Глава 27
— может... не стоило так с ней? Она же всё-таки хрупкая девушка..., — сказал Данил, возвращаясь в кабинет Кораблина.
— я не виноват, что она такая нежная. Что я должен был сделать по-твоему? — изогнул одну бровь Егор.
— ну... хоть как-то помочь ей. У неё сейчас стресс, ей тяжело. Ты же тоже можешь войти в её положение, — несмотря на давление Егора, Данил пытался хоть немного защитить Соню.
— не хочу, — вальяжно сказал Егор, забирая ноутбук со стола. — и что ты здесь ходишь? У нас совещание сейчас, итак опаздываем с этим представлением, — сказал Егор, отходя стол и хлопая по плечу Данила.
Данилу оставалось лишь вздохнуть от нерешительности сказать Кораблину всё то, что он хотел. В этой ситуации Егор был не прав, а Данилу было жалко Соню. Она не заслуживала такого отношения к себе...
Солнце светило ярко, но Соня чувствовала себя так, словно попала под густой серый смог. Вчерашний обморок казался ей не просто реакцией на стресс, а физическим проявлением её полной беспомощности.
Егор вёл себя безупречно, как всегда, когда нужно было производить впечатление. Улыбчив с сотрудницами опеки, заботлив по отношению к Еве (которая, к счастью, осталась сегодня с бабушкой).
Соня присела на стул, аккуратно складывая руки на коленки, Егор же, уверенный в себе, расположился удобно на стуле, подпирая подбородок рукой.
— Итак, — Егор развернул чистый лист бумаги, как только они сели в кабинете у инспектора. — Мы хотим установить чёткий график. Я думаю, чтобы Ева не теряла нити связи ни с одним из нас, оптимальным будет ротация по дням.
Соня смотрела на него с немым укором. Она только что сбежала из больницы, а он уже вёл себя как хозяин положения, устанавливающий правила в его новой вотчине.
Егор поднял на неё глаза. В них читался стальной расчёт, хищный блеск, который она так хорошо запомнила в его кабинете. Он знал, что она уже не сможет воевать. Заявление на увольнение висит в воздухе, она лишена работы, а вчерашний обморок был идеальным рычагом давления.
— Я предлагаю такой вариант, — Егор говорил медленно, словно подбирал слова для укрощения дикого зверя. — Семь дней в неделю. Четыре дня — у мамы, три дня — у меня. Начну с пятницы.
Он знал, что три дня «у него» — это выходные. И он прекрасно знал, что в эти три дня он будет на встречах, а с Евой будет сидеть няня, которую он, конечно же, найдёт и наймет раньше, чем Соня успеет оправиться от последствий. Ева будет в его доме, под его правилами, а Соня будет получать от него отчёты о том, как он проводит время с дочерью.
— а как же моя работа? — выдавила Соня. Она не могла позволить ему разрушить их жизнь на корню.
— твоей работы больше нет, дорогая, — Егор улыбнулся ей, и эта улыбка была чистым ядом, обёрнутым в шёлк. — ты же сама принесла заявление. А опека не будет возражать против графика, когда один из родителей официально не трудоустроен. Это выглядит как забота, не так ли?
Инспектор, видя его уверенность и зная о его влиянии, кивнула:
— В целом, Егор Владимирович, это разумный подход. Главное — чтобы дочь не страдала от частых переездов.
Соня почувствовала, как её охватывает ледяное разочарование. Это не была месть за прошлое. Это было тотальное подчинение. Он не просто хотел дочь — он хотел, чтобы она чувствовала себя проигравшей, чтобы каждый вдох, каждая минута, проведённая с Евой, была им санкционирована.
Она посмотрела на Егора. Теперь она видела его без розовых очков. Он не боролся за справедливость; он затеял игру, где цель — лишить её почвы под ногами. И он выигрывал.
«Я в ловушке», — пронеслось в голове. И самым страшным было осознание: в этой ловушке она была одна. Данил был на стороне Егора, работа — отобрана. Ей оставалось только одно: научиться выживать в правилах, установленных хищником.
Девушка вышла из здания почти без сил. Было такое ощущение, что Кораблин высосал из неё все её нервы и силы только своим присутствием.
Егор шел за ней, но после свернул на парковку, а Соня осталась стоять на тротуаре одна, обняв себя за плечи. Она посмотрела на него, как тот, даже не думая о бывшей, уезжает с парковки на своей машине.
Девушка обречённо вызвала такси и поехала домой, пытаясь всё же признать своё поражение и не думать о плохом. Всего лишь три дня. Всего лишь три дня Ева будет с папой. Ну и он же по отношению к дочери не монстр? Всё будет хорошо...
Вечером в четверг Егор подъехал к модному ресторану в центре, припарковав машину чуть поодаль. Ева, одетая в ярко-розовое платье, сидела на заднем сиденье, сосредоточенно рисуя в альбоме.
— папа, я знаю, что у нас три дня по графику, но я хочу, чтобы ты поел с нами, — пробормотала она, не отрываясь от фломастера.
Егор откинулся на спинку кресла. Он только что получил от своей личной помощницы снимок, сделанный в этом же заведении, где Соня, с бокалом красного вина в руке, хохотала вместе с двумя своими подругами — Анной и Дашей. Они выглядели расслабленными, безмятежными. Слишком безмятежными для женщины, которая только что потеряла работу и находится под его полным контролем.
Он знал, что по графику опеки это его день. И он знал, что он должен сейчас быть дома, чтобы няня спокойно устроила ей положенный «дневной сон». Но этот образ Сони — смеющейся, пьющей вино, свободной — задел его за живое. Игра требовала постоянного напряжения.
— знаешь что, принцесса? — Егор поймал её взгляд в зеркале заднего вида. — сегодня у нас будет ужин в другом месте. Сегодня мы идём на светский раут.
Соня чувствовала себя так, словно сбросила с плеч бетонную плиту. За последние три дня она впервые позволила себе отключить мозг. Вино (уже третий бокал) приятно разливалось теплом по венам, снимая остатки вчерашнего стресса и страха перед опекой. Анна и Даша увлечённо обсуждали недавний скандал со своими бывшими.
— ...и вот он ей говорит: «Твоя карьера или я», а она ему! — Даша театрально всплеснула руками.
Соня засмеялась, и этот смех был чище, чем те, что она выдавала в офисе.
— бросайте вы эти глупости, — отмахнулась Соня, сделав большой глоток. — у меня сейчас карьера на паузе, между прочим. Теперь я на заслуженном отдыхе от тирании, — ее речь чуть заплеталась, но это не мешало остальным уловить суть.
В этот момент Анна, которая сидела спиной к входу, замерла.
— Соня...
Соня обернулась.
В дверном проеме стоял Егор. Он был безупречно одет, его дорогой пиджак сидел идеально, а в руках он держал Еву, которая с любопытством осматривала зал. Солнечный свет, ещё не ушедший с улицы, поймал блики на его мокрых от душа волосах. Он выглядел как модель с обложки, а не как отец, пришедший за дочерью по расписанию.
Он неторопливо подошел к их столику, Ева вцепилась в его руку.
— привет, девочки. Соня, ты не предупредила, что у вас тут женский клуб. Добрый вечер, — Егор ни тени смущения не выдал, обращаясь к подругам Сони, которые мгновенно напряглись.
Подруги Сони знали Егора как «того самого бывшего», чье имя до сих пор шепталось в узких кругах после развода.
Соня почувствовала, как алкоголь внезапно отступил, оставив после себя только тягучую неловкость.
— Егор! Ева! — Она попыталась улыбнуться, но вышло скорее гримасой. — вы... что здесь делаете? Я думала, у вас сегодня по графику...
— У нас сегодня «свободный четверг», — Егор подмигнул ей, хотя по их соглашению сейчас был его «день», а не четверг. Он мастерски пользовался лазейками в их соглашении. — хочу познакомиться с твоими подружками. Ты не против?
Он жестом указал на пустой стул, который, видимо, приметил заранее.
— можно присесть? Или вы меня в тайную ложу не принимаете?
Анна и Даша переглянулись. Игнорировать его было невозможно.
— присаживайтесь, Егор, — сухо сказала Даша.
Всех с Новым годом!❤️