23
This world is ended, we live in overtime!
Понедельник в университете Корханов начался как обычно. На административном этаже царила тихая бумажная суета, нарушаемая лишь ритмичным щелчком обуви по паркетному полу и переговорами по внутренней связи. Всё было на своих местах: элегантный минимализм в сочетании с харизмой дорогой отделки — как и полагалось престижному частному вузу с громкой фамилией в названии.
Кабинет главного проректора Орхана Корхана располагался в конце коридора — с панорамным видом на кампус и плотными рулонными шторами, которые не пускали утреннее солнце слишком вольно. Он сидел за чётко организованным столом, как за командным пунктом: ни одной лишней бумаги, всё под линейку.
Дверь закрылась за помощником, и Орхан остался наедине с тонкой папкой, которую тот принёс. На обложке — имя, которое последние дни стало назойливым раздражителем — Сейран Шанлы.
Он открыл досье с предвкушением, будто разворачивал чужой стыд.
На первом листе — личные данные. Фото. Возраст. Адрес.
Дальше — графа «образование». Пусто. Ни диплома, ни текущего обучения. Ни одного диплома!
Дальше — «трудовой стаж». Пусто. Ни опыта работы, ни справок, ни рекомендаций.
— Ни опыта, ни диплома… — хмыкнул Орхан. — И это у кандидата в престижный университет в такую библиотеку?!
Он пролистал до страницы с подписью о приёме на работу. Сопроводительное письмо… Он провёл пальцем по строке, будто хотел убедиться, что не ослышался глазами. В документах была лишь краткая формулировка: «назначена временно по рекомендации» неизвестно кого. Без даты окончания. Без пояснений. И самой рекомендации нет.
Временность, которая затянулась.
— Ну конечно, — процедил он, откинувшись в кресле. — Всё предельно ясно. Ни академического профиля, ни рекомендаций, ни заслуг. Только одно — личный интерес. Или, точнее, — у кого она этот интерес пробудила.
Надо же, как он её упустил в самом начале. Тогда, когда он впервые увидел Сейран, ему показалось что сроку ей будет не больше недели. На празднике же жена сказала, что сын их не на шутку увлечён. Как можно было так всё запустить?!
— Слишком быстро ты вошла в этот университет, девочка, — прошептал он. — И слишком легко — в голову моего сына.
Он положил папку на стол, как доказательство вины, и посмотрел в окно с выражением хищника, выследившего добычу.
— Ферит… — произнёс он тихо, — ты слишком увлёкся.
***
Утро Сейран было без солнечного света, но с запахом кофе. Она проснулась не от будильника, сна почти не было, лишь какие-то обрывки тревожных мыслей, смешанных с голосом, которого не хватало.
С вечера он не звонил. Только перед её сном — короткое сообщение:
«Привет, Сейро, как ты? Как прошёл день?»
Она долго смотрела на экран, пальцы немели от желания рассказать всё: про крики матери, про шёпот соседей, про унижение, которое накануне стирала тряпкой Суна. Про то, как её имя стало поводом для насмешек. Но вместо этого написала:
«Всё спокойно. День прошёл нормально. Как ты?»
«Я пол дня спал, потом время с семьей, сейчас выехал в город. Проветриться. Может, присоединишься? Просто посидим, поговорим.»
Она прижала телефон к груди, будто от тепла его слов станет легче.
Но ответила:
«Не могу. Уже слишком поздно.»
И это было правдой.
Девушке в их квартале не подобает уходить ночью. Особенно — после того, как её уже «похитили», как объявила мать на весь район. После этого все только и будут делать, что следить куда она идёт, как одета, с кем говорит.
Они пожелали друг другу спокойной ночи.
Он, наверное, прожигал ночь.
А она — лежала, не в силах закрыть глаза, потому что каждый раз, когда это делала, перед ней всплывало его лицо: то, как он смотрел на неё вчера. Навязчиво возвращались воспоминания той короткой ночи, проведённой с этим мужчиной — слишком яркие, слишком неуместные в контексте её прежней, упорядоченной жизни. В ушах стояли слова, которые он ей шептал. Синяки на теле сладостно ныли и Сейран лелеяла эту истому.
Она медленно встала. Протянула руку к шторе, отодвинула её — тусклое небо за окном, слишком раннее. Но, чтобы вовремя выехать из Бейкоза, вставать приходится только в такую рань. Она набросила халат, пошла в ванную. Пока умывалась, не смотрела в зеркало — не хотела видеть себя с этой пустотой в глазах. Но когда начала расчёсывать волосы, присмотрелась: кожа на плечах, груди, ключицах— уже багровая. Слегка припухшая. След от укуса. Следы слишком яркие, что даже косметикой скрыть трудно.
Их было много. Его метки. Напоминания о ночи, когда он смотрел на неё так, как никто и никогда.
Сейран встала ближе к зеркалу.
Ткнула пальцем в шею — не больно. Но как будто щемит от необходимости прятать их, словно следы преступления.
Она открыла шкаф. На автомате потянулась к белой рубашке — сдержанной, строгой. Потом передумала.
Водолазка. Тёмная, с высоким горлом.
Натянула её, словно броню. Брюки, чтобы спрятать ноги в пятнах, а сверху пиджак. Волосы просто расчесала и оставила их распущенными. Пусть падают на плечи, прикрывают, прячут.
Она не чувствовала себя виноватой. Но чувствовала себя выставленной на показ, будто теперь все смотрят на неё.
Перед выходом глянула в зеркало.
Всё было в порядке.
Сейран выглядела… обыкновенно.
А внутри — дрожала, как тонкое стекло, которое сдерживает воду под давлением.
В университете Сейран не мало времени провела в кабинете, с самого утра гадая где сейчас Ферит и что он делает. Он заточил её, или изгнал в эту маленькую комнатку и теперь, чтобы увидеть его, необходимо было совершить настоящую вылазку, вооружённую веским поводом. От самого Ферита всё утро не было вестей. Искать его самой она не решалась, хотя скучала безумно. Но чего сейчас ждать от их изменившихся отношений она не знала. И предпочла подождать, пока он внесёт ясность.
Сегодня она не была библиотекарем.
Она была тенью.
Хрупкой фигурой, оберегающей своё «вчера» от непонятного «сегодня».
Уже поработав над электронным каталогом, Сейран стояла у полки, поправляя папки в попытке удержать рассыпавшиеся мысли. Тонкий солнечный луч полз по корешкам.
Дверь приоткрылась без стука.
Она не обернулась. Просто почувствовала: это он. Ведь он знал, где её найти, но его до сих пор не было по каким-то ему одному известным причинам.
Сердце Сейран забилось у самого горла. Она волновалась как школьница и не могла дышать, потому что не знала, как с ним быть теперь. Не до, не после. Сейчас.
Ферит осторожно приблизился — как будто подходил к берегу, где вода могла оказаться холоднее, чем помнится.
— Привет, — раздался родной голос за спиной, пронзив ей сердце.
Сейран повернулась к нему.
Он не улыбнулся. Взгляд искал её глаза. И когда она подняла свои, он просто смотрел.
И в этом взгляде не было ни игры, ни флирта. Было всё то, что они не договорили утром после той ночи.
Сейран выпрямилась. Кивнула в знак приветствия.
Беглый взгляд по её фигуре и он понял почему на ней была водолазка и высокий ворот. Волосы распущены — намеренно. Он это увидел.
Он знал, что она прикрывает его следы.
Ферит встал ближе.
Такой красивый — промелькнула её мысль.
Темно-синие брюки, голубая рубашка застёгнута до последней пуговицы. Без галстука. Волосы чуть растрёпаны, но ему шло. Он смотрел на неё, не торопясь прикоснуться, как будто хотел сначала понять, можно ли вообще. В ту ночь Сейран принадлежала ему. Сегодня — она как будто снова стала далёкой.
И всё же — ближе, чем когда-либо.
Он смотрел на неё молча, не отводил взгляда. Внезапно нерешительность в его лице сменилась на ясность некой мысли.
Он видел, как она будто ждала — слов, объяснений, — но не того, что он сделает сейчас.
Ферит подошёл и прежде чем Сейран успела сказать хоть что-то, поднял руки и взял её лицо в свои ладони. Взгляд блуждал по её красивым чертам.
Сначала чуть отстранившись, он посмотрел ей в глаза, а потом наклонился.
Поцеловал. Без спешки.
Но так, что не оставалось ни сомнений, ни пространства для вопросов.
Поцелуй как ответ ей в это утро:
«Ты — моя. И всё, что было, — было по-настоящему.»
Сейран приняла его поцелуй. Она не закрыла глаза. Только замерла. Впустила.
Ферит отстранился, не сразу отпустив её лицо.
Сейран смотрела в ответ, большие глаза глядели прямо, губы всё ещё горячие.
Она не отпрянула. Не прижалась.
Просто осталась на месте.
Ферит провёл большим пальцем по её щеке.
— Ты меня поняла? — спросил тихо.
Она едва заметно кивнула. Взгляд её опустился на его рубашку, застёгнутую до горла, и сердце отмерило лишний удар.
И только тогда Сейран позволила себе опустить глаза.
Он отпустил её. Сделал шаг назад. Давая ей пространство, забирая её ладони в свои, пытаясь вложить в это прикосновение некое обещание.
— Нам нужно поговорить, Сейран, — выдохнул он, — Сегодня утром отец сказал, и я перепроверил по своим каналам — университет Башкент Мармара копает под нас, это связано с MUN конференцией.
Собирают всё, что может дискредитировать университет.
В том числе досье на меня.
Сейран слушала не перебивая. Он продолжил:
— У них связи. В министерстве, в прессе. Если всплывёт, что у нас с тобой…
что мы вместе — они подадут это как фаворитизм. Твоя должность, моё имя, всё выставят так, будто ты…
будто ты получила место через постель, — фраза оказала эффект ледяной струи, —
И я не позволю им сделать это с тобой. Да и об успехе на конференции можно будет забыть. Все усилия будут напрасны.
Пауза. Он попытался понять, о чем она думает. Потому что Сейран тихо слушала, безо всякого выражения.
— Поэтому пока… Пока всё не завершится — я прошу. Нам нужно держаться в тени. Буквально ещё месяц, после того как всё кончится мы офишируем всем наши отношения.
— Я поняла, — спокойно ответила она.
— Сейран…
— Ты прав, — перебила девушка, — так спокойнее будет всем.
Её ровный голос тревожил Ферита больше, чем если бы она вспыхнула.
— Ты же понимаешь, что это ненадлого. Я не прячусь от тебя. Между нами самими всё останется прежним. Просто об этом пока никто не узнает.
— Просто нужно подождать, — кивнула Сейран.
— Да, месяц.
Парень вновь потянулся к её ускользнувшей руке.
— Я боюсь, что если о нас узнают это сделает нас уязвимыми… если кто-то решит выставить тебя в каком-то некрасивом свете, — он провёл ладонью по виску, — ты окажешься под ударом. Я не хочу, чтобы тебя трогали. Ни словом, ни намёком.
Сейран сжала пальцами руку, что ужерживала её.
— Я понимаю, — прошептала она, — не нужно повторять.
— А потом — мы скажем. Открыто. Вместе. Я не отступаю, ты знаешь. Просто… хочу защитить.
Он замолчал, будто надеясь, что она скажет хоть что-то. Что он услышит в ответ облегчение или благодарность. А она — не могла.
Это было не про то, что она не верила или не доверяла. Просто внутри неё всё словно оборвалось. После той ночи, после того, как он назвал её любимой, после того, как она чувствовала себя желанной — она ждала чего-то другого. Не громких жестов, не обещаний. Просто — чтобы он не отпускал её руку именно сейчас. Когда весь мир уже от неё отвернулся.
Сейран кивнула и улыбнулась. Почти как обычно.
Только улыбка не дошла до глаз.
— Я всё понимаю, я же сказала.
Он хотел коснуться её снова. Но она уже отвернулась. И опять взялась за папки. Выравнивала их так, как будто от её движений зависел порядок всего этого мира.
Она не слышала, что он говорит дальше. Звук внутри неё словно сместился — как в воде.
Ещё день тому назад его пальцы обводили контур её плеч, а голос шептал, что она единственная. Он обнимал её в постели, гладил её щёку и говорил, что не отпустит.
А теперь — «нам нужно быть осторожнее».
Что если пока Ферит Корхан будет защищать свой имидж, она успеет снова стать для него тем, чем была до сих пор? Удобной тенью. Легкой ошибкой. Эпизодом, который не должен был случиться.
Сейран нехотя испытывала обиду, потому что сейчас как раз-таки то самое время, когда ей нельзя скрываться, когда они должны объявить всем, что они теперь вместе и, где-то в самом уголке её мечты, они сообщают всем, что скоро поженятся. Ведь именно в этот трудный для неё момент они должны постоять за их отношения, он должен доказать её матери, что он любит её и всему миру заявить, что она ему небезразлична. И именно в этот момент он просит её притворяться чужими друг другу.
Ах Ферит!
Он совсем не понимает угроз и её проблем. Но разве сможет Сейран ему о них рассказать? Страшно, кажется что сказав обо всем, она навяжет себя ему. А девушка этого ни в коем случае не хотела.
Каждый из них видел угрозы со своего горизонта и сквозь призму собственных ценностей. Ферит защищал её от угроз своего мира, в то время как Сейран отчаянно хотелось, чтобы он спас её от жёсткости мира, в котором жила она сама. Но Сейран приняла его игру и согласилась играть по его правилам.
***
Шанлы не вышла из кабинета даже в обеденный перерыв. Она была сыта всем тем хаосом, который творился внутри и вокруг неё.
Во второй половине дня ей сообщили, что первый проректор, господин Орхан, вызывает её к себе.
Припоминая недоброжелательный взгляд отца Ферита, хорошего ничего девушка от этой встречи не ждала. Вдруг он тоже печётся о престиже университета.
Дверь мягко отворилась, и Сейран шагнула внутрь.
— Проходи, — он не поднялся и даже не пригласил сесть перед его столом.
Девушка сделала пару шагов и застыла. Она заметила папку с её личным делом у него на столе.
— Ты благополучно получила здесь работу, — начал он, откинувшись на спинку кресла. — Поздравляю. Это, безусловно, редкий карьерный рост — без диплома, без образования, без опыта. И сразу — сюда. В библиотеку университета, где конкурс на место среди выпускников — один к двадцати.
Сейран не ответила. Только опустила взгляд. Ни про какой конкурс она не слышала. Хотя понимала, что он, вероятно, говорит правду.
— Я знаю, как ты получила эту должность, — продолжил он холодно, — не утруждай себя оправданиями.
— Простите, господин Орхан, — проговорила Сейран, крыть ей было нечем— но если вы считаете, что я не подхожу, вы можете…
— Уволить тебя? — перебил он, почти весело. — Как бы не так. Если я это сделаю, ты сама знаешь, что произойдёт. Ферит тебя вернёт. С боем, с криками, с упрёками в мою сторону. Он не допустит, чтобы тебя уволили. Но ты ведь понимаешь, что ты ему не пара. Ему пора задумываться о серьёзной жизни. И в этой жизни для таких как ты места нет.
Для таких как она! Отец Ферита вербализовал тот презрительный взгляд, который Сейран увидела в свой адрес в вечер собеседования. Интересно, а почему они не увольняют Пелин?
Думая о Пелин, Сейран не взяла в расчёт, что влюблён молодой человек только в неё. Зато внимательный родитель хорошо понимал увлечённость сына. И знал, что Пелин — давно пройденный этап.
Мужчина встал. Медленно подошёл к окну, облокотился о подоконник.
— Поэтому ты уйдёшь сама. Спокойно. Бесследно. И с работы и из его жизни. Скажешь, что поняла: не твоё это место. А лучше — что нашла другое. Я даже могу помочь тебе устроиться. Или устала. Или ошиблась. Придумай, что сказать.
«Уйдешь из его жизни».
Сейран подняла глаза.
— Вы думаете, он поверит?
— Нет, — отрезал Орхан. — Я думаю, тебе придётся постараться, чтобы он поверил. Иначе потеряешь не только ты. Но и твоя мать — потеряет место в особняке. И твоя сестра — покинет университет. Мы ведь не в сказке, Сейран. Здесь у каждой истории своя цена.
Он вновь посмотрел на неё — теперь в упор.
— Так что подумай, как убедить Ферита, что твой уход — твой выбор. Что ты сама хочешь уйти потому что решила с ним расстаться. Не мы тебя вытолкнули. А еще лучше, сделай так, чтобы он и сам был рад тебя вышвырнуть. Правда не знаю, что для этого можно сделать. Но ты должна разорвать с ним всякую связь и прекратить любое общение.
«Вот в кого Ферит такой…» — подумала Сейран, глядя на господина Орхана с удивлением и отвращением. Теперь ясно. Папочка тоже не гнушается шантажа. Ведь где-то она эти угрозы уже слышала. Этими угрозами Ферит привел её в университет. Ими же её теперь прогоняют.
— Я поняла вас, господин Орхан, — кивнула Сейран. Гордость не дала ей оспаривать его настойчивость. Но она же упрекала её, что та терпит такое унизительное к себе обращение.
— Что ж, можешь идти. За расчётом обратишься к секретарю господина Ферита.
Только в коридоре Сейран дала волю своим эмоциям, со всей злостью пнув ни в чем не повинный плинтус.
Оставшуюся часть дня девушка проплакала в кабинете. Упорствовать не имело смысла.
Не тогда, когда на кону стояло гораздо больше, чем её чувства и собственное место. Имидж университета, репутация — и главное, имя и судьба Ферита. Имя, в которое она теперь вплетена тонкой, но опасной нитью.
Сопротивление выглядело бы как вызов, никому ненужный бунт. А за ним пришли бы последствия — для матери, для сестры.
И, возможно, для самого Ферита. Может быть она не была бы столь решительно настроена, если бы он сам ещё утром не попросил притворятся, что между ними ничего нет. А теперь детали складывались в примитивный пазл, как для трёхлетки.
Она не имеет права причинять ему боль и разрушать его жизнь. Придётся принести эту жертву, даже если он никогда об этом не узнает.
Значит, нужно уйти. Так, чтобы он поверил. Чтобы не пытался остановить. Не спросил: «Почему?»
Сейран сидела у себя, молча глядя на выключенный экран компьютера. Мысли расплывались в одну чёткую, острую боль: как убедить в том, чего на самом деле не хочешь?
В этот момент послышался лёгкий стук.
И в проёме показалсь голова Каана.
Он вошёл с привычной харизмой и лёгкой озабоченностью на лице.
— Как ты? Всё хорошо? Неважно выглядишь.
— Не очень, — ответила она честно, но без деталей. — Думаю, сегодня занятий не будет. Я… просто устала.
— Конечно, — кивнул он с пониманием. — Если что, я рядом. В любое время.
Чуть помедлив, он вышел, оставив за собой шлейф дорогого парфюма, которым видимо воспользовался прежде чем прийти к ней.
И вот тогда — среди тишины и пронзительного одиночества — в её голове начал созревать план.
Нечто похожее не на вдохновение, а на интуитивную вспышку. Образ, ключ, путь.
Каан. Вот кто поможет ей. Он давно выказывал симпатию. Она чувствовала это задолго до вечеринки, но именно тогда, когда его рука медленно скользнула к её талии под предлогом танца, всё встало на свои места. Он хотел быть ближе. И она оставила его посреди танцпола.
Сейчас обстоятельства диктуют ей иное к нему отношение.
Ферит не потерпит измены. Не простит. Даже намёка. Даже тени. Он не будет спорить или убеждать её вернуться — он просто уйдёт. Замкнётся. Отступит.
И именно это ей и нужно.
Сейран решила, что не будет врать в лицо. Не будет разыгрывать сцены. Всё должно быть в полутоне. В недосказанности.
Никаких объяснений — только моменты, которые Ферит должен будет интерпретировать сам.
Шанлы облокотилилась на спинку стула и впервые за весь день вздохнула чуть глубже. Не с облегчением — но с ощущением, что у неё появился контроль. Хотя бы видимость.
Это неправильно. Это предательство.
Но иногда единственный способ защитить любимого — это сделать так, чтобы он сам ушёл.
Утром начнётся новая роль.
Хрупкая, тонкая, опасная игра.
За этими мыслями прошёл остаток вечера.
Пока Сейран обдумывала каждую деталь своего плана, за окном медленно сгущался вечер. Был уже восьмой час. В груди отчаянно протестовало любящее сердце.
Он сейчас, наверное, ещё в зале библиотеки. Тренировка к конференции. Может, уже закончили. А может, ещё нет…
Ей вдруг до боли захотелось его увидеть. Просто — увидеть. Пока ещё можно. Пока она — не предательница, а просто его девушка. Его возлюбленная.
Пока между ними нет той грязи, которую ей же и придётся вбросить.
«Я хочу запомнить его таким. Себя — с ним. Быть любимой им.»
Она вышла из кабинета. Преодолела пустынную лестницу. У самой библиотеки навстречу ей вышла группа студентов.
Они вежливо поздоровались, кто-то улыбнулся.
А когда она вошла, дверь как раз закрывал за собой последний участник.
Остался он.
Ферит стоял у стола, собирая разложенные листы. Рукава закатаны. Пара верхних пуговиц на рубашке расстёгнуты. Как уже бывало в конце рабочего дня.
Он выглядел уставшим, но глаза по-прежнему горели. Видно, что эмоциональный накал зашкаливал — молодые люди спорили, дискутировали, устраивали мозговой штурм.
«Боже, как же он красив», — пронеслось у неё в голове, — «И как сильно я его люблю…»
Перед угрозой потери Сейран острее поняла свою любовь. Она полностью осознала свои чувства к нему. Без тени утренней обиды или ожиданий. Они не входили ни в какое сравнение с её теперешним состоянием. Хотя утром ей казалось, что хуже уже быть не может. Её заботил окружающий мир, что скажут люди, что подумает мама, что будет с репутацией сестёр. Какое всё это имеет значение, если он обещал принадлежать ей. Он обещал ей свою любовь. И тайну надо было бы держать всего месяц. А теперь она теряет главное — его, любимого человека, любовь всей её жизни.
— Привет, — сказала она тихо.
Он поднял голову и сразу улыбнулся. Улыбка вышла не широкой, но тёплой — как будто он и сам ждал, что она появится.
— Ты пришла… — мягко, почти с облегчением. — Как ты?
— Норм, — ответила она и подошла ближе. — Ты сам как? Как прошла тренировка?
Она коснулась его груди холодными пальцами — через распахнутую рубашку почувствовала жар его кожи, учащённое дыхание.
Он машинально прикрыл её руку своей ладонью, потом другой обнял за талию и притянул ближе.
— Тяжёлый день, — сказал он, — ребята стараются, правда. Но, Сейран, им порой не хватает элементарной базы. История, политический контекст, экономика, логика — всё вперемешку. Их можно понять, но… это же университет. Они должны уметь мыслить. Спорить. Видеть глубину. А у многих — клише в голове и ответы из учебника. А порой просто незнание полтического контекста той или иной страны.
Сейран слушала, прижавшись к нему.
— Вижу, господин проректор, как вам не просто с этими оболтусами.
Она кожей почувствовала его беглую усмешку в ответ на её реплику.
— Конечно, — кивнул он. — И я решил, что к таким вещам нужно готовиться заранее. С первого курса. Я хочу создать клуб. Клуб международных дебатов, дискуссий, аналитики. Регулярные встречи. Мини-лекции. Пробные конференции. Суна, кстати, могла бы присоединиться, если захочет. В клубе будут проходить тренировки по междунароным отношениям, политической эконмии, даже географии и прочим необходимым знаниям. Лучшие студенты будут попадать в основной состав команды университета.
Сейран улыбнулась, вновь склоняя голову к его плечу.
— Хорошая идея. Только ты сам себя загоняешь.
Он усмехнулся.
— Не без этого.
— Тогда, может… — она слегка отстранилась, глядя в его глаза, — ты заслужил перерыв?
Ферит чуть прищурился.
— Сейран…
— Мы же с тобой договаривались, — прошептала она и осторожно расстегнула ещё одну пуговицу на его рубашке. — Что без работы мы будем… просто «мы».
— Здесь? — он оглянулся на камеру в углу. — В библиотеке? — с сомнением не без задоринки проговорил он. Ему нарвилась её инициативность. Такое было впервые. Ферит даже одобрительно цокнул.
— А если ты… заблокируешь камеры? Как делал уже однажды, — произнесла она почти шёпотом. — А я закрою двери.
«Пусть все закончится там, где началось.» — символизм почему-то приносил ей мрачное удовольствие.
Она подошла к двери, повернула замок, медленно вернулась. Ферит выключил камеры, пока она шла.
— Никто не узнает.
Она была уже вне разума — в чувствах. Он тоже. Усталый, измученный, но живой и настоящий. И только она знала, что это — последний раз. Последний момент, когда она не лжёт. Когда ещё можно прикасаться к нему без фальши.
Он прижал её крепче. Едва успевая взглядом за её проворными пальчиками, что почти полностью сняли с него рубашку.
Ферит чувствовал себя школьником. Сердце трепетало, а улыбка не сходила с лица.
Несколько секунд взглядов глаза в глаза и она нежно улыбнулась, заставляя его затаить дыхание.
— Я тоже хочу увидеть… — прохрипел он, помогая снять ей пиджак и подбирая края водолазки. Когда эластичная ткань соскользнула с нежного тела, Ферит не удержал вдох восхищения. Он смотрел на синяки затаив дыхание, испытывая безумную потребность обласкать её в каждой точке, в которой причинил ей боль.
Тёплые губы его настойчиво скользили по прежнему маршруту на её теле. Тяжело дыша, он зацеловывал каждое пятнышко.
С ней он настоящий. Настоящий, заботливый, любящий мужчина. Именно это его исключительное право, его привилегия. Быть любимым мужчиной этой девочки и больше ничего.
— Ай -, пискнула Сейран когда он втянул губами синячок на мягкой груди, отвоёвывая его у плотной текстуры бюстгальтера.
«Это ненормально, такое не может нравится» — вспомнились ей слова сестры и её осуждающий тон. Но как объяснить?
Как назвать чувство, когда ты трепещешь от соприкасаний его рук с твоей кожей?
Сильные, крепкие, красивые руки, которые пытаются нежно тебя приобнять. Но нежно не получается. Навреное, мужчины не умеют расчитывать силу. Он хочет ласково прижать к себе, а получается, что сдавливает тебе рёбра и ты чувствуешь себя любимой женщиной своего мужчины и при этом ты даже не можешь дышать. В этом вся любовь, в этом весь его и твой, ваш мир. Мир в одном человеке.
— Прости, — Ферит обвил руками ее талию, — прости, — повторил он.
Вместо ответа Сейран приоткрыла рот и мягкий язык провёл линию по плотным губам кровавого цвета.
Ферит на секунду перестал дышать, не спешил отвечать, наблюдая за ее движениями.
— Сейран, ты.
Не договорив, он схватил ее за шею, притягивая к себе, обволакивая её язык своими губами.
Всем телом наваливаясь на неё, Ферит развернул девушку спиной к столу, подхватил и усадил на столешницу, расстегивая пуговицу её брюк.
Губы исследовали шею, спускаясь вниз к груди, зубы пронизывали лямки бюстгальтера. Его плотоядный взгляд прожигал до лопаток.
— Это, наверное, неправильно, но я хочу трахнуть тебя ппрямо здесь — прохрипел он ей в затылок.
— Да, в библиотеке, трахнуть библиотекаря — это очень неправильно, но от того ещё сильнее хочется, — прерывисто дыша, протянула Сейран, обвивая крепкую поясницу стройными ногами.
Они оба заржали над собственными словами и ситуацией.
Тихо сглотнув, он медленно поднял глаза на неё, сидящую напротив.
Губы Сейран мягкие, бордовые, с ранками от укусов то сжимались в тонкую нить, то расслаблялись и сводили его с ума.
Невероятная тоска, накопившаяся в нём, вырвалась тяжёлым вздохом.
Его взгляд невольно скользнул по её фигуре: хрупкие плечи, аккуратная грудь, осиная талия, округлые бедра… он будто запоминал её такой.
Сейран немного повела плечами, словно от холода, скрещивая руки на груди. Ферит понял, что девушке неуютно от его пристального взгляда и, выругавшись про себя, отвёл глаза. Неловкое молчание повисло в воздухе.
— Не останавливайся, пожалуйста, — тонкие пальцы обвили его шею.
— Ах, Сейран…
И, поддавшись её просьбе, он вновь притянул девушку к себе, сжимая в объятиях.
Сердце Сейран билось, как сумасшедшее, то пропуская удары, то, пытаясь нагнать упущенное.
Ферит прижался поцелуем к её скуле. Сейран, замирая на несколько секунд смотрела ему в глаза, а потом, зажмурившись, подалась вперёд, к его губам. Мгновение — и он уже отвечал ей, горячо, влажно, терзая её губы, проводя по ним языком, ныряя ей в рот, целуя жадно и по-взрослому. Не отвлекаясь, взял её пиджак положил у неё за спиной, а следом подтолкнул её лечь. Умелые руки сбросили туфли и стянули брюки. Разведя ей бёдра, он впился в нежную кожу внутреннего бедра, акуурат между синющными пятнами. Оставляя новый, свеженький засос. Тёплый язык заскользил по влажной прохладе уже мокрых трусиков. Отлично! Вся уже наготове.
Тело Сейран загудело от бешеного напряжения. Она вцепилась в края стола и постаралась не издавать громких звуков, но глухие стоны так и прорывались из глубин её груди.
Когда Сейран, лёжа на пиджаке почти бессознательно заскользила им по столу, Ферит поднялся, расстегнул брюки и рывком освободил вздыбленный член. Сейран услышала шелест разрываемого пакетика и украдкой посмотрела что у него в руках — Ферит впервые решил воспользоваться средством контрацепции. Значит не она одна рассчитывала на продолжение вечера. Тайная улыбка коснулась уголоков её губ. Выходит она его не соблазнила, нарушив течение его вечера. У него тоже были на неё планы. Ведь на неё? Так стоп. Не сметь думать об альтернативах! А все предыдущие эпизоды их страсти выходит до сих пор были спонтанны? Получается он в тот вечер в отеле «Чыраган Палас» не надеялся, что всё случится? Или не воспользовался защитой специально? Пока Сейран передумала десяток версий, проректор ловко и непринуждённо натянул презерватив. Он лениво погладил пальцами поверх трусиков девушки, отогнул их, обнажая её влажно-розовую и возбужденную промежность, и распределил её влагу по всей длине члена.
Приподнял её ноги себе на плечи и вошёл нарочито медленно, исторгая из потерявшейся в ощущениях Сейран протяжный всхлип. Она глубоко дышала, так же глубоко, как он входил в нее, затаив дыхание на самом пике. Девушка распахнула глаза, и увиденное заворожило её. Лицо Корхана разгладилось, утратило усталую хмурость и острые черты, он выглядел совсем юным. Веки его были прикрыты, Такая же как и утром растрёпанная прядь обрамляла гладкий лоб. Ферит входил и выходил плавно, без прежнего яростного напора. В этом расслабленном состоянии он снова выглядел уязвимым и даже беззащитным.
«А ещё очень красивым», — подумала Сейран одну и ту же мысль уже который раз за день.
На его лице явно читалось небывалое наслаждение. Сейран снова закрыла глаза, а губы её раскрылись. Она хотела вдохнуть и замерла на полувздохе, потому что он снова вошёл и целиком заполнил ее ноющую пустоту собою. Ферит, морщась от напряжённого, упругого наслаждения, склонился лицом к её ноге, скользя губами, покусывая её икры, потёрся щекой о щиколотку, лежащую у него на плече. Неосознано втягивая шею в плечи, он стал двигаться чуть чаще, настойчиво толкаясь внутрь и почти не выходя из неё, вынимая пенис на пару сантиметров, но немедленно возвращаясь в её глубину — словно только там было хорошо ему и уютно и он хотел максимально продлить эти ощущения.
А Сейран ловила себя на новом… потому, что это было совсем другое единение. Не было размашистых трений, которые обычно выбивали искры из глазах, не было резких шлепков о её полоть… Ферит теперь любил её тихо, давая девушке возможность почувствовать каждый миллиметр их соприкосновения. И напряженно чувствовал сам… чувствовал её в своих руках, нависая над ней, накрывая собой. Тело Сейран, распробовав нежный ритм, подстроилось под Ферита, бёдра мелкими волнами подмахивали ему, оставаясь внешне неподвижными.
Расслабленное, неспешное обладание друг другом позволило им забыться, потеряться в неге единения. Ферит намеренно не менял ритма, а стоны Сейран стали тихими, непрерывными. Она часто дышала и всё время облизывала губы.
Ферит пальцами погладил её трепещущий живот, Сейран открыла глаза и увидела его нежную улыбку… Закусив смущенно губу, девушка улыбнулась в ответ. Не отрываясь от нее глазами, не отпуская зелёные фисташки за шторку век, Ферит начал слегка ускоряться, разглядывая её лицо, ища отклика на перемену. Сейран невольно выгнула под ним спину, задерживая дыхание, наконец понимая, что эта медленная любовь по крупицам накапливала в ней напряжение там внизу, на самом дне, и теперь его толчки были близки к тому, чтобы сорвать её как пробку.
Остатки мыслей пьяным торнадо носились в голове у Сейран.
Темп мужчины ускорился, Сейран отпустила все мысли разом, и оргазм накрыл её, заставив извиваться и скулить от удовольствия.
Он успокаивающе поглаживал ладонью её живот. Давая ей передышку, остановился, чтобы сбавить и своё невыносимое напряжение. Тут он почувствовал, как она колыхнула тазом, словно подталкивая его возобновить движения. Незаметная улыбка задела уголки его губ — «ненасытная». Сейран, не отдавая себе в том отчёт, помогала ему понять, чего она хочет.
Оставив её ноги лежать у него на плечах, Ферит взял её руки в свои, сжимая, притягивая к себе, чтобы не скользила по столу и тут же начал двигаться с новой силой, постепенно чувствуя приближающийся момент разрядки. Сейран немедленно отозвалась нарастающими стонами. Потемневшие соски соблазнительно подрагивали над сдвинутым лифчиком. Крышесносное зрелище!
Ферит прижал её руки к столу, обездвиживая её полностью, покрыв их своими, сдавливая ей ладони весом своего тела, и пока со всей силы вбивался в неё, вплетал свои пальцы в её, делая толчки размашистей и быстрее. Девушка под ним хныкала и вздрагивала, кусала губы и пыталась сдерживать вырывающиеся рваные возгласы, готовые перейти в крик. В какой-то момент голос её словно пропал, а она, мотая головой, только раскрывала рот, судорожно глотая воздух.
Выталкивающая сила мучила и его, истязала, но он держался, пока девушка под ним не задохнулась от второго всепоглощающего оргазма. Едва Сейран выпала с дистанции, как он замедлился, кончая в презерватив.
Руки Сейран беспокойно легли ей на грудь. Кожа на запястьях зашлась красными пятнами — следы его хватки. Тяжело дыша она ловила каждую его мимику. Легкая дрожь волной прошла по телу мужчины. Сведённые брови и раскрытый в натянутом оскале рот выдавали болезненно оттягиваемый момент разрядки. Он прерывисто вздыхал, шумно и в голос… и казался в этот момент снова как-то трогательно уязвим.
В момент самого пика Ферит уронил тело на девушку и она сразу обняла его, гладя его моментально вспотевшую спину. Он уткнулся ей в ямку между шеей и плечом… замер. Сейран принялась нежно гладить его затылок, приподнимала пальчиками волосы и приглаживала их вновь. Ферит вдыхал бесподобный аромат возлюбленной. Освобождённый и расслабленный, он покрывал ее кожу мягкими, невесомыми поцелуями.
— Я тебе говорил, что люблю тебя? — прошептал он над самым ухом…
— Говорил… — улыбнулась Сейран.
— А я говорил, что ты прекрасна?
— Скажи еще… — промурлыкала она.
— Ты прекрасна, Сейран! — хоть и вполголоса, но восторженно произнёс Ферит. И так удивительно прозвучал его голос. — Ты прекрасна… прекрасна… я самый счастливый мужчина на свете!
Глаза девушки блестели, она отвечала одной улыбкой, смущаясь, уткнувшись носом в его голое плечо.
Едва они потеряли зрительный контакт, как улыбка начала сползать с её лица. Повернув голову, она увидела цитату на листе, лежащем сверху на стопке бумаг: «The world is ended, we live in overtime!» — «Мир закончился, мы живём в дополнительное время.» Слова эти запали в душу, наполняя разум недобрыми интерпретациями.
«А я самая несчастная девушка на свете». — Потому что прожила последний миг счастья.
Этот день закончился, а новый обещал чёрный рассвет, словно крылья чёрного лебедя.