом выпивает виски и хмыкает, - я всегда за, с поводом или без.

- Кто-то сомневался?

Встречаюсь с многозначительным взглядом Ханны и просто пожимаю плечами: я не знаю, что сказать.

- Рани, не сходишь со мной попудрить носик? - киваю подруге и иду следом за ней.

Ханна останавливается в уединенном коридоре и, проверив одни ли мы, наклоняет голову, задавая немые вопросы. Облокачиваюсь о стену и закрываю глаза, рассказываю о том, кто я, кто мой отец и отец Шерил, рассказываю то, что сама еще не переварила...

- С ума сойти, - шепчет она, - я не представляю, что ты чувствуешь, слишком много всего...

- Я ничего не чувствую, Хани, - глаза стекленеют, и я поджимаю губы, - такое ощущение, будто я абстрагировалась и просто наблюдаю со стороны, не могу описать... Мне не грустно, я не разочарована, просто приняла как должное, знаешь, ощущение, будто пазл сложился.

Ханна обнимает меня и подбадривающе улыбается:

- Справимся, - уверенно шепчет она, - ну что, принцесса, напьемся? - приобняв, риторически спрашивает подруга.

Киваю, и мы, улыбнувшись друг другу, направляемся к бару. Выпиваем по коктейлю и вместе с Шерил отправляемся на танцпол. Полностью отдаюсь музыке, поддаваясь действию алкоголя, бегущему по моим венам. Звуки завладевают моим разумом, отводя все на второй, нет, на самый последний план, стирая все тревоги и заботы. Растворяюсь в легкости, которую не чувствовала много лет, а вспомнив, что я могу делать все, что хочу в буквальном смысле, не испытываю страха.

Ловлю знакомый взгляд синих глаз, в переливающемся, от светодиодов разноцветными красками, зале, позволяю себе улыбнуться, позволяю не думать о неловкости. Волосы каскадом ниспадают с плеч, глаза блестят от выпитого ранее в баре, тело извивается на мигающем танцполе, сдаваясь только музыке и взгляду сапфировых глаз. Любимые оттенки сливаются в пространстве вкупе с эмоциями и музыкой, делая эту ночь незабываемой.

Тяжело дыша, подхожу к бару и прошу воды. Ханна затащила Николаса на танцпол, и теперь они вместе с Шерил покоряют его и всех, кто на нем находится. Улыбаюсь им и возвращаю взгляд на стойку, где уже стоит заказанная мной, заветная вода. Пригубив бокал, кошусь на устроившегося рядом со мной, парня. Он пьян. Его резкие движения напрягают мои мышцы, вызывая ассоциации, которые я так не хочу принимать...Отодвигаюсь и допиваю воду, переключаясь на быстрые и четкие действия бармена. Парень замечает мое движение и резко поворачивает голову ко мне:

- Душно, правда? - указывая взглядом на мой пустой бокал, спрашивает он.

Снисходительно улыбаюсь, не желая быть непонятой, и отвожу от него взгляд. Вот почему я не люблю клубы, общение и прочее, потому что они создают предпосылки для возможной паники. Именно поэтому я отодвигаюсь от парня снова. Он, видимо, воспринимает это за игру и двигается ближе. Вроде ничего такого, но ситуация начинает меня напрягать. Мелодия, словно считывает ситуацию, в которой я оказалась и меняется на атмосферно тяжелую, биты которой будоражат танцующих и мои нервы.

Собираюсь встать, когда парень хватает меня чуть выше колена и надавливает, чтобы я опустилась обратно. Его лицо возникает перед моим, и запах алкоголя, пота в паре с физическим контактом бьет по моим вискам. Биты музыки увеличивают темп прямо пропорционально ударам моего сердца. Я чувствую волну паники и страха, которые волной захлестывают меня. Зрение плывет, а мысли искажают действительность, утягивая меня в бездну... Холодный воздух бьет по горлу, проникая в легкие, и я с ужасом смотрю в пустоту, оказываясь в родной клетке.

Босые стопы касаются холодного кафеля, а руки безвольно свисают вдоль тела. Мое внимание привлекает шорох, и я оборачиваюсь, но ничего не вижу - никого нет. Вхожу в комнату и вижу сидящую на кровати маму, которая расфокусировано смотрит вперед.

- Мам, я тебе помогу, - подхожу к ней и стягиваю с ее колен колготки, помогаю освободиться от платья и протягиваю ей сорочку, - ложись, - аккуратно подталкиваю ее, и она послушно ложится.

Я забираюсь к ней и укрываю нас одеялом. Закрываю глаза и начинаю считать.

Один, два, три, четыре, пять... Слышу, как открывается входная дверь квартиры.

Шесть, семь... Слышу, как что-то падает в гостиной. Рядом. Близко. Вот-вот.

Восемь, девять, десять... Глухие шаги раздаются по комнате, они странные, неравномерные.

Одиннадцать, двенадцать... Мне жарко и душно. Надо было открыть окно.

Тринадцать...

Чувствую движение на кровати и приоткрываю глаза, все происходит быстро... Папа хватает маму чуть выше колена и скидывает с кровати. Я слышу глухой удар рядом и вижу папу, склонившегося над мамой.

- Твой сын... Потерял мой телефон, - рычит отец и хватает ее за волосы, - ты слышишь меня?

Мама молчит. Я не понимаю почему, надо ответить папе. Он тяжело дышит, и я снова закрываю глаза. Глухой удар и мама скулит. Он ударил ее головой о пол. Слезинки выкатываются из моих глаз.

- Животное, - брезгливо выплевывает он, - посмотри, как ты нажралась, - папа пинает маму, затем сжимает волосы, искажая болью ее лицо.

- Не надо, - прошу я, и сердце начинает стучать в пятках.

Ошибка.

- Иди сюда, - спокойно приказывает папа.

Стираю слезу и слезаю с кровати. Папа отпускает маму и выпрямляется, становясь великаном. Подхожу и опускаю голову.

- Смотри на меня, - приказывает он и я делаю то, что должна, - еще раз я тебя услышу, и с тобой будет то же самое, - поднимая уголок губ, говорит он, - твоя мать напилась и позволила твоему брату потерять мой телефон. Или ты считаешь, что она не виновата?

Мы были на празднике, и папа разрешил Адаму поиграть в телефон. Но он же не специально его потерял... А мама не могла за всем проследить. Я не понимаю папу. Должна понимать, но не понимаю... Снова ошибка...

Опускаю голову и шепчу:

- Я не знаю.

- Она совершила проступок и должна понести наказание. Так, Рания?

Слезы скатываются из моих глаз. Я смотрю на ничего не понимающую маму и хочу ее обнять.

Адам входит в комнату и виновато смотрит на меня и маму. Опуская голову, он встает рядом со мной.

- Так, Рания? - гремит голос папы.

Я не хочу, чтобы папа наказывал маму, но если я скажу «нет», он накажет нас всех, ведь я совру. Мама виновата. Так? Я не знаю. Адам качает головой.

- Виноват я.

- Конечно, мы это уже решили, не так ли? - хватая брата за щеку, говорит отец.

Адам виновато поджимает губы, когда отец отпускает его. Папа отворачивается от нас и идет к лежащий на полу, потерянной маме. Удар и мы слышим ее стон. Смотрю на Адама, мою грудь щемит, будто кто-то хлещет ее плетями. Из-под густых ресниц брата выскакивает одинокая слезинка. В капельке отражается свет, льющийся в комнату из гостиной. Чистый свет находит свое продолжение в соленой воде.

Девочка шести лет и девятилетний мальчик стоят напротив отца и лежащей на полу матери, лицо которой искаженно гримасой боли. Каждый стон был запечатлён клеймом на их невинных душах. Урок усвоен. За ошибку нужно платить.