Глава 43
Глава 43: Воспоминания из Глейда.
В Глейде царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра, отбрасывающего призрачные тени на лица скорбящих. Минхо, словно одержимый, пил больше всех, пытаясь утопить в настойке Галли свою невыносимую боль.
Алби, наблюдая за ним, хотел было сделать замечание, напомнить о мере, но, взглянув в его полные отчаяния глаза, передумал. Сейчас ему это нужно. Как и ему самому. Но, понимая, что кто-то должен подать пример, он первым покинул траурную процессию, направившись к гамакам. Вскоре за ним последовали Фрай и Уинстон, унося с собой свою скорбь и усталость. У костра остались лишь Галли, Алекс, Минхо и, где-то вдали, отстранённый Ньют.
Минхо, опустив взгляд на банку, затем на её содержимое, тихо усмехнулся, горько улыбнувшись, словно смотрел не на жидкость, а в самую глубину своей души. В его разуме всплыло воспоминание, яркое и безумное, как вспышка молнии.
"Вечером, когда лифт доставил очередного салагу, Минхо и Рэда, поддавшись внезапному порыву, поспорили, кто из них не сможет выпить десять банок настойки Галли. И, как последние кланки, они начали пить на скорость, превратив поляну в арену безумного соревнования. В итоге, проигравших не было, но зато появились два пьяных в хлам глейдера, готовых перевернуть всё с ног на голову.
Рэда, опьяневшая от настойки и азарта, решила, что лучшая идея – это перекрасить спящего Алби в розовый цвет. Минхо, поддержав её безумный план, раздобыл краску и кисти, и они, хихикая, принялись за дело. Алби проснулся лишь тогда, когда Рэда, вооружившись блестками, начала украшать его лицо. Его гнев был неописуем, но пьяные глейдеры лишь заливались смехом, убегая от него по всей поляне.
Галли, пытавшийся остановить их бесчинства, стал следующей жертвой. Рэда, решив, что ему не хватает "цвета", надела на него свой венок из полевых цветов и заставила танцевать с ней под луной. Минхо, вооружившись палкой, изображал дирижёра, выкрикивая бессвязные команды. Галли, сопротивляясь, пытался сорвать с себя венок, но пьяная Рэда крепко держала его, приговаривая, что он выглядит "очень мило".
Алекс, пытавшийся спрятаться от безумной парочки, был найден и объявлен "королём вечеринки". Рэда водрузила ему на голову перевёрнутое ведро, а Минхо, вооружившись ложками, начал бить в него, как в барабан, распевая непристойные песни. Алекс, смирившись со своей участью, лишь закатывал глаза, мечтая о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
На следующее утро, когда действие настойки прошло, Минхо и Рэда проснулись с ужасной головной болью и чувством стыда. Алби, розовый и блестящий, ходил по поляне, изрыгая проклятия. Галли, с венком из увядших цветов на голове, пытался отмыть с себя остатки краски. Алекс, с красными следами от ложек на голове, поклялся отомстить своим мучителям.
Но, несмотря на все последствия, этот безумный вечер остался в памяти глейдеров как один из самых ярких и запоминающихся. Он напомнил им о том, что даже в самых тяжёлых обстоятельствах можно найти повод для смеха и радости. И, конечно же, он научил их никогда не спорить с Рэдой и Минхо, когда дело касается настойки Галли."
Вскоре встал и Минхо и, пошатываясь, пошёл в лес, в картохранилище. Он иногда спит там, если хочет побыть один. Сейчас именно этот момент.
Все посмотрели на него, но ничего не сказали. Алекс и Галли сидели, но вскоре они вместе встали и пошли к гамакам. Вялые. Уставшие. Алекс не мог сомкнуть глаз, но попытался хотя бы прогнать все мысли прочь. Он пытался не вспоминать воспоминания о Рэде. Не потому что ему всё равно на неё, а потому что тогда он не выдержит. Слишком близка она стала ему, словно сестра.
В Глейде висела густая, давящая тишина. Каждый звук – потрескивание костра, тихий вздох, шелест травы – казался оглушительным, болезненным напоминанием об утрате. Галли, неподвижно уставившись в темноту, словно пытался разглядеть в ней призрак девушки, вдруг ощутил, как в его памяти всплывает одно из самых ярких и противоречивых воспоминаний, связанных с этой неугомонной девчонкой.
Галли же, пока они шли около столовой, где обедают глейдеры, вспомнил воспоминание, связанное с Рэдой.
"В столовой царил обычный глейдерский хаос: шум, гам, толкотня. Галли, как всегда, был чем-то недоволен. Его взгляд упал на Рэду, которая, как ему казалось, слишком громко смеялась, слишком вызывающе себя вела. В нём закипела привычная злость, и он, недолго думая, решил высказать ей всё, что о ней думает.
– Эй, ты, – рявкнул он, перекрикивая общий шум. – Не слишком ли ты развеселилась? Здесь вообще-то трапеза, а ты тут ржёшь, как кобыла!
Рэда, как и следовало ожидать, не осталась в долгу. Её глаза вспыхнули гневом, и она, вскочив со скамьи, приблизилась к Галли, готовая вступить в словесную перепалку.
– А тебе какое дело, шанк? – огрызнулась она. – Следи за собой, кланк! Или ты думаешь, что имеешь право указывать мне, как себя вести?
Галли, распаляясь всё больше, начал выкрикивать оскорбления, не стесняясь в выражениях. "Шанк", "кланк" – эти и другие ругательства сыпались из его уст, словно град. Рэда, в свою очередь, отвечала ему тем же, не желая уступать ни в чём.
Глейдеры, затаив дыхание, наблюдали за разгорающимся конфликтом. Все знали, что с Галли лучше не связываться, но Рэда, казалось, не боялась никого и ничего.
Накал страстей достиг своего пика, когда Фрай, пытаясь разрядить обстановку, подошёл к Галли с тарелкой горячего супа с лапшой. Но Рэда не выдержала. Она выхватила из рук повара тарелку с супом с лапшой и прям вылила её ему на голову. Она стремительно ушла оттуда вся злая.
А он весь мокрый и злой стоял и был в шоке, весь суп полился на его одежду, короткие волосы и лицо. Он ругался на Рэду еще очень долго."
Воспоминание оборвалось. Галли пришёл в себя и усмехнулся, сказав: "Я буду скучать по тебе, хулиганка". Очень тяжело и горько он подумал об этом и пошёл наконец на гамак.