21
Он взял ее за руку.
Входя в отель, Сейран почувствовала, что шагает в неизвестность, но из плотной темноты кто-то самый важный, самый главный берет её за руку, чтобы больше никогда не отпускать.
Все чувства Сейран сейчас собрались в комочек на широкой, тёплой ладони Ферита. Она просто шла за ним.
Он ввёл Сейран в светлое и просторное лобби отеля. Мягкие оттенки оформления интерьера создавали приятное впечатление от места.
— Я сейчас, небольшие формальности, — Ферит направился к стойке регистрации.
И хотя регистрацию Корхану сделали быстро, девушка успела заслушаться игрой пианиста в глубине фойе.
Ферит обернулся, а Сейран уже стояла к нему спиной, лицом к большому инструменту.
Мужчина улыбнулся.
— Подойдём послушаем?
— Вот так просто?
— А почему бы и нет? Идём. — Корхан снова взял Сейран за руку.
Чем ближе они подходили к концертному чёрному роялю, тем волшебнее казалась музыка. Звучало замысловатое произведение Людовико Эйнауди «Experience», которое виртуозно исполнял пианист.
Ферит сел в глубокое кресло возле рояля и увлёк Сейран за собой. Она неловко плюхнулась ему в объятия. Оба бесшумно рассмеялась.
Он сдвинулся к углу, Сейран утонула в его раскрытых руках. Заслушавшись, она уронила голову ему на плечо и Ферит, чуть склонившись, поцеловал ее в макушку. Девушка осознала в это мгновение, что они выглядят как пара и что вот прямо сейчас она бесконечно счастлива! Она в объятиях любимого, того самого, единственного, главного и всюду звучит восхитительный живой звук. Просто сказка. Не иначе. Какой-то волшебный сон! И пусть никто не смеет ее будить… никто.
Ферит приобнял Сейран, принявшись потихоньку поглаживать большим пальцем её руку выше локтя. Но уже скоро подушечки пальцев мягко отбивали ритм мелодии на коже Сейран. И это были самые восхитительные прикосновения.
Почему-то Сейран унеслась мыслями в лес, молниеносно припомнив собственные звуки, которые из неё извлекали «ласки» проректора. Волна безумного стыда накрыла её. Да так сильно, что на макушке почувствовалось жжение. Девушка прикрыла глаза. Еще какое-то время она пребывала в состоянии убаюкивающей неги, как вскоре звуки музыки прекратились.
Ферит отпустил её, чтобы поаплодировать пианисту. Шанлы быстро подхватила его инициативу вместе с прочей немногочисленной публикой.
Пианист слегка поклонился, приложив руку к сердцу и следом помахав красивой паре, спросил по-английски:
— Would you like me to play something special? (Может желаете, чтобы я сыграл что-то особенное?)
— Hmm… «Jane Maryam» maybe, would be very nice of you, thank you! (Может… Джейн Марьям, было бы замечательно.) — ответил Ферит.
Пианист охотно кивнул и без слов принялся за исполнение. Оказалось это был известный пианист на гастролях в Турции, у него был концерт в Стамбуле и он остановился в этом отеле.
Волшебные звуки полились и наполнили зал. Узнавая незатейливую мелодию, посетители принялись аплодировать.
— Дослушаем в номере… — на выдохе прошептал Ферит у Сейран за спиной, касаясь губами её уха.
Волна особого предвкушения прошлась по телу девушки оставляя за собой шлейф мурашек на коже. Они снова взялись за руки и пошли к лифтам. Войдя в лифт пара встала лицом к лицу. Прислонившись к стене, Корхан задумчиво смотрел на девушку. Непонятно, какие мысли сейчас его посещали. Сейран коротко взглянула на Ферита, замечая его неподвижный взгляд. Он смотрел на нее чуть сузив глаза, в поплывшем фокусе и думал о чем-то своём. Взгляд был полон обожания, но мысли были оставлены себе. И это смущало Сейран, пробуждая знакомую неуверенность перед ним.
Наконец, они приехали на высотный этаж. Молодой человек открыл двери люксового сьюта, они вошли.
Простота, элегантность и роскошь дорогого интерьера сразу произвели впечатление на Сейран. Все в стиле Корхана. Даже вид из окна. И Сейран уже успела полюбить эти акценты в окружении. Она полюбила всё, что с ним было связано.
Дверь за ними захлопнулась. Сейран прошла вглубь комнаты и встала у журнального столика, на котором стояла ваза с фруктами, вино, бокалы и некоторая закуска, а еще свежие цветы. Девушка сложила там свой клатч и телефон, что удерживала в руке. Ферит подошел. Вот момент, в котором они совершенно одни. Скрытые от всего мира. Никто не постучит в дверь. Никто не будет их искать. Никто их не увидит. Сейран встала неподвижно в ожидании его действий. Она пришла этим вечером за ним, она его получила. Но теперь совершенно не знала что с этим делать. Пальцы ее сцепились и неуверенно скользили между собой.
Ферит разнял ее руки, взяв каждую в свои ладони и встал еще ближе.
Чуть опустив к ней голову он будто пригласил её на встречу друг с другом. Наконец, они пересеклись взглядами. Сейран нерешительно подняла к нему лицо.
Удивительно, но на лице мужчины читались те же растерянность и смущение.
Они словно впервые встретились только сейчас. Только теперь разглядели друг друга. Страшновато было вспоминать, что произошло между ними там, в лесу, среди всего дикого и первозданного. А здесь они в цивилизованном мире — комната, стены, картины, люстра — нет леса, который пробуждал бы что-то чисто животное. Тут они смотрят друг на друга, смущаются и осознают в себе человеческое.
Ограниченное пространство, упирающееся в стены, пол и потолок… Занавеси, кресла, диван и еда на блюде, с салфетками, бокалами и приборами на столе все было таким… далёким от природы их недавней страсти. Пристыженные, они глядели друг на друга, краешком сознания припоминая их грубое, животное соитие, в котором они выпали за пределы собственной личности, но которое принесло им радость соединения мужчины и женщины. Подсознательно они черпали в этом воспоминании сладостное томление, от чего смущались еще больше.
— Ты была голодна, поешь? — сдавленно спросил Ферит после того, как Сейран снова опустила глаза. Он все еще держал ее руки в своих.
Шанлы оглянулась на столик. Она очень голодна. Но…
— Сначала мне нужно в ванную. — Сейран ответила глядя мимо него.
Ферит будто сейчас вспомнил о потребностях подобного рода. Он легко выпустил её руки, кивая и пряча глаза.
— В спальне, в ванной комнате есть всё, что тебе может понадобиться. Загляни в гардеробную тоже… Мне и самому надо привести себя в порядок. — Он поспешил переключиться на себя, руки его приподнялись в стороны и он бегло оглядел свой внешний вид — слегка помятый, с остывшим потом на коже.
Ферит смущённо хохотнул.
Сейран неловко улыбнулась и, наконец, прошла в спальню и прикрыла дверь.
С чего бы? Ферит глянул на закрытый вход в спальню. Странное чувство поселилось в сердце. Внутренние уголки бровей поползли вверх. Как бы близко он не подходил к Сейран, она вечно оказывалась на равноудалленном расстоянии, после всего что было…
Нет. Ей нужно время. Ей нужно привыкнуть… — мысленно повторил он себе. Парень сел на диван. Глянул на закуски и фрукты. Он подхватил пальцем завязь красных черешен и сразу несколько штук отправил в рот. Кинул черенки на пустую тарелку и занялся следующей завязью даже не замечая вкус ягод. Телефон Сейран завибрировал. Ферит взял его в руки и увидел, что это снова её мать. Помятуя как Сейран порывалась сбежать ещё в их первый раз в отеле, он в нерешительности потёр переносицу, а потом взял и выключил телефон.
Сейран разулась, вздыхая и разминая ноги осмотрела номер, к которому прилегала еще и гардеробная комната.
Огромная двуспальная кровать king size bed в центре большой комнаты, единственная на двухкомнатный сьют, сразу привлекла её внимание. Значит они будут спать в одной постели? А разве предполагалось иное? Сейран попыталась представить как именно они лягут в одну постель. Что произойдёт? Девушка поджала губы и решила не думать об этом. В голове толпились вопросы, которым не было ответа. Если для Ферита их отношения — вопрос будущего, то для Сейран — неслучившегося прошлого. Разве не должны быть они хотя бы помолвлены прежде чем лягут в одну постель? Что об этом думает Ферит Корхан? Всё так сложно в их разных мирах.
Она прошла в гардеробную. Полотенца, несколько халатов, потоньше и поплотнее, одноразовые тапочки, сейф и несессер, пластиковые пакеты — вот все, что там было. Шанлы взяла нужное и направилась в ванную комнату.
На отдельном комодике лежали две коробки. Одна была перевязана черной ленточкой, вторая розовой. Ей не сложно было догадаться, что в одной лежали аксессуары «для него», в другой «для неё».
Обе коробки находились рядом с тюбиками шампуней, кондиционеров, лосьонов, гелей и мыла известных брендов.
Сейран развязала розовую ленточку и открыла коробку. У нее расширились глаза от такого «богатсва»: зубная щетка и зубная паста, прокладки и тампоны, расческа, мочалка, щипчики для ногтей, ватные палочки, пилочка, резиночки для волос, шапочка для душа, несколько дополнительных косметических средств.
Сейран не удержалась и полезла во вторую коробку, с любопытством разглядывая «джентельменский набор». Все тоже самое, быстро убедилась она, но за некоторым исключением. Средства по уходу за кожей лица, что были в женском наборе, здесь были заменены на бритву и флакон пены для бриться и лосьон после. А вместо мешочка с шапочкой и резинками был мешочек с… Сейран не сразу поняла, а может и потом бы не поняла если бы не надпись на мешочке «condom» которая ее заинтриговала — что же там может быть? Она вытряхнула содержимое и принялась вертеть в руках плоскую квадратную упаковку гранатового цвета. Шевеля губами она прочитала: Feel virgin. … prezervatif(!).
Сейран вспыхнула и принялась заталкивать изделие обратно в мешочек. Она кое-как вернула все содержимое в коробку, закрыла крышку, но бантов завязывать не стала.
Вот значит как! В мужской сет кладут презервативы. И часто ли господин проректор ночует в отелях?! У Сейран внутри все клокотало. Интересно, понадобится ли им это? — закралась непрошенная мысль. Она вспомнила как в лесу он не стал кончать в неё. Девушка выдохнула. Столько всего не сказано… столько невысказанного…
Ферит просидел на диване еще некоторое время сверля глазами дверь. Никаких звуков не доносилось.
Он скучающе посмотрел на стол. Поправил волосы. Сбросил пиджак. А потом поднялся на ноги, решая, что сидеть так дольше невыносимо. Мысль о том, чтобы оказаться в душе с любимой женщиной отчётливо маячила на переднем плане. Что если он попробует. Мало ли, вдруг Сейран его подпустит… а нет, так нет. Все же лучше попытаться, чем ждать в неопределённости. Ферит вспомнил, что обещал Сейран послушать композицию «Джейн Марьям» в номере, он подошел и включил в углу комнаты стерео-систему, нашел запись этой мелодии на целый час, на следующий час он поставил завороживший Сейран «Experience» и включил, распространяя звук на весь номер.
Динамики были даже в ванной комнате. Как только послышалась мелодия, Сейран подняла голову к источнику звука.
Ферит в этот момент попробовал дверь с спальню — не заперта. Он вошел. Настроение стало выравниваться. Он тронул верхнюю пуговицу привычным касанием снимая с нее петлю, другая рука потянулась к двери в ванную.
Музыка насторожила Сейран. Здесь, в её уединении, она звучала как вторжение. Девушка отключила воду, которую едва успела открыть. И только она хотела вернуться к двери и запереть её изнутри, как та распахнулась.
Ферит намеренно не стал стучать заранее. Стук в дверь, если этот щелчок можно назвать стуком, совпал с моментом её открытия.
Привыкший добиваться своего, он машинально обходил лишние петли в процессе, которые могли затянуть, а то и вырасти в препятствие на пути к достижению цели.
Он приостановился в дверях, вопрошающе глядя на Сейран, которая все еще была в платье. Ему самому оставалась пара последних пуговиц. Но рубашка уже разошлась в стороны и оголила рельефную грудь мужчины.
Девушка вжалась поясницей в столешницу с раковиной.
Воображение Корхана вновь стало подразнивать его яркими образами. Он бы мигом закинул девушку на столешницу…
Мужчина плотно сжал веки, борясь со своим наваждением.
Наконец он распахнул глаза, намеренно не глядя на Сейран. Тут он заметил, что обе коробочки на комоде вскрыты. Лёгкая улыбка заиграла в уголке его губ. Любопытная. Покопалась уже значит.
Опасная тень с оттенком игривой пошлости разлилась по его лицу.
Ферит стал приближаться, склоняя голову все ниже. Отчасти странная тяжесть возбуждения вынуждала его так низко наклонить шею, отчасти босая Сейран теперь казалась совсем маленькой, а он неосознанно целился ей в губы.
Глядя исподлобья и тяжело дыша, как затравленная лань, Сейран выставила перед собой указательный палец и, не двигаясь с места, выжидающе смотрела на мужчину. Едва он приблизился, как её палец упёрся ему в голую грудь, небольшой ноготок впился в кожу. Ферит опустил взгляд и примирительно поджал губы.
Дальше Сейран уже давила пальцем вперед, словно выталкивала Ферита из помещения.
Корхан ответил капитулирующим жестом приподнятых рук и попятился назад.
Уже у входа он спохватился:
— Я это возьму. — Улыбнулся он, протягивая руку к одной из коробок.
Он нарочито медленно стряхнул болтающуюся чёрную ленту с коробки «для него» и, прихватив ее с собой, вышел вон.
Ферит услышал как следом за захлопнувшейся дверью повернулась защелка в дверном замке. Ферита уколола мысль, что Сейран может его бояться. Все же он понадеялся, что эта мера направлена исключительно против того, как он полушутливо снагличал, ворвавшись в ванную без стука.
Ферит быстро взял халат в гардеробной и направился в душ в первой комнате.
Выпроводив его, Сейран наконец выдохнула весь воздух, который застыл у нее в легких. Что это было, черт возьми? Мог хотя бы постучать! Шанлы решила, что отныне будет запираться на все замки. Но её гневно сдвинутым бровям ответили дрогнувшие в улыбке губы. Она вспомнила котярое выражение его лица, которое сменилось на восторженную, почти детскую наивность едва она попёрла его прочь из ванной. «Паразит», был готов к такому исходу, но решил попытать счастье!
Оставаясь мысленно с ним, Сейран крестом сложила руки, подхватила подол платья и проворно сняла его с себя.
Стоя в одном нижнем гипюровом белье чёрного цвета, прикупленном еще в разгар ее всяческих приобретений, она разглядывала себя в зеркале и рассуждала сама с собой. А интересно, если бы она была голой, можно ли было избавиться от Корхана так же легко, как сейчас? Женская гордость Сейран, притаившаяся в глубине ее существа, напомнила о себе тем, что понадеялась на противоположное. Ему должно было снести крышу. Иное не рассматривается. К своему стыду она даже пожалела, что была в одежде. Интересно было бы увидеть его реакцию на неё, когда она в одном нижнем белье, да еще таком красивом. Сейран повертела попкой и тут же прикрыла рот рукой, шарахаясь от своего бесстыдства. И всё-таки хорошо, что Суна настояла на ею самой забытом комплекте, не дав сестре облачится в привычное функциональное белье.
Девушка закусила губу. Какой стыд. Что за мысли лезут ей в голову? Она знает одно. Не важно как он среагирует. Так или иначе она всегда сумеет прогнать проректора… если захочет.
Ферит стоял под струёй душа, уперевшись сильными руками в стену, тёплым потоком смывая с тела остатки кожных секретов, так интенсивно продуцированных его… их… неожиданным приступом похоти и стремлением обладать. Ведь не только он, но и она измазала его и даже окропила своей жаждой и потребностью в том, что он делал с ней.
Сколько Корхан не смывай, его не покидало ощущение, что секреты эти проникли под кожу, внутрь его позвоночника и теперь вытягивали его в струну, словно тетеву, отдавая тягучим томлением в пояснице и в унисон тому создавали напряжение в паху. Он инстинктивно глянул вниз убеждаясь в своём возбуждении. Как мальчишка! Часа полтора прошло, не дольше. Что, блять, с тобой? Это всё вода. Просто горячая вода. Или горячие, еще свежие впечатления? Но так или иначе, Ферит подумал, что не будет приставать к девушке. Хватит с него, что он так грубо взял её и в довесок вломился в ванную комнату. Она и правда может испугаться. Не такой уж он и дикарь. Не такой уж… но все-таки дикарь? Это всё она. Зеленоглазая заставляет его терять голову, отправляет разум в беспробудную летаргию. С ней он теряет контроль так, как никогда ни с кем и ни в чём не терял.
Мужчина вновь стал сомневаться в своих поступках. Мысли, фантазии, сомнения и вожделение вновь и вновь возвращали его в лес. И здесь, в уединении, под струями воды Ферит разрешил себе вспомнить, словно подглядеть случившееся с особой ясностью и подробностями, какие только остались в его памяти и ощущениях.
Да, он взял девушку грубо, но не силой, не против воли, пусть и с напором, но она отдалась ему, и тело её отозвалось всяко, как могло. Он довёл ее до сквирта, черт возьми. Другое дело, что она даже не поняла, что с ней произошло.
Ферит подставил лицо воде.
Вероятно ее чувственная неопытность — то, что он делает с ней, для неё неожиданно. Может она не успевает за ним? Ему следует быть сдержанней. Ему следует дождаться девушку. Или ей следует его догнать… да что его, саму себя догнать, ведь как живо она реагирует на него, на его ласки и поцелуи. Как она стонала сегодня! Её звуки до сих пор в ушах. Строптивая, дикая недотрога, его Сейран, сегодня извивалась под ним, а стоны её переходили в отчаянный вопль.
Спонтанные фантазии Корхана переплелись с обжигающими воспоминаниями. Он снова упёрся в стену, рот неосознанно раскрылся, нижняя челюсть подалась вперед. Ферит припоминал каждую мелочь — всё, что чувствовал, видел и слышал пока она смирно лежала на капоте машины и принимала его целиком и полностью. Раскрытая, хлюпающая, горячая, узкая, тесная.
Ладони его шумно шлепнули по стене. Ягодицы рельефно напряглись, эрегированный член предательски подрагивал. А фоном ему звучала незатейливая композиция пианиста.
Ах, если бы Сейран его впустила в душ! В эту секунду он жалел по-настоящему, что не проявил должной настойчивости. Что бы он с ней сделал, чтобы они делали вместе. Ферит был уверен что завёл бы ее снова, в два оборота. Пусть она и выставила его за дверь. Это ничего не значит. Он был уверен, эта девушка — как фителёк — может долго просто тлеть, но он знает как разжечь её. Он про неё всё прекрасно понял, больше чем она сама про себя. Ей, в результате, просто остается познавать новое удовольствие и узнавать себя с новой стороны. Об остальном он позаботится сам. В конце концов он мужчина и сейчас инициатива принадлежит ему, как ни крути. Инициатива принадлежит ему не потому, что она не может принадлежать женщине. — рассуждал Ферит. Мужчина здесь инициатор потому, что чрезвычайно интенсивное влечение более свойственно его физиологии. Самой природой так устроено, что именно мужчине нужно освободиться от накопившейся в организме субстанции. И сейчас Ферит чувствовал, как тело снова требует разрядки, хотелось взяться рукой и снять мучительное напряжение. Сейран пробуждала в нем всех спящих демонов.
Однако, он решил, что смешно сейчас пытаться снять напряжение, когда девушка с тобой в номере и вы еще не остыли от первой близости. Ведь он не подросток, в конце концов. Сделав воду прохладнее, Корхан подставил лицо освежающим брызгам, принёсшим некоторое просветление его разуму, порабощённому телесной истомой. Хотя виновато не только тело, но и душа. Ферит потихоньку осознавал, что любит и хочет свою женщину всем телом и всей душой. От того его так невообразимо накрывает. Говоря о душе… Когда же успокоится тело, когда они поговорят по душам? Корхану казалось, что насытиться Сейран невозможно…
Поначалу Сейран не хотела мочить волосы, ведь она помыла голову перед тем, как пойти в клуб. Девушка даже распаковала шапочку для волос. Но приглядевшись к своему изображению в зеркале, к чуть растекшемуся макияжу, залипшим прядям на лбу и шее, она махнула рукой и отдалась воде безраздельно. Сейран мылась тщательно, касаясь своего тела с привычной проворностью, механически натирая намыленной мочалкой мраморную кожу. Девушка суетливо скользила по телу пока снова не стала вспоминать вторжение к ней Ферита. А что, если бы он прямо сейчас вошел… если бы она не закрыла дверь? Или же не прогнала его в тот момент, что уже упущен.
Упущен? Ну и мысли. На что она надеется? Что Корхан будет стоять, глазеть на неё нежным взором и спинку потрет? А почему бы и нет? Что бы произошло, если бы он остался? Легкая дрожь внизу живота отозвалась на её фантазию, которая отказывалась верить в спокойствие Корхана. Сейран вновь почувствовала своё ожившее нутро, которое Ферит фантастически разбередил сегодня. Внезапно руки девушки непривычно замедлились. На сей раз она попыталась почувствовать свое тело, а кожей пыталась ощутить медлительные дразнящие прикосновения. Губы разомкнулись, кончик языка приподнялся и упёрся в нёбо, голова чуть запрокинулась назад. Сейран неуклюже переставила ноги, чувствуя, что теряет равновесие. Что будет после душа? Будет ли он снова приставать?
Фу, какая она испорченная, ведь она понадеялась, что он будет. И что случится потом? Ферит снова набросится на нее? Интересно, где и как у мужчины замыкает, что даже самый утончённый интеллектуал, эстет, как Ферит Корхан, может проявить абсолютно животное поведение? Неужели просто физиология? Физическое скопление очередной порции спермы, от которой надо избавиться как от зуда? Сейран пыталась понять то, что произошло в лесу. Вспоминать она себе не разрешала, будто накрыла воспоминания ажурной занавесочкой. Есть нечто в целом, пережитое, но захочешь присмотреться — ничегошеньки не увидишь. Целый кусок шокирующей страсти был вырван из сознания и брошен в свалку забвений Сейран.
Застарелые комплексы и естественный стыд перед мужчиной после такой откровенной близости вынудили её абстрагироваться от случившегося. И это получилось так легко, словно проделывать с собой такое, выдавливать из себя чувства, отрывать от себя куски собственной жизни — было делом для неё привычным. Настолько привычным, что Сейран уже через пять минут после бурного секса могла улыбаться Фериту и петь вместе с ним как ни в чём не бывало.
И Сейран лишь смутно догадывалась, что это, на самом деле, не очень хорошая новость. Потому что выпадать из чувств, отторгать свой опыт для неё не в новинку, значит уже не раз приходилось прибегать к таким спасительным трюкам.
Ферит наконец отключил воду. Он не стал надевать халат поверх мокрого тела, а принялся обтираться банным полотенцем. Белая махровая ткань мгновенно впитывала влагу с его кожи, цепляя нательные волоски, которые видимо закончили свой жизненный цикл. Физиология человека груба, часто создаёт контраст его духовному и культурному миру. — Думал Ферит встряхивая полотенце. — Культурный бласт, накапливаемый столетиями игнорировал тело и его потребности. Отсюда такая контрастная двойственность, категоричная дихотомия души и тела. С особой остротой он ощущал это в турецкой культуре, так сильно отличавшейся от привычной ему американской.
Например люди, состоящие в браке и живущие половой жизнью полагают, что детей в буквальном смысле посылает Всевышний. Он не против верований, ради Бога, это личное дело каждого. Но давайте не будем отрицать собственного участия в этом процессе, — мысленно призывал он общественность.
Размышления о детях вернули его в сомнения о предохранении. Взгляд упал на коробку. Он открыл крышку и убедился, что Сейран перевернула содержимое вверх дном. Щека мужчины дрогнула отозвавшись на теплоту в сердце. Наверняка она добралась и до презерватива. Ферит выудил его из мешочка, глянул на упаковку, улыбнулся. Поначалу он вложил его в карман мужского банного халата — единственное, что было из альтернативного в одежде. Повесив полотенце, мужчина надел халат и просунув руки в карманы, нащупал презерватив. Остановился. Достал, в нерешительности повертел в руке и, наконец, вернул его в коробку. Корхан решил, что не будет приставать к девушке. Не пытаясь просунуть большие ноги в узкие тапки, он босиком прошёл и сел на диван. Сейран еще не было видно.
Ферит взял телефон и написал на ресепшн (звонить и слышать кого-либо сейчас не было желания), чтобы прислали горячий ужин. Он также попросил забрать пакет и сдать в прачечную. У него уточнили в котором часу он бы хотел получить вещи обратно. Корхан задумался и попросил на 7 утра.
Помощники-невидимки пообещали устроить всё в лучшем виде. Откинувшись на спинку дивана, он принялся ждать Сейран. Минут через пять принесли еду. Под куполом блюда Ферит обнаружил тушёную курятину и овощное рагу, лёгкий салат, оливки и горох.
Девушка споласкивала волосы и тело. Капли воды бойко барабанили по коже, так же как и клавиши в динамиках звонко перебивали шум воды. Что ожидало её за дверью в ванной она не знала и гадать сейчас не хотела. Возможно для Сейран, которая вышла из сугубо антепской культуры, такой побег из чувств будет срабатывать всякий раз и до тех пор, пока она не научится доверять любимому мужчине. И не доверяет она не потому, что нет доверия, а потому что не умеет.
Девушка пыталась припомнить хоть что-то позитивное о мужчинах в их семье, в жизнях женщин Шанлы. Но перед глазами встали сломленная мать, изрыгающая ядом тётка и сестра, у которой полностью парализована собственная воля.
Сейран вздохнула. Она как раз промокнула волосы, подсушила концы, но полотенца на голове оставлять не стала. Длинные волосы, будучи мокрыми, казались еще длиннее. Включать фен тоже не захотелось. Музыка наполняла её душу.
Тут в дверь постучали. Девушка прислушалась.
— Сейран, пришли из прачечной. Я отдам вещи, через несколько часов будут готовы. Дай мне свою одежду.
Чуть призадумавшись, Сейран быстренько собрала свою одежду в отельный пакет. Девушке хотелось застирать хотя бы белье. Пустяковое дело на две минутки, но она постеснялась вывешивать его здесь.
Она наспех надела тонкий халатик, не успев толком обсушиться, и выглянув из ванной комнаты, протянула Фериту пакет. Её взору предстал проректор в халате… это не то, что она ожидала увидеть, просто потому, что Корхан и банный халат — трудно сопоставимые образы. Ферит с разъехавшимся запахом халата и длинными волосатыми ножищами — и подавно трудно вообразимый образ.
Зато Ферит на неё глядел так, будто в сотый раз уже успел вообразить и всё равно реальность превзошла все ожидания. Халат Сейран местами уже пропитался влагой. Волосы непослушно лежали на плечах, отчего ткань наверху взмокла достаточно заметно. Губы алели, щёки краснели, зелень глаз сводила с ума. А главное, Ферит понимал, что снизу на ней нет ничего. Ровным счётом. Халат, а под ним только тело Сейран. Он сглотнул, вспоминая свое намерение сдерживать свой соблазн. Блять, но какая же это трудная задача!
Они смотрели друг на друга, опускали глаза, вновь поднимали и испытывали нарастующую неловкость. Видеть друг друга в банных халатах было слишком интимным зрелищем.
Выхватив у неё пакет он мгновенно исчез за дверью.
Сейран оглядела себя мокрую и решив исправить положение дел стянула с плеч намокший халатик. В этот момент металлическая ручка щёлкнула и Сейран обернулась на звук распахнувшейся двери. Только тогда она поняла, что не подумала запереться.
Девушка повернулась к нему. Приспущенный халат едва прикрывал соски.
Сейран сделала то, что он хотел сделать как её увидел — машинально шагнула ему навстречу.
Здесь его выдержка закончилась. Взяв её ладонью за затылок он притянул девушку к себе, целуя сразу глубоко, по-настоящему. Приоткрывая её губы, пробуя их. Сейран терялась в неожиданно нахлынувших ощущениях. Она дышала часто. Кажется, так же загнанно, как и он сейчас. Губы блестели остатками их внезапного порыва, грудь высоко вздымалась, родинка на левой груди, которую так коварно прятала сеточка платья, теперь маячила перед глазами. Ферит припал к ней как к источнику жизни.
— Блять — его шёпот потонул в поцелуях.
Он укусил её грудь, понимая чего был лишён когда они были в лесу.
Больно. Сладко. Сейран, стиснув зубы, шумно втягивала воздух.
— Не смей возражать, — он замер в ожидании ее ответа. Или протеста. Она же просто молча подставилась для новых укусов. И он кусал, потом засасывал, целовал. Халатик лужицей уже валялся на полу.
От шеи, от ключицы, покрасневшей от засосов, он медленно спускался вниз, обеими руками взяв груди, большими пальцами теребил напряжённые горошины попеременно захватывая и погружая их в рот, снова кусая. Сейран чувствовала влагу его тёплого рта на одном соске и поочерёдно холодок ожидания на другом.
Ферит отметил все её тело губами, зубами, сопровождая свой вандализм щёпотом:
— Ты моя. Блять. Единственная. Только моя. Я теперь не могу без тебя. Подыхаю без тебя. Красивая моя, любимая.
Он повторял их как мантру снова и снова. «Не могу без тебя, подыхаю», обронил лишь раз.
И это было какое-то сумасшествие, словно тоска друг по другу внезапно сдетонировала и охватила их пламенем.
Ферит тянулся к ней, целуя. Сейран нехотя пятилась назад. Нависая над ней, упершись рукой в столешницу у неё за спиной, Корхан настойчиво терзал её губы. Сейран подняла руки, и они повисли у него на поясе. Её нерешительная попытка раздеть его сводила с ума. Нежные кисти поднялись к широким плечам и стянули халат, ей хотелось чувствовать мягкую, горячую и плотную кожу шеи и плеч под пальцами.
Оголённая эрекция мужчины, больше не скрываемая тяжёлой махровой тканью, упёрлась девушке в живот.
Сейран, вместо того чтобы оттолкнуть его — жалась ближе. Вместо того, чтобы смутиться от этих соприкосновений — училась прикасаться к нему. И училась очень быстро. Зеркалила движения его губ и рук. Положила ладонь на его орган. Раскрыла губы, срывая еще один стоп кран в его голове. Он потянул её на себя за талию. Сейран в ответ выгнулась и он почувствовал, как к нему прижалась её грудь, которую тут же вновь захотел ощутить в своих руках.
Угадывая смущение Сейран, Ферит нагнулся к губам, чтобы отвлечь ее, но… отвлёкся сам. Поцелуй получился жадный и жгучий. Его губы терзали её, а ненасытный язык во всю исследовал рот. Ферит начинал терять чувство пространства: где были стены, а где потолок… кружилась голова… это она вскружила ему голову! Ферит понял, что плохо контролирует равновесие тела и мягко вжался в девушку. Возбужденный член устремился ей между ног. Отчаянно хотелось войти, погрузится и двигаться… Ферит уже двигался, вхолостую, словно предвкушал предстоящее соитие.
Смотри детка, я буду двигаться так… и вот так… мыслями он был глубоко в Сейран… но пока что в ней был только его язык… его язык внутри… в ней… странные ассоциации калейдоскопом пронеслись перед ним. Ферит по-новому ощутил теплоту и влагу её рта. Язык его напрягся, стал твёрд и неподвижен, только головой мужчина стал двигать ритмичнее. Он брал глубоко, нахраписто. У Сейран сводило челюсть и слезились глаза. Ферит заметил покрасневшие сеточки капилляров и рефлекторную влагу на глазах.
Но не остановился.
О, да… Привыкай, детка, привыкай брать язык, прежде чем научиться глубоко принимать нечто значительно более крупное… блять, он сейчас взорвётся от этих фантазий, он это сделает с ней!.. совратит Сейран… вставит ей по самые… Она будет его «собственная» испорченная девочка, которую он будет иметь по-всякому. Пошлые картинки и грязные мыслишки топили разум в забытьи, напряжение становилось невыносимым. А Ферит все трахал её языком… трахал языком (!) Ну конечно… Наконец Корхан от нее оторвался. Язык слегка онемел и ныл у самого корня.
В этот момент истерзанные губы Сейран выглядели слишком маняще. Ферит провёл пальцем по их мякоти, лаская упругие дольки, отогнул нижнюю губу, обнажая дёсны и белый ряд зубов. Большой палец проник в створку и уже касался тёплого влажного языка. Взгляд потяжелел, а улыбка ослабла. Наконец оторвавшись от губ, он посмотрел ей в глаза, палец меж тем во всю хозяйничал во рту девушки, принимаясь выписывать характерные движения в теплоте её нежного ротика. Губы девушки неосознанно сомкнулись вокруг пальца, от чего мужчина шумно выдохнул и усилил амплитуду своих манипуляций. Удивлённые глаза следили за реакциями мужчины. Сейран смутно угадывала имитацию чего-то, что так его возбуждает. Ферит смотрел на неё жадно, в упор.
Девушка стала приближаться к нему. На долю секунды губы её раскрылись а потом плотнее и глубже обхватили палец.
Выжидающе, со скурпулезностью пристального наблюдателя, он следил за каждым её движением. Палец заскользил быстрее, но на сей раз не Ферит им двигал, а Сейран принялась посасывать и двигать головой.
— Моя маленькая развратница — прошептал он мысль, что отдавала диким возбуждением в паху. Мужчина был повержен желанием окунуть…ся в тёплый мягкий, посасывающий рот.
— Сейран… — хрипло выдохнул Ферит.
Девушка видела, что с ним твориться и подспудно догадывалась, чего бы ему хотелось. И как-то обожгла её эта догадка.
Он был восхищен тем, как она осмелела отчасти по неопытности.
Внезапно он надавил ей на плечи, вынуждая опуститься вниз. Девушка присела перед ним на колени, ощутив как влажная тёплая плитка болезненно впилась в кожу.
Щеки заливал румянец. Но добили Ферита её глаза. Бесподобные большие, зелёные, как два весенних озера. Он ожидал, что во взгляде будет смущение, страх, недоверие… Боялся, что она будет смотреть на него так, как он должен себя чувствовать — с укоризной. Но нет. Её взгляд горел нуждой. Голодом до него. Решимостью.
Во власти дикой эйфории, сквозь пелену похоти он недвусмысленно смотрел сверху вниз в огромные глаза Сейран. Девушка закусила губу и в голове парня перегорели все предохранители, что еще оставались. Разом.
Он выпрямился, считывая выражение ее лица.
— Сейран, ты… — произнёс он сиплым голосом…
Он хотел взять себе от неё все, что она захочет дать. Это желание билось сейчас у него пульсом под кожей.
Ферит посмотрел на неё еще раз, Сейран прятала как могла признаки страха, или неуверенности, потому он увидел лишь глаза завороженно следившие за ним.
Его член теперь был у самого её лица, и Ферит прикрыл глаза на пару секунд, чтобы не кончить только от этого зрелища. Это была одна из самых диких и горячих фантазий о Сейран.
Бездонные глаза Сейран расширились еще сильней при виде его так близко, она слышала как её собственный пульс грохотал в висках.
— Скажи мне, — она едва узнавала свой голос сквозь шум в голове, — Покажи мне как… — услышал он взволнованный шёпот.
Ферит почти ощутил, как едет его крыша. У него едва оставались силы, чтобы возится с её неопытностью и волнением.
— Медленно, — прохрипел он, выдавливая из себя одно единственное слово, — прикоснись ко мне — Ферит направил её руку к себе, потянув за плечо.
Сейран начала несмело. Коснулась пальцами пресса, спустилась ниже, чертя линию косых мышц, но вдруг ощутила тёплую ладонь поверх своей. Ведомая его рукою, опустила пальцы и обвила член у самого основания. Пальцы несмело сомкнулись и аккуратно повели вверх, касаясь нежной кожи и еле сжимаясь, но от этого прикосновения у Ферита возникло ощущение звона в ушах.
— Возьми в рот — прохрипел он, теряя самообладание от её несмелых, неумелых движений.
Она приоткрыла рот и обхватила губами головку.
Он нехотя прикрыл веки, глаза закатились под бровные дуги, а изо рта вырвался не приглушённый уже ничем стон.
Во рту её было влажно, горячо. Осторожно опускаясь, вбирая глубже, девушка помогала себе руками. А Ферит, набрав полную грудь воздуха и задержав дыхание, хотел уткнуться затылком в стену.
Сейран не спешила, исследуя текстуру нежной кожи языком, ощущая твердый стояк под ней, пробуя новый для себя вкус.
Мужчина чувствовал как горячий и твёрдый язычок скользит по самому кончику, слизывая обильно выступающую смазку.
Ферит опустил к ней взгляд и встретился с её глазами. Напряженные, с покрасневшими прожилками, зеленее чем когда либо прежде…
— Твои глаза, Сейран, они созданы для этого.
— Для чего? — Плотно сомкнутые губы отпустили его, чтобы перевести дух.
— Чтобы смотреть вот так на меня. Для этого вот… для меня короче, ясно? Только для меня!
Он взял её за подбородок. Несколько грубо, но ей нравилось.
Торопливый поцелуй, крепкий, припечатыващий звонко, с эхом отразился от гладких плиток ванной комнаты.
— Ясно.
У Ферита подогнулись колени, эта покорность порабощала его самого. Он положил руку ей на голову, пальцами ныряя в длинные волосы, направляя, насаживая красивый припухший ротик на пульсирующий член. Алые губы снова сомкнулись кольцом вокруг напряжённой плоти.
И Сейран внезапно ощутила свою безграничную власть над ним. Это она стоит перед ним на коленях, но он полностью в её власти. И от этого чувства она вошла в кураж.
Ферит надеялся, что ему хватит выдержки не начать двигаться в ней, так, как ему это нужно. Однако, он неосознанно качнулся к ней бёдрами. Она вопросительно посмотрела на него, на секунду замерев, и он ободряюще погладил её по голове, скользя пальцами в волосах, толкая к себе её затылок. Волосы её цеплялись за его часы на запястье, путаясь вокруг заводной головки.
— Что ты со мной делаешь, Сейран?! — прорычал Ферит, чувствуя её осмелевшие тугие движения, от которых головка плотно гладила скользкое нёбо Сейран. — Как я мечтал трахнуть твой сладкий рот и обкончать твоё милое личико. Чтобы ты навсегда запомнила, кому ты принадлежишь.
Парень шумно дышал сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как по спине скатываются капли пота, одна за одной. А стоны Шанлы, приглушённые, вибрирующие… подводили его к нужной черте.
Он дал ей секунду передохнуть, нагнувшись к её губам и поцеловав снова, а потом процедил:
— Быстрее… — хрип на коротком выдохе, и его рука опустилась, чтобы обхватить тонкую шею, чтобы чувствовать и направлять.
Сильнее, глубже в неё. Сейран тяжело стало дышать, вязкая мокрота пузырилась и растеклась в уголках губ, а из широко открытых глаз рефлекторно покатились слёзы. Хотя она не плакала. У неё уже темнело в глазах от подкатывающего рвотного рефлекса. Девушка снова застонала, слегка задевая зубами, но ему уже было плевать. Сейран положила руку ему на задницу, чтобы набрать необходимый ему темп. Чтобы это все поскорее закончилось.
Глядя на пунцовое лицо и красные глаза, Ферит понял, что должен был пощадить её неопытность. Он ведь сам обещал, что она втянется, но постепенно.
Но сейчас он не знал пощады.
Он чуть надавил ей на шею молча приказывая посмотреть ему в глаза. Сейран, вжатая в его пах, прогнулась чтобы смотреть было удобней и не прерывая зрительного контакта и даже не моргая, взяла в рот чуть глубже, насколько смогла. Ей с непривычки нереально было принять его хотя бы наполовину, но даже этого было сейчас Фериту более чем достаточно. Он зафиксировал ее голову обеими руками и задвигал бёдрами задавая ритм. Сначала медленно, потом наращивая темп. Она едва поспевала за ним.
Он был так близко. Ферит вдруг остановился.
— Пожалуйста, соси. Соси, что есть мочи, — велел Корхан.
Сейран быстро догадалась как создать вакуум, втягивая щеки, так же как если бы она сосала леденец.
Это был полный отвал башки. Он понял что прямо сейчас кончит ей в рот.
Мечтал это сделать, но оставил на другой раз. Поэтому он быстро отпрянул и прорычал:
— Сожми сиськи руками!
Она сообразила, что он требует с некоторой заминкой, но выпрямилась, отклоняясь назад, ладошками притягивая твердые соски друг к другу. Завороженно наблюдая, как его рука заканчивает то, что начал её рот. Ферит выплеснул своё семя Сейран на грудь и она ощутила теплую струю на своей коже.
В этот момент он показался девушке очень уязвимым. Это было странное зрелище. Ведь минуту назад, он беспощадно тиранил ей рот.
Потом было только тяжёлое дыхание пересохшими губами и закрытые глаза.
Слишком перегруженный ощущениями, он не находил сил даже для того, чтобы убрать сжатую в её волосах руку. Ему… просто было нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя.
Сердцебиение чуть успокоилось и Ферит заставил себя поднять веки, смаргивая туман, он посмотрел на Сейран, которая все еще стояла на коленях. Глаза её светились огнём обладания, она улыбалась, так что Ферит против воли залюбовался этой зеленоглазой, растрёпанной бестией, которая только что свела его с ума. Снова.
— Сейран, детка, ты чудо. Я сказал, что тебе понравится, о себе я молчу, — его урчащий смех заполнил небольшое помещение.
Ферит тяжело вздохнул, пытаясь выровнять дыхание. Он помог девушке встать на ноги, притянул к себе за подбородок и влажным поцелуем слизал клейкую слюну с уголков губ возлюбленной. Сейран с неподдельным любопытством рассматривала собственную грудь, окроплённую белёсыми подтёками. Ферит помог ей смыть остатки своего семени и освежился сам. Затем Сейран осталась ванной чтобы высушить волосы.
Когда она вышла, Ферит спохватился:
— Иди сюда. — улыбнулся он, лаская девушку взглядом. — Еда подостыла, но всё еще горячая. Умираю, хочу есть и жду тебя.
Сейран улыбнулась, по-прежнему стоя в дверях и опираясь на косяк. Музыка играла и в комнате. Девушка принялась вертеть головой в поисках источника звука.
— Не наскучило? — спросил он, угадывая её жест.
— Нет, напротив, так волшебно! Наконец-то могу вполне насладиться звуками музыки и не думать, что мелодия скоро закончится. — Сейран отлипла от косяка и подошла к нему.
Ферит улыбнулся ее словам. Резонно.
Тут он хлопнул ладонью по обивке дивана, приглашая ее сеть рядом.
Сейран села, причём так, что халат, который она взяла на замену промокшему, ни капли не распахнулся. Наученная опытом и наглядным примером мужчины рядом на предмет «как не стоит сидеть в халате», девушка специально проследила за тем, чтобы приземлиться аккуратно.
Ферит принялся раскрывать блюда. Сейран следила за его красивыми руками, длинными пальцами, подняла взгляд к лицу. Влажная копна чёрных волос свисала ему на лоб. Поправляя волосы, он почувствовал её взгляд, повернул голову к Сейран и чуть сузив глаза, вновь улыбнулся.
Взгляды их встретились. Сейран заметила покрасневшие белки его глаз. Наверняка передержал лицо под струёй горячей воды или от пережитого. Там в ванной она плохо соображала, глядя на него снизу, с запрокинутой шеей. Ресницы были еще влажны и слипшиеся в пучки, блестели. Как он красив. — Думалось ей. На миг перед Сейран возник образ, как они под этой струёй стояли вместе. Нагие. Наслаждались друг другом, а музыка звучала и ласкала обоих. Сейран слегка встряхнула головой, приструнила собственное воображение, сказав что-то вслух об аромате еды.
Ферит аккуратно собрал ужин ей на тарелку. Сейран потянулась. Неудобно… — подумала она.
Он заметил её дискомфорт.
— Хочешь пересядем за большой стол? — Предложил Корхан.
Сейран приподняла брови, отвечая про себя, что есть идея получше. Внезапно девушка скинула тапки и соскользнула с дивана на ковёр. Пальцы ног утонули в высоком мягком ворсе нежного полотна. На мгновение ее коленки оголились. Сейран проворно их запахнула. Ферит, глядя сверху, жадно скользнул взглядом от проёма на груди до голых ног.
Столик теперь был на идеальной высоте.
— Спускайтся и ты, — Сейран дёрнула полу его халата.
Ей не пришлось повторять дважды. Ферит съехал вниз и примостился подле неё. Правда он смутился, виновато улыбаясь с того, что не знал куда деть свои длинные ноги и как сесть по-человечески в этом чертовом халате. Наконец, найдя более менее приемлемую позу вполоборота к Сейран, он взял со стола тарелку, снова протянул ей и ласково произнёс:
— Приятного аппетита, любимая…
Они так мало что-то делали вместе.
Вместе…
А чего-то не делали вовсе. Кроме этой импровизированной трапезы Ферит и Сейран никогда не делали вместе того, что делает самая обычная пара — не обедали, не завтракали, не ужинали вместе, не ходили в рестораны и кафе, кино или театры, не гуляли держась за руки. Всего не перечесть и лучше не пытаться.
Ферит это очень явственно осознал, пока они ужинали… смотрел как она ест, что ест, как двигается, как пьёт… Было чувство, сильное ощущение того, что они это все как-то пропустили в своих отношениях и внезапно оказались сразу на интимном ужине. Потому, что Ферит первый не мог избавиться от чувственных ассоциаций, которые рождались при взгляде на то, как это девушка поглощает пищу…
И как бы просто она не клала кусочки еды в рот, невольно округляя пухлые губы, у Сейран это получалось слишком чувствственно. Она пережёвывала, сглатывала, а Ферит завороженно следил за ней. Он с каким-то потаённым вожделением наблюдал как всякий раз при сглатывании опускался невидимый кадык на шее Сейран. После пережитого весь процесс вызывал у него ещё не остывшие воспоминания. Кажется, что они навсегда врезались ему в память.
Мужчина сидел прислонившись к дивану и закинув локоть на сиденье, любовался ею подперев щеку.
Взгляд с поволокой скользил по ней, но руки он держал при себе.
Немного утолив голод, Сейран вспомнила про телефон, она быстро нашла его глазами и взяла в руки. Каково же было её удивление, что он оказался выключен.
— Неужели зарядка села? Не должна была, — девушка вертела его в руках.
Ферит ещё некоторое время наблюдал за ней.
— Я его отключил, — признался он.
— Ты отклчил? Но почему?
— Он звонил непрерывно, пока ты была в душе.
— И кто звонил?
— Мать… мама твоя.
— Как ты мог? А вдруг что-то случилось?!
— Что могло случиться, Сейран, ради Бога? Ты сама сбросила звонок в машине и меня просила не отвечать, забыла?
— А можно я сама буду решать когда мне отвечать на звонок, а когда полностью выключать телефон?
— Сейран, полегче, — ласково предостерёг он, — может я поступил неправильно, но не кричи пожалуйста.
Вместо ответа девушка вскочила. Всё чего ей хотелось это одеться и уйти отсюда немедленно. С проклятиями она вспомнила, что отдала одежду в прачечную.
— Когда принесут вещи?
— Не раньше семи утра, — спокойно ответил Ферит, угадывая ход её мыслей.
Сейран чуть не топнула ногой. Особенно после того, как она прослушала сообщения Эсме, полные мольбы и рыданий.
— Я буду ждать в другой комнате, — предупредила она.
Слова прозвучали так, будто Шанлы велела ему оставаться ждать где он был.
Дверь девушка за собой прикрыла. Он флегматично посмотрел на закрытый вход в спальню и мрачно усмехнулся. Снова нашла способ как сбежать.
Глаза Ферита слипались от усталости. Ответственный вечер и его бурное продолжение давали о себе знать. Он бы и хотел «замолить свой грех». Но его задел безапиляционный тон Сейран. Ферит взобрался на диван и улёгся, подложив локоть под голову.
К Сейран же не шёл никакой сон. Перевозбуждённая пережитыми впечатлениями, которых ей видимо хватит на целую жизнь, девушка лежала в кровати как была в халатике. И даже не пыталась уснуть. Нужно подождать ещё несколько часов и ей принесут одежду.
Часа через полтора послышался внезпный стук в дверь. Сейран встрепенулась, но не ответила, решая притвориться спящей. А посетитель не стал долго ожидать разрешения. Ферит проверил дверь, и она оказалась не заперта. Он вошел, останавливаясь у входа. Сейран лежала повернувшись в сторону панорамы ночного Стамбула.
— Сейран… — Негоромко окликнул её парень.
Он обошёл кровать и встал перед ней, чтобы убедится в её крепком сне.
Сейран молча, сквозь полусомкнутые веки следила за ним. Ферит был красив сейчас. Он и так был красив, но сейчас как-то особенно. Всё еще влажная прядь ниспадала на лоб, волосы лежали аккуратно. Видимо он удосужился несколько уложить их. Даже халат не портил его осанки. Глаза его блестели и будто поглощали в свою глубину, как два агата. Взгляд его пронзительно горел. Примерно так, как он смотрел на неё в душе, когда шептал свои признания.
Он развернулся и бесшумно вернулся к двери. Но остановился.
Ферит, медля у двери, погладил ощетинившееся лицо, затем прошёлся по щеке тыльной стороной стороной ладони, склонил голову и почесал указательным пальцем висок. Если бы Сейран могла его видеть, то поняла бы, что он хочет ей что-то сказать.
— Сейран… можно… к тебе? — Вдруг спросил Ферит, отпуская ручку двери, за которую уже было взялся и подошёл ближе к кровати.
Он хотел сказать «прилечь» рядом, но не осмелился. Спрашивать разрешения, чтобы присесть, казалось бессмысленным. В итоге получилось и прозвучало интимное «к тебе».
Сейран сглотнула, ощутив пересохшее горло. Трудно было дышать и не дышать тоже было трудно.
Ответа не последовало.
Ферит забрался на постель, придвинулся к ней со спины и крепко обнял, левой рукой обхватывая её нежные плечи у самого горла. До Сейран донесся его запах — чистоты и мужского геля для душа. Ферит придвинул к ней лицо, склонившись над ухом, упёрся носом девушке в шею. Он будто не боялся её разбудить. Или догадывался, что она не спит.
— Я люблю тебя, Сейро, — произнес он над самым ухом. В следующую секунду он поцеловал её в висок.
Горькие сожаления за испорченный вечер навернулись на глаза в виде горячих слез. Девушка резко развернулась и уткнувшись ему в грудь, неожиданно громко всхлипнула.
Ферит растерялся. Глаза неосознанно округлились, а брови поползли вверх. Он хотел ее отстранить, чтобы заглянуть в глаза и спросить что случилось, уже занёс было над её плечом руку, но почувствовал с какой силой она вжимает лицо ему в грудь, как тянет к себе рукой, уцепившись за ворот халат и не стал отодвигаться. Вместо этого он обнял девушку и крепко-крепко прижал к себе. Она рыдала, уперевшись ему в грудь. Приглушённые его телом всхлипы Сейран сотрясали его самого.
— Сейран, милая любимая, — шептал он тронутый и обескураженный её слезами, целуя её куда достанет — в макушку, в лоб.
Он торопливо целовал её висок, щеку, скулу и снова волосы. Гладил по голове, заправляя за ушко разметавшиеся пряди. Корхан чувствовал, как у него самого наворачиваются тёплые слезы. Насколько же он слеп, что же он с ней сотворил?! Как можно было?!
— Прости меня, любовь моя, прости… Я грубый, упёртый дурак, настоял на своём, я не должен был… прости… — шептал он теряясь в смутных догадках. Глаза его вконец увлажнились, но он сдерживался, затаив дыхание, от чего в носу только сильнее зищипало.
Сейран вся в слезах подняла к нему заплаканное, раскрасневшееся лицо и замотала головой, не находя в себе силы произносить какие-либо слова. Ком в горле и душившие её рыдания не позволяли ей говорить. Она только сильнее замотала головой и уронила лоб ему на плечо, придвигаясь и вжимаясь в него всем телом.
Девушка крепко обняла Ферита, обвив рукой плечи, неосознанно разминая его кожу пальцами у основания шеи. Ферит продолжал гладить её по голове и спине, вдоль всей длины волос.
— Тише… Тихо, всё будет хорошо, малыш. Успокойся, тшш, — убаюкивал он.
Ферит и сам немного успокоился, удивление сменилось приливом нежности и благодарности за этот искренний порыв. Он понял, что Сейран ни в чём его не винит. Но она ошеломлена и переполнена всяких переживаний.
Сейран терялась в неге его ласк, всхлипывая тише и обнимая его крепче. Слезы по-прежнему душили голос. Хотелось хотя бы просто прошептать «люблю».
Им трудно было подобрать слова, когда действительно было, что сказать.
— Люб… люблю… — прошептала она на рваном выдохе таких разных слез, непонятно из какой чаши — счастья, боли, горечи, страха, надежды — одновременно наполнявших её взгляд.
— Обними меня покрепче, любимая, обними меня, — прошептал он в ответ на её крепкое объятие.
Растерявшиеся от полноты чувств, от непривычных новых, и постылых старых переживаний, которых накопилось столько, что не найти было выхода для всего и сразу, они просто молчали, обнимали друг друга и осушали слезы поцелуями.
Ферит чувствовал запах ее влажных волос и присущий ей самой нежный, едва уловимый аромат.
Сейран глядела ему в глаза, скользила по лицу, рассматривала его чистую кожу, поры на ней, слегка покрасневшие уши и щеки, густые брови, выдающие лёгкую мимику в ответ на каждое ее мало-мальское движение.
Неизвестно сколько ещё прошло времени.
— Мама наверняка очень переживает, Ферит, и сестра тоже, мне не спокойно, — наконец, заговорила Сейран, поделившись тем, что её мучает, — и я чувствую свою вину перед ними. Утром, как только принесут вещи, я должна буду вернуться домой.
Слушая и обдумывая её слова, Корхан молчал. Он поцеловал её в макушку. Мужчина понял, что у него у самого не было конкретного плана, что делать дальше. Где жить, чтобы оставаться вместе. Импровизированное похищение, о котором он заявил экономке на пьяную голову, теперь казалось поспешной и даже глупой затеей. Слова Сейран делали его размышления ещё более резонными.
И ему даже не пришло в голову, что это взбалмошное приключение могло иметь какие-то последствия для чести девушки или её репутации. Он не привык с таким сталкиваться.
— Хорошо Сейран, но сейчас тебе нужно поспать — сказал он взяв её за подбородок.
—Сейчас мне нужен ты, — она вцепилась в его ворот с отчаяньем утопающего.
— Тебе не холодно? — Он попытался укрыть одеялом.
— Нет, не холодно, — не дала она укрыть себя.
— Я совсем не прочь видеть тебя в этом халатике, — с улыбкой заверил Ферит, — а еще лучше без него, — уже шёпотом произнёс он, сгребая свою женщину в охапку. Его длинные руки обвили стройное тело, притянул к груди. Сейран ощутила себя в счастливом коконе, крепче прижалась щекой к его плечу. Она только успела подумать, что они делят одну постель, как супруги. И как жаль, что это всего на одну единственную ночь.
— Утром я вернусь домой, а сейчас ты просто будь рядом и все пройдет. Мне намного лучше, — Сейран повернулась к нему спиной и потянула на себя коленки.
Ферит убрал прядь волос, которая прятала от него лицо возлюбленной. Он чмокнул ее в висок, скулу, щеку. Наклонился к шее… мужчина вдыхал запах своей женщины. Сейран пахла любовью, пахла его поцелуями, пахла их страстью. Следы на коже от его засосов, укусов и щипков стали ярче, местами потемнели. А ему накануне казалось, что он ласкал её достаточно бережно и даже нежно. Воспалённым взглядом, словно ненормальный, Ферит разглядывал странные узоры, которые вывела его импровизированная кисть.
Эта девушка — его вселенная, а эти пятна — удивительная география, которую он начертил своей страстью.
— Прости… — восхищенно произнес он. Хотя прекрасно понимал, что наверняка должен испытывать сожаление. — Я маленько перестарался. Никак не думал, что останутся такие следы… тебе больно? Большой палец ритмично поглаживал потемневший след укуса на её плече.
— Я не видела себя в зеркале, — прошептала Сейран, — но чем больше на мне твоих отметин, твоих знаков — тем лучше.
— Они нескоро сойдут, детка. В доме матери тебе придётся носить водолазный костюм, — усмехнулся он.
В ответ тишина и ровное дыхание Сейран.
Уснула…
Ферит с некоторой жадностью продолжал разглядывать её подле себя, такую тёплую, обмякшую, полностью его. Эта кожа в засосах, зашедшаяся пятнами, исцарапанные губы и напряжённая грудь со следами зубов на родинке, на ореолах… Ферит не берег её тело. Он спрятал её в этом отеле не думая отпускать домой, в её квартал, в её или свою семью, не думал показывать её работникам в университете, не собирался позволять людям видеть её на улице, в общественном транспорте, на берегу моря или пролива, не собирался показывать её городу, улицам, небу или земле — никому.
Изголодавшийся по ласке дикарь заточил её в своей пещере, прямиком из ночного леса он принес свою самку в это богато обставленное логово. Или может истосковавшийся по любви богатый аристократ пригласил свою женщину сюда и окружил её роскошью и достатком, предложил ей стать его возлюбленной…
Всё было одно — не важно в какой ипостаси.
Сейран существует только для него и телом и душой и он не намерен щадить её тело и душу или прятать следы своих ласк.
Потешаемый рассуждениями собственника, Ферит и сам вскоре заснул.
***
Парочка, лишённая всяких сил, безнадёжно проспала раннее утро. Они даже не слышали, как из обслуживания номеров принесли чистую, отутюженную одежду.
Первая проснулась Сейран, она с паникой выпуталась из крепких объятий Ферита, с трудом выползая из-под его тяжёлой руки.
Он даже не шелохнулся. Лицо молодого человека разгладилось в сонной неге полного спокойствия, выражение лица казалось настолько юным, почти детским, что в жизни бы не поверил никто, что он делал с ней накануне.
Девушка привела себя быстро в порядок, впопыхах она даже не успела толком удивиться и ужаснутся гематомам и подтекам на месте укусов. Сейран просто наспех оделась и не дождавшись, чтобы он проснулся сам, разбудила, теребя его за плечо.
Ферит очнулся, сквозь сонные глаза взглянул на наручные часы. Было около 10 утра. Он тут же вскочил.
Не позавтракав, они выехали из отеля. Сейран не дала подвезти себя до крыльца, а попросила остановить на повороте в их квартал.
Ферит повиновался её просьбе, смутно понимая причину её конспирации. Эта догадка принесла ему сожаление и стыд.
В их отношениях должно было что-то измениться, Корхан и сам уже понимал, но как оно будет он пока представлял смутно.
Сейран шагала к дому в полной тишине квартала, не смотря на позднее утро. Мальчишки, что играли на дороге, завидев её, побежали к своим домам с новостью о её появлении.
Все замирали и разглядывали пришелицу.
Взгляды эти вовсе не были приветливы. Даже наоборот, они были враждебны. И смутившаяся девушка, вовсе не понимала почему. На приветствия ей тоже не отвечали, отводили взгляд.
Она нервно поправляла оборки платья. Да, она отдавала себе отчёт, что возвращается в вечернем наряде, в том, в котором ушла накануне. С неким молодым человеком. Но можно было соврать что ночевала у подруги, на худой конец. Только Сейран не знала, что Эсме, потерявшая голову от страха, раструбила на всю округу новость о её якобы «похищении». Быть похищенной не беда. А вот вернуться домой на утро, словно тебя отвергли как негодный товар, — самый настоящий позор для всей семьи. Но Сейран ни о чем не догадывалась.
Подойдя к дому, она увидела Суну с тряпкой в руках и ведром с дужкой через запястье. Та вся красная от упорной работы, с истерикой во взгляде вытирала стены, которые только что кто-то из детей успел разрисовать. Суна грязно размазывала послание соседей, что было выведено углём.
Не смотря на прилагаемые сестрой усилия, Сейран смогла угадать очертания букв.
«Убирайтесь из нашего квартала» — гласила надпись.
— Сестра, что это? — в недоумении прошептала Сейран.
Эсме в этот момент сидела всё в том же платке, повязанном на лбу, с красными глазами после бессонной ночи, полной слёз. Она мелко раскачиваясь медитировала застывшим взглядом на телефонную книгу.
Сейран не вернулась.
Женщина взяла телефон и наконец набрала номер. На том конце послышался удивлённый голос золовки.
— Хатидже? — Промямлила Эсме.
Не отвечая Эсме, взволнованная женщина, изинилась перед ранней гостьей и вышла из зала.
— Кто-то умер, что ты мне звонишь? — ответила женщина без привествий, как только смогла уединиться.
— Сейран похитили вчера. Молодой человек похитил. Она не вернулась домой.
— Ха… вот ты меня не слушала, понеслась в Стамбул, потащила девочек, и кто тебя там ждал? Живёте нищие, как собаки. Теперь ещё и это. Не уследила ты за дочками Казыма, негодная женщина!
— Хатидже, ей Богу ты права, не буду спорить. Беда-то какая! Что же делать? — С новой силой запричитала Эсме.
— Знаешь кто это?
— Знаю.
— Надо узнать когда свадьба.
— Ах, Хаттуч, если бы знать что у этого пижона на уме. Боюсь свадьбе не быть. Ой горе нам горе.
— Как это не быть?!
— А так, это такая семья. Такие люди. Они нас раздавят и бровью не поведут.
— А мы кто, Эсме? Род Шанлы тоже знатный, пусть и обедневший. Одна наша фамилия говорит громче любой другой. Ты пока всё скрывай, никому ни слова, слышишь?
— Да, Хаттуч, — в голосе бедной женщины прозвучала надежда. Эсме уже горько сожалела о своём ночном перфомансе.
— Меня приглашает в гости семья из знатного антепского рода. И как раз насчёт эманета покойного Казыма. Я приеду в Стамбул, но остановлюсь у них. Я найду способ выбраться в город. Встретимся с тобой и ты всё мне подробно расскажешь. А до тех пор молчи.
— Хорошо, Хатидже, что ещё остаётся? Жду тебя.
Хаттуч не прощаясь, отключила звонок.
Она вернулась в просторную залу, обставленную с достоинством, от которого так и веяло ветощью.
Рыжеволосая женщина, сидевшая в потрёпанном арабском кресле, улыбнулась её вовращению и сделала маленький глоток густого турецкого кофе.
— Госпожа Ифакат, я передумала, я принимаю приглашение Халиса Аги и поеду вместе с вами в Стамбул.
— Хай-хай, — поощрительным турецким междометием ответила Ифакат с радостной хитринкой во взгляде, довольная тем, что ей удалось уговорить госпожу Хатидже принять приглашение Халиса Аги. А то он и сам не верил, что она его примет.