20
***
Ферит отдавал последние распоряжения менеджеру клуба, в присутствии озадаченной помощницы Пелин. Лишь мимолетно кивнув ей, парень притянул Сейран за локоть и подтолкнул в направлении выхода из клуба.
В след им звучала песня Теомана «Renkli Rüyalar Oteli» — «Отель красочныхсновидений», Ферит подпевал в такт мелодии. И когда они оказались на улице, прерванная песня персеверировала у него в мозгу.
Arabayı sen kullan demiştim içkiliyim *
Boşver yutalım şeritleri, bas gaza dedin.
Bu otel güzel, adını sevdim,
Orda öyle yerlerime dokun,
Dokunmadığı kimsenin
Sarhoş olsak ya, kimiz unutsak ya,
Bulut olup iç içe bardaktan boşansak ya
Sarhoş olsak ya, tek vücut olsak ya,
Yüksek doz aşk alıp burda mutlu ölsek ya
Benimsin demiştim ben de senin
Renkli rüyalar otelinde
Я сказал: Ты веди машину, я немного пьян…
Ты ответила: Да брось! поедем по разделительной, жми на газ!
Вот хороший отель, его название мне понравилось.
В нём прикоснись ко мне там, где прежде никто не касался
Напьемся, забудем, кто мы,
Станем облаком, слившись воедино.
Напьемся, станем единым целым,
Умрем счастливыми от передозировки любовью…
Я сказал: «Ты моя, а я твой
В этом отеле красочных сновидений.»
***
Ферит уже насвистывал мелодию, когда им подали машину.
Он подошел к Сейран ближе, дёрнул ручку дверцы переднего пассажирского сиденья и не успев предложить ей сесть, вдруг развязно хохотнул.
— Сейран, я немного пьян, может ты поведешь? Разве ты не умеешь? — Рука его легла на раму стекла.
Сейран округлила глаза.
— Ой нет, если я что и водила в Антепе, то не жалко было на металлолом.
— Шансы машины перед нами равны, — весело настаивал он. Виски нас уровнял.
— Сядем в такси, не надо рисковать Ферит, — тревожный взгляд внимательно оглядывал парня.
— Всё окей, всё под контролем, — уверенно ответил он.
Но Ферит заметил ее тревогу. Он внезапно отпустил дверцу, а затем распахнул ее на всю ширину перед Сейран. Всё это время он не сводил с нее глаз, невольно чуть запрокинув голову, разглядывал ее лицо, плечи, грудь — до куда мог достать взглядом.
— Садись, Сейран. — Наконец велел ей Корхан.
Сейран впервые позавидовала его состоянию алкогольного опьянения, хотела бы и она быть так же весела и расслабленна. Не боялась бы ни езды, ни уединения… Ведь она уезжает с ним. С ним.
Ферит ждал, Сейран села.
Он тоже сел за руль и завёл мотор. Машина плавно поехала по спящему городу.
Воздух, которым дышала Сейран был пропитан его запахом вперемешку с ароматами дорого салона.
Девушка почувствовала как ей спокойно, когда он рядом, когда он управляет процессом, пусть даже это просто вождение автомобиля, пусть даже он пьян… Сейран повернулась и утонула в нем, в его профиле, спокойном, сосредоточенном на вождении.
Ферит обеими руками держал руль, контролируя себя, машину, её…
Чувствуя её взгляд, он медленно повернул голову, губы его дрогнули в полуулыбке.
Сейран встретила теплый янтарь его взгляда и, смутившись, отвернулась к дороге. Эти страхи… они не о нём. Сейчас уже было совершенно ясно. Может она боится саму себя, может боится своих реакций?
Ферит включил радио и салон заполнила композиция рок-группы Duman — «Beni yak her şeyi yak». Звуки гитары рвали пространство, создавая атмосферу напряжённого волнения. Голос певца проникал в душу, вызывая чувство беспокойства и внутреннего конфликта. Энергия музыки заставляла обоих в машине замереть, погружая их в мятежные эмоции, словно нечто скрытое на грани вырывающегося наружу.
Ферит прибавил звук слабо повторяя слова песни, на пьяный, наигранный манер бубня их себе под нос.
Beni yak kendini yak, her şeyi yak **
Bir kıvılcım yeter, ben hazırım bak
Сожги меня, сожги себя, сожги всё вокруг
Хватит и искры, смотри, я готов
İster öp okşa, istersen öldür
Aşk için ölmeli, aşk o zaman aşk
Хочешь — целуй, ласкай, а хочешь — убей
За любовь надо умереть, только тогда она — любовь.
Aşk için ölmeli, aşk o zaman aşk
За любовь надо умереть, тогда она — любовь.
— Любишь петь? — Вдруг спросила Сейран.
Ей нужно было отвлечься от провоцирующего текста песни.
— Хмм… Может в ду́ше?
Ферит приподнял брови и многозначительно посмотрел на девушку.
Но Сейран ушла в какие-то свои мысли.
— Знаешь, раньше я всегда любила петь. Но откуда тебе знать… В детстве я ходила на рынок, приходилось идти поздно вечером, чтобы успеть до того, как товар закончится, но когда его распродают уже по дешёвке. По возвращению на улицах была тьма тьмущая. Я пела себе под нос, чтобы не бояться. С тех пор когда бы я ни боялась, я пела… Я напевала даже тогда, когда когда мама и папа ругались.
Ферит молча слушал её. Ему тяжело было слышать её особенно в момент, когда она рассказывала о своих детских страхах и утешении через песни. Сердце кололо, но он держал лицо непроницаемым. Её слова о том, как она когда-то пела, чтобы справиться со страхами, задевали его глубже, чем он хотел бы признать.
— Моей тьмой всегда было одиночество, — внезапно признался он. — Когда я учился в школе, в том возрасте, в котором ты ходила на рынок, когда боялся оставаться один в постели по ночам. Когда стала появляться эта женщина. Я не пел, но всё время потом засыпал под музыку, всё время с наушниками.
— Какая женщина? — Взволновалась Сейран, интуитивно почуяв чем попахивает его история.
— Да так, не обращай внимания, я просто немного пьян… – Ферит едва не проговорился о том, как будучи подростком был совращён служанкой.
— Мои песни умолкли. Они прекратились в тот день, когда папа впервые поднял руку на нас с сестрой… эти страхи уже не спасали никакие песни. А ты?
Ферит замер, сдерживая дыхание, сердце сжалось от её слов. Эти откровения проникали в него, заставляя почувствовать боль, которую она пережила. Он понял, что мир Сейран некогда стал тёмным и холодным, и теперь она носит этот невидимый груз. Руки вжались в руль, костяшки побелели. Но взгляд мужчины оставался невозмутим, несмотря на внутреннюю бурю, а в груди росло чувство жалости и тревоги. Он хотел и не мог разделить её боль, поэтому молчал, сдерживая эмоции. Взгляд его встретил её на мгновение, и он хотел что-то сказать, но не находя слов, продолжил скрывать бурю внутри.
— Не знаю, наверное, глаза привыкли к одиночеству… — нашёл он спасение в кратком ответе на её короткий вопрос.
Сейран долго, внимательно смотрела на него.
— Знаешь, сегодня, танцуя с тобой, я почувствовала, что мои песни снова зазвучали, внутри, здесь, — девушка приложила руку к груди.
Ферит резко притормозил. «Визг» шин, оставивших следы на дороге, разворвал ночную тишину.
— Иди сюда, — проговорил Ферит, отстегнул ремень и привлек девушку к себе. Судорожно вздыхая, он обнял её, поглаживая широкой ладонью её шёлковые волосы. — Всё прошло. Всё позади.
Сейран ощутила его близость, её сердце забилось быстрее, когда она почувствовала его ладонь на своих волосах. Это прикосновение было мягким, невинным, но в нём таилась вся сила его чувств, которым он не мог найти слов.
Она была потеряна в моменте, его руки были как успокоение от долгих лет боли и страха. Ферит не отстарнялся, не отпускал её, его ласки были нежными, будто он пытался вернуть ей нечто утраченное — не только доверие, но и ощущение безопасности. Сейран ощущала, как его дыхание, горячее и частое, смешивается с её собственным, и мир вокруг них исчезает, оставляя только их двоих, их связь, которая с каждым мгновением становилась крепче.
Они оба молчали, но в этом молчании было столько смысла, сколько не смогли бы выразить ни жесты, ни слова. Каждое прикосновение было наполнено тянущейся между ними тишиной, в которой они искали нечто большее, чем просто утешение.
Seni içime çektim bir nefeste
Yüreğim tutuklu, göğsüm kafeste
Я втянул тебя внутрь одним вдохом
Мое сердце в плену, грудь моя в клетке
Yanacağız ikimiz de ateşte
Bir kıvılcım yeter, hazırım bak
Aşk için ölmeli, aşk o zaman aşk
Мы оба сгорим в огне
Хватит и искры, смотри, я готов
За любовь нужно умереть, тогда она — любовь.
Allah'ım, Allah'ım
Ateşlere yürüyorum
Allah'ım acı ile
Aşk ile büyüyorum
Мой господь, мой господь,
Я иду в огонь
Боже, я расту с любовью, с болью
Сейран первая «услышала» слова песни, от которых так старательно бежала вначале.
Ферит продолжал нежно обнимать её, пряди её длинных волос, заряжённые его тёплым дыханием, залипали к его щетине. Он дышал их сладким ароматом.
Девушка крепко обвила руками его шею.
Beni yor hasretinle, sevginle yor
Sevgisizlik ayrılıktan daha zor
Изведи меня своей тоской, своей любовью утоми
Быть нелюбимым хуже, чем быть в разлуке с тобой.
Seni içime çektim bir nefeste
Yüreğim tutuklu, göğsüm kafeste
Я втянул тебя внутрь одним вдохом
Мое сердце в плену, грудь моя в клетке
Сейран, поймав себя с поличным на совершенно неуместных мыслях и желаниях, внезапно отпрянула от парня.
Ферит ласково улыбнулся и выдохнул. Не проявляя излишней настойчивости, он снова пристегнул ремень безопасности.
Dilediğin kadar acıt canımı
Varlığın da, yokluğun da yetmiyor
Varlığın da, yokluğun da yetmiyor
Рань мою душу сколько пожелаешь, Сделай мне больно…
Мне тебя мало. Мало твоего присутствия и твоего отсутствия мало.
У Сейран всё сжалось внутри. Как можно в словах песни передать всю гамму её тайной страсти? Когда счастье, чувство полноты и наслаждения переплетаются со своеобразной личностью её искусителя? Своенравный, взбалмошный, добрый, умный и честный, всегда такой какой есть, даже в своей жестокости и своих капризах. Как она, такая разумная, такая целеустремлённая, скромная и независимая, но всегда живущая интересами семьи, как она подсела на этот наркотик по имени Ферит Корхан? У Сейран не было ответа…
Allah'ım, Allah'ım
Ateşlere yürüyorum
Allah'ım, acı ile
Aşk ile büyüyorum
Мой господь, мой господь,
Я иду в огонь
Боже, я расту с любовью, с болью
Beni yak kendini yak, her şeyi yak
Bir kıvılcım yeter, ben hazırım bak
İster öp okşa, istersen öldür
Aşk için ölmeli, aşk o zaman aşk
Aşk için ölmeli, aşk o zaman aşk
Сожги меня, сожги себя, сожги всё вокруг
Хватит и искры, смотри, я готов
Хочешь — целуй, ласкай, а хочешь — убей
За любовь нужно умереть, тогда она — любовь.
Дальше они ехали молча. Сейран погрузилась в свои мысли. Она едет с ним. Слепо доверившись этому мужчине. Практически вверив ему свою судьбу. Они снова останутся одни. Он немного пьян, а она «много» напугана. Нет немного… но… много. Диалог с собой завершился глубоким вздохом. Она уже согласилась уехать с ним, и спроси Ферит её вновь, она вновь ответит согласием.
Из раздумий её вывел телефон, отчаянно вибрировавший в сумке.
Мама…
Сейран сбросила звонок и набрала сообщения Суне: «Я с Феритом. Все в порядке. Не ждите, сегодня я могу не вернуться.»
Не прошло и минуты, как зазвенел телефон Ферита, чётко отображая на панели приборов «Экономка Эсме».
Почему-то эта запись в контактах обидела её. Наверное Сейран предпочла бы, чтобы он сохранил номер её матери как «мама Сейран». В конце концов, он знал ее как её мать и мать Суны прежде чем та стала экономкой в их доме. Но реальность вопрошала в ответ — а кто такая Сейран? В то время Ферит действительно даже не пытался сохранить номер назойливой женщины, научившись узнавать его по последним двум цифрам. А потом он взял её на работу и сохранил в телефоне уже чисто из практических соображений.
Мрачная тень залегла на переносице недовольной девушки, заставляя поочерёдно припоминать все её претензии к нему.
— Не отвечай…
Но Ферит уже нажал кнопку принятия вызова.
— Ферит бей! Где моя дочь? — прошипела в бессильном гневе Эсме.
Ферит молчал и улыбался.
— Где Сейран? Я вас спрашиваю! — В салоне раздался её крик. Сейран прикрыла лицо руками.
— Госпожа Эсме, не кричите так, не нервничайте. С вашего позволения я украду Сейран? Так вот она со мной. Я её похитил. Спите спокойно. О ней никто не сможет позаботиться лучше меня. Вы и сами это знаете…
Сейран глядела на него в щелочку между пальцев, а в глазах плескалась тихая радость.
— Ферит бей… — в отчаяние произнесла Эсме, в ее голосе произошел надлом, а в интонации звучала мольба. — Ферит, сынок, пожалуйста. Привези мою дочку…
Женщина знала как опасен внук Халиса Аги. Ей стало страшно за судьбу дочери.
— Ложитесь спать, госпожа Эсме. Я обо всем позабочусь. И… не трудитесь нас искать. Там где вы можете найти, там нас нет и не будет.
— Но… как? Ты говоришь, что похищаешь её, но не ведёшь в родной дом. Как это понимать? Ты хочешь опозорить нас?
— Доброй ночи госпожа Эсме.
Ферит завершил звонок. Тут он перестроился на другую полосу, словно принимая некое новое решение. Он по-прежнему двигался в сторону пролива, но не к особняку Корханов на азиатской стороне, а в один из многочисленных высотных отелей, так удачно разположившихся на зелёном холме мегаполиса.
Сейран отняла руки от лица. Глаза её блестели и глядели на путь впереди. По пустынной дороге изредка пролетали на скорости автомобили.
***
Эсме тяжело рухнула локтями на спинку стула. Словно ноги её были в этот момент не её.
Суна с некоторым испугом смотрела на мать. Второй раунд взбучки, который она ожидала от матери из-за Каана, так и не наступил. Женщина начала слабо стонать. Однако, чем дальше, тем громче становились стоны. Эсме наконец отлепилась от стула, ушла в комнату, залеза в комод, шаря рукой в нем вслепую. Наконец она достала женский платок, закрутила, образуя длинный шарф и повязала его на лоб. Такое женщины Антепа делали в дни траура или потрясений.
— Мама, что ты? — Спросила Суна, мучаясь от неопределённости.
Эсме не отвечала.
Она молча вышла из дома. Суна пошла следом за ней, пока обе не оказались перед дверью соседки Гамзе.
Эсме взмахнула рукой и принялась отчаянно стучать по двери.
— Вай, Гамзе, вай. Аман, Гамзе, амаан. — Нараспев, не жалея голоса, зашлась она в воплях.
— Мама! — Суна уронила подбородок.
В окнах соседних домов загорелся свет. В дверях появилась встревоженная Гамзе. Женщина завязывала пояс халата, за ее спиной выглядывал сонный недовольный муж.
— Похитили! Ай горе мне гооорее…
— Что Эсме?! Что случилось, говори!
— Сейран! Вай, моя девочка… — Женщина взмахивала руками и била себя то по коленям, то в грудь.
— Говори вразумительнее. — Нервничала ее подруга.
— Ферит Корхан похитил мою Сейран. Позвонил и сказал, чтобы мы ее домой не ждали. — С абсолютной ясностью сообщила Эсме и снова вернулась к своим причитаниям.
— Надо в полицию! — Сочувствуя горю подруги предложила Гамзе, больше ничего не придумав.
Эсме немедленно прекратила стоны и гневливо посмотрела на женщину.
— В своём ли ты уме? Какая полиция? Разве мы справимся с Корханами? Они же нас растопчут. И какая полиция, после всего, что произошло, — задумчиво произнесла она.
— А что произошло?
— Не важно. — Спохватилась мать девушек. Т.е хочу сказать Сейран совершеннолетняя. Разве я могу добиться правосудия… Все Гамзе. Моя Сейран теперь невеста Ферита Корхана. Окончательно и бесповоротно. Вааай…
— А что же вы не следите за дочерьми? Вот ваша Сейран уехала с одним, а похитил её другой? Фантастика! — рявкнул злой мужчина.
— Мама, мама немедленно пойдём домой, простите тётя Гамзе, мама сгущает краски. Сегодня был приём по случаю годовщины нашего университета. А Сейран там работает библиотекарем, ну вы же знаете… просто она задержалась, а маман напридумывала. Воображение, видите ли, буйное, — тараторила Суна оттаскивая плачущую мать от соседских дверей.
— Мама, что ты творишь, ради Бога?! — Ополчилась Суна едва они переступили порог дома, — Ты чуть весь квартал не перебудила.
— Это и была моя цель. Пусть все знают, чтобы он теперь не отвертелся, чтобы ответил за содеянное.
— Да ты только Сейран подставила. Вон все заметили, что уехала она на вечер с кем-то и этот кто-то не Ферит Корхан. А похитил её, видите ли, Ферит. За что он будет отвечать? Ты думаешь ему важны все эти наши понятия? Да плевать он хотел на всё это. И не потому что подлец. У них мировоззрение совершенно другое. И им безразличны наши предрассудки.
— Сказать господину Халису? Он человек старых понятий.
— Не жди что он будет принуждать внука жениться на дочери прислуги. Сколько таких историй, если бы оно было так, Ферит давно бы уже был благополучно или не благополучно, но женат.
— Что делать? Что же делать а? — Эсме начинала проникаться словами старшей дочери.
Она вдруг схватила телефон, а следом телефонную книгу. Потому что номер, который она хотела набрать не был даже внесён в память телефона. Набрав цифры она вдруг сбросила звонок… а вдруг всё обойдётся?
Вместо этого она открыла привычную переписку и набрала голосовое сообщение:
— Сейран, дочка, умоляю тебя, вернись домой…
***
— Так ты и не рассказала, почему опоздала, почему сбежала от меня? — Весело спросил Ферит, пытаясь отвлечь Сейран от конфликта с матерью и вывести её из задумчивости.
Сейран быстро повернулась к нему. Раздосадованная криками Эсме, она легко переключилась на Пелин. Ферит повернул голову и улыбнулся, не подозревая, что ступил на минное поле.
— Почему я опоздала? — спросила она и отвернулась к дороге. — Поинтересуйся у своей Пелин, которая выкладывала каждый ваш шаг в свои сториз!
Ферит догадывался, но продолжил терзать девушку.
— «Моя» Пелин? — в голосе прозвучала усмешка. — Ты следишь за инстой моих подчинённых?
— Эм… однокурсницы Суны поделились вашим сториз и она увидела.
— Ах, Суна!
— Чего ты улыбаешься? — жёстко спросила Сейран, поджав губы. — Что у вас с Пелин?
— Работа. И дружба. Давняя дружба. — Совершенно серьёзным тоном ответил Ферит, возвращая ей взгляд.
— Видела я вашу дружбу! — Воскликнула Сейран, все сильнее распаляясь от обиды. Внезапно она почувствовала себя зависимой и ущемлённой. Он так говорил с её матерью, словно Сейран — это некая вещь, словно у него неоспоримые права на неё. Она покорно едет с ним в неизвестность, а он смеет издеваться над ней и дразнит её чувства.
— Ты ревнуешь, — ответил парень.
— Еще чего! — Взорвалась Сейран.
Легкая усмешка снова тронула его губы.
— У тебя нет повода ревновать.
— Нет повода? А то что вы фотографируетесь практически голые, и она делает в твоей спальне все что хочет.
— Фотографии — недоразумение. — Пояснил Ферит, глядя на дорогу. Он внезапно вспомнил, что такие кадры действительно были. Они в самом деле могли спровоцировать Сейран… настолько, что она решилась так нарядиться и прийти заявить о себе. — Я полагаю мне надо Пелин благодарить, за то, что ты решилась прервать нашу двухнедельную разлуку и показаться мне на глаза.
— Иди кого хочешь благодари.
— Сейран…
— Останови… — бессильная, унизительная злость поглотила девушку целиком.
— Ладно, Сейро, не нагнетай. — Парень стал догадываться, что гнев её серьёзен.
Он впервые так назвал её. Возможно в иной ситуации это звучало бы лаской, но сейчас для Сейран всё казалось пренебрежением.
— Останови. — Потребовала она.
— У тебя какие-нибудь проблемы с Пелин? — Сейран услышала вопрос так, будто он огораживает свою личную жизнь.
— Нет! Никаких проблем нет. Какие у меня могут быть проблемы с Пелин?! — Заводясь с пол-оборота выпалила девушка.
Ферит закатил глаза, мысленно желая для себя терпения. Оглядываясь по сторонам, он с удовлетворением отметил, что они уже выехали из Кемербургаза и находятся уже на довольно безлюдном участке дороги, рядом с территорией Белградского леса. Мужчина свернул на грунтовую дорогу и проехав ещё некоторое расстояние вглубь леса, наконец, остановил машину. Сейран тут же выскочила.
Вокруг была кромешная темнота, только свет луны, сквозь кроны высоких деревьев рисовал узорчатые блики на машине и гладком полотне грунта.
— Сейран, все в порядке?
— В порядке! — голос сорвался. Еще чуть-чуть и она разрыдается.
Ревность терзала ее. Мысль о другой женщине иссушала душу. Сейран столько раз видела проявление ревности и её побудительную силу в самых разных фильмах и сериалах, читала в книгах, но никогда не подозревала насколько болезненным может быть это чувство. Как выжигает пламенем изнутри, сводит с ума, лишает самообладания. Она вышла из машины, так же, как и села до этого — снова сбегая, чтобы он не видел её гнева и слёз.
Ферит несколько секунд с недоумением смотрел на девушку через лобовое стекло. Наконец он вздохнул, заглушил двигатель и вышел следом за ней.
Ночное небо над головой, яркие искрящиеся звезды без приглушающего их городского света, таинственное свечение луны… стрекотание… было так изумительно. Ночи уже согреты настолько, чтобы оживить разнообразный лесной оркестр. Стрекотало всё вокруг, даже трудно было определить, откуда несутся эти завораживающие звуки…
Сейран успела пройти вперед.
Он вздохнул и пошёл следом.
— Сейран, — начал было он, стоя у нее за спиной.
Она его перебила:
— Ферит, пожалуйста, не говори ничего. Я просто устала за вечер. Ваши отношения — не мое дело. Поехали. Я и так тебя задерживаю. Тебе ещё возвращаться и твоей девушке придётся долго ждать.
Ферит уже начинал злиться. Что она несёт?
Он прошёл вперед и повернулся к ней.
— Сейран какие отношения, какая моя девушка? Пелин не моя девушка! — он бессильно вытянул перед собой руки.
— Как ты так можешь говорить? Я видела как ты с ней танцуешь! После этого ты можешь говорить, что нет никаких отношений?
— Как танцую? — Ферит силился понять, что она имеет ввиду. Он вспомнил танец. Но в тот момент он настолько был поглощен собственными переживаниями и сам так отчаянно ревновал Сейран, что остался совершенно безучастен к этому эпизоду. Настолько, что не помнил о нем ничего. Ни дурного, ни хорошего.
— Это не имеет никакого значения…
— Ах так. — Она снова не дала ему говорить. — Не имеет значения? Конечно. Понятия любви и верности по всей видимости никогда не имели для тебя никакого значения!
Ферит во все глаза смотрел на нее.
«Ты в самом деле ревнуешь!» — От одной этой мысли глыба тяжёлого парализующего льда вокруг его сердца разбилась в дребезги, обнажая горячее сердце, заставляя его биться с удвоенной силой.
— Сейран, ты ревнуешь? — Тихо, с надеждой снова спросил он, озвучивая свою догадку.
— Еще чего! — от неожиданности выпалила она.
Девушка не поняла как и почему разговор перешёл на её собственные чувства.
Ферит шагнул к ней вплотную, обхватил руками её лицо, ладони легли ей на щеки, а подушечки пальцев запустились ей в волосы.
Шанлы вырвалась из его нежного захвата и нетвердой походкой сделала несколько шагов дальше, встав к машине спиной.
Они были в лесной глуши, удивительным образом оказавшись в зелёной местности, коих тут было не мало на пути от Кемербургаза.
— Почему ты заехал сюда?
Ферит чуть помедлил с ответом, пристально глядя на неё. Взгляд его смягчился.
— Ты просила остановиться.
— А сюда зачем нужно было заезжать?
— Вдруг мне придется успокаивать тебя поцелуями. — Как-то томно произнес Ферит, глядя на девушку из-под полуприкрытых век.
Его спокойствие и самоуверенность окончательно выбесили Сейран.
Она промолчала.
— На самом деле это ты заставила меня сегодня ревновать. — Наконец признался Ферит и тепло улыбнулся.
— Да? И чем же? — Недоверчиво спросила она.
— Увидел тебя с Кааном, такую… — он сделал движение головой, словно объяв ее взглядом. — Никак не мог понять, что ты делаешь с ним, почему пришла с ним в таком виде и так поздно.
Сейран вздернула бровь.
— Разве я дала повод?
Ферит подошел и встал перед ней.
— Ты… сейчас передо мной. Ты один сплошной повод… — он вложил руки в карманы.
— Для чего? — Поморщилась Сейран.
— Для… ВСЕГО… — Хрипло произнес мужчина, разделяя слова паузой.
— В отличие от тебя, я не терлась с ним полуголая, Ферит! — Сейран почти прокричала эту фразу.
Ферит говорил о другом, о них двоих, но Сейран этим неожиданным допущением «тереться полуголой о другого мужчину» просто взорвала его. От одной ассоциации его вогнало в ступор, а потом гнев.
— Как ты можешь думать… Говорить такое?!
— Как ты можешь делать такое с другой? Кто бы она ни была!
Ферит вдруг услышал её и только теперь понял её чувства. Ему было невыносимо от одной только мысли, а каково же ей после этих дурацких фотографий Пелин.
— Это ничего не значит. — Сказал он первое, что пришло в голову. Но, как оказалось, не первый раз за вечер.
— Ахах ничего?.. может и для меня бы не значило, стоило попробовать?
Ферит мгновенно изменился в лице.
Кажется Сейран нащупала его мозоль и получала мрачное удовольствие от того, что злит его. Так же, как он злил ее своей уверенной усмешкой «расслабься Сейран, мои голые тёрки с Пелин ничего не значат» — бе бе бе. — Думала про себя она.
— Сейран, прекрати! — Выпалил Ферит. — Ты себя слышишь?!
— Слышу! Ты все это делал! А я просто предполагаю. Но даже это приводит тебя в ярость!
— Конечно, мне не по себе! — Ферит тяжело дышал.
— От чего же! Это же «ничего не значит!»
— Это разные вещи!
— Это двойные стандарты!
— Я контролирую ситуацию.
— А я что ли нет?
— Ты? Ты нет! Что ты будешь делать если какой-то маньяк увезет тебя и скрутит посреди леса.
— Какой такой маньяк? Не неси чепуху.
— Чепуха говоришь? Какой маньяк говоришь? Я, например. Я сам. Я — маньяк потому, что ты сводишь меня с ума! — Голос его сорвался и расщепился. Ферит шагнул к Сейран и вжал ее в дверцу машины. — Вот такой я маньяк. — и он припечатал ее капризный рот жёстким поцелуем.
Тут же резко оторвался, одновременно запуская левую руку ей под платье. Ладонь вжалась в кожу бедра сзади и уверенно переместилась к ягодице. Ферит чуть пригнулся, повторяя движение, захватывая сзади внутреннюю сторону бедра и выкручивая ее кожу наружу, вместе с ягодицей, отодвигая одну от другой, раскрывая доступ к промежности.
— И вот такой маньяк!
Сейран замерла, но Корхан сверлил её всю глазами, он видел прерывистые колебания ее груди. И расценил как ответ на свои действия. Указательный и средний палец погладили поверх тёплой и насквозь мокрой ткани трусиков.
На этом все их слова кончились.
«О, Сейран, ты течешь по мне» — прокричал он одним пронзительным, совершенно потемневшим взглядом.
Губы его раскрылись и снова впились в нее. Зубы лязгнули от удара.
Сейран отвечала на поцелуй, но так же жёстко и сердито, как кричала на него минуту назад. Девушка, полностью рассекреченная в своём возбуждении, вымещала злость кусая его язык и губы.
Ферит морщился, но не отрывался. В глазах потемнело окончательно. А ведь он собирался быть с ней нежен. Он собирался быть осторожен, а сейчас, все о чем он мечтал в эту секунду — запрокинуть ее на капот и выебать, что есть сил. Воображение зашло далеко вперед рисуя перед глазами мужчины развернутую Сейран, раскрывшуюся перед ним сзади и издающую самые развратные стоны.
Левая рука, сдвинув маленькие трусики, нещадно мяла ее ягодицу, правая, обняв за плечи, прижимала девушку к нему.
Корхан изо всех сил велел себе держаться. Колено мужчины машинально вторглось ей между ног. И чёрт возьми, Сейран развела ноги! Все доводы Корхана рухнули. Так же, как однажды в библиотеке, в их первую близость, едва он отказал своему воображению, как спустя минуту ринулся осуществлять воображаемое. И сейчас, рука что обнимала за плечи, сильнее сжала ее правое плечо.
Сейран почувствовала как резкий захват разворачивает ее тело лицом к машине. Не успевая отдышаться от его животного поцелуя, девушка оказалась запрокинута на тёплый металлический капот автомобиля, нагретый весенним воздухом снаружи и двигателем изнутри. Она щекой почувствовала горячий металл. Нога Ферита толчками расставляла ей ноги.
Мозг Сейран уже сдался, руки шарили позади, пытаясь ухватиться за него, но вместо этого хватали воздух. Периферийная нервная система словно еще не успела принять капитуляцию мозга.
Платье ее задралось, подол колыхнулся и лег волной на спину. Ночной воздух прикоснулся к голой коже бедер. До Сейран только теперь стало доходить что происходит. Она зажмурилась, ощущая как подкрадывается испуг вперемешку с вожделением. Ферит уже удерживал её руки скрестив их у неё на спине.
Он уже нагибал её тогда в аудитории, после пятничного собрания, но быстро отпустил. Сейчас мужчина будто завершал начатое.
— Отпусти, сукин сын! — брыкаясь прорычала Сейран, осознав что её жестоко пленили.
— Эй-эй, полегче, думаю ты изменишь своё мнение при более ближнем знакомстве с моей матушкой, — одёрнул её Ферит.
«Чёрт» — досадовала плохо соображающая Сейран. Обзывая проректора она вовсе не целилась в его мать. Она готова была извиниться…
— Но я не прочь, чтобы ты была моей сукой…
— Урод! — желание извиняться моментально испарилось.
— Ага! — согласился он, действуя уже без промедления.
Левая рука дёрнула резинку черных трусиков и потянула вниз. Но они толком не поддались. На момент он отпустил её запястья, чтобы разобраться с трусами. Рывком обеих рук он спустил их. Эластичное кружево натянулось, рвать их не пришлось, разве что швы отчаянно затрещали.
Освободившиеся руки Сейран легли ладонями на капот, сдаваясь полностью на волю Ферита. Остарая на язык, Сейран не заметила податливость своего тела.
Она только слышала как рвано он дышит. И как пить дать, смотрит туда.
Сейран почувствовала, как Ферит почему-то прикоснулся к ее длинным волосам, мягко провел по всей длине, скользнул дальше по спине вниз и вдруг жёстко схватил и смял ягодицу. Кожа на попе зашалсь пятнами. Но в темноте он не мог этого видеть. Отпустив упругое полушарие, он с размаху заездил по аппетиной округлости. Шлепок смачно прозвучал в лесной тиши.
Сейран только пискнула, заглатывая голос, не позволяя себе ни криков ни стонов.
Прошло еще пару мгновений, которые казались ей мучительной вечностью, еще чуть-чуть и она выпрямит спину. Сейран сделала слабую попытку, но немедленно оказалась припечатана обратно. На капот рядом с ней опустился мужской пиджак, обдавая её феромонами знакомого дурмана. Лязг пряжки ремня, еще несколько секунд, его тёплая ладонь на промежности — быстрое и грубое касание, словно для проверки непонятно чего и резкое вторжение в её самую суть, безо всякой подготовки, настолько неожиданное, что Сейран раскрыв рот, принялась глотать воздух. Даже страх её не успел испугаться. Волны, охватившие ее тело как изнутри, так и снаружи, не подлежали никакому её контролю. Сейран отчаянно вжала пальцы в метал. Тёплые мужские руки обхватили ее тело на месте сгиба бедра.
Ферит испустил гортанный стон, чувствуя как горячая, тесная, но влажная вагина поглощает его член целиком и словно совсем нехотя, позволяет практически вынырнуть наружу. Он стоял, инстинктивно склонившись над ней, но уже вскоре отстранил корпус, чтобы открыть себе визуальный доступ. Неосознанно приоткрыв рот, он попал под гипноз наблюдаемой картины. Член его резко погружался внутрь и так же быстро выходил, обнажая напряженно растянутый им ободок преддверия в тайную суть любимой женщины, которая целиком и полностью принадлежала ему. Волосы упали на лоб, а он продолжал разглядывать сквозь их копну округлые ягодицы. Очередной шлепок пришёлся по раскрасневшейся попке.
Сейран почувствовала как руки его сместились ниже, длинные сильные пальцы сжали полушария и развели их в стороны.
Девушка каждой клеточкой ощущала, что в этот момент полностью раскрыта перед ним. Как хорошо, что она не видит его лица. Господи, какой стыд! Она снова закрыла глаза и сжала губы. Но думать об этом дальше не получалось, все чувства, всё восприятие, все мысли, если такие вообще оставались в голове, были целиком и полностью сосредоточены на том, что физически происходило внутри неё.
Ферит ускорялся, беспощадно вдалбливая ее неповинующееся ей самой тело в капот. Смачные шлепки плоти о плоть дробили звуки лесной ночи на интенсивные ритмы.
Напряжение Сейран разрасталось, каждая клеточка внутри, задетая волшебным трением, отчаянно пульсировала. Только бы это не прекращалось — запархали лучики надежды и одновременный страх, что вот прямо сейчас всё закончится, потому что ей было безумно хорошо и бесконечно мало. Но оно не заканчивалось.
Ферит перемещал руки, пальцы скользили по телу девушки. Мяли грудь, плечи, спину, ягодицы, гладили бедра.
Сейран, которая минуту назад начала попискивать под ним, отпустила последнюю мысль и последний страх. Теперь они выветрились окончательно, а громкие стоны, издаваемые в полный голос, прорвали ночную тишину. Все чего ей хотелось — ЕЩЁ, чтобы Ферит не останавливался. Собственный голос казался Сейран чужим, неужели это с ней в самом деле происходит? Она принимает этого мужчину в себя, распластанная на капоте, сотрясаемая толчками, щекой ездит по скользкому металлу и молит чтобы это не заканчивалось.
То, что он себе воображал, то и начало происходить с девушкой. Сбитые толчками и фрикциями рваные стоны Сейран подбадривали мужчину, возбуждали еще сильнее, позволяя отвлечься на собственную долю наслаждения. Он навалился над ней, погладил волосы, рука его замерла, взгляд упал вниз, потом снова поднялся к её спине, волосам, и снова он их погладил. Его нежные прикосновения создавали диссонанс с той нахрапистой грубостью, с которой он трахал Сейран.
А Сейран погружалась в полное ощущение того, как он погружается в неё — глубоко и жёстко, как расширяет и наполняет собой, одним этим движением превращая их в единое целое.
Ферит взял концы длинных прядей и намотал на руку, продолжая выебывать любимую женщину самым развратным темпом, если такой может быть. Сейран вынужденно запрокинула голову.
В этом лесу, безлюдном даже в дневное время суток, Ферит чувствовал себя животным, самцом, который и есть хозяин этих территорий и он отчаянно трахает свою самку, словно возможность продолжить свой род завтра уже может быть упущена.
Он отпустил волосы, чувствуя как напряжение подкатывает к взрывной точке. Ладони его легли поверх ладоней Сейран, лежащих на капоте.
Девушка спиной чувствовала жар, иходивший от потного мужского тела. Этот жар источал запах свежего пота, от которого кружилась голова. Широкая грудь мужчины шумно вздымалась, касаясь ее спины.
Узкая, горячая, скользкая — Сейран сводила его с ума. Прицепленный руками к ее рукам, он вынужден был сильнее вдавливаться задом. Угол проникновения изменился, сила трения из горизонтальной перешла в постепенное движение вверх и резкое, надавливающее вниз, задевая внутри непонятно что, от чего у Сейран слезы брызнули из глаз, стоны перешли в мычание, в потужные всхлипы, в какой-то момент ей стало казаться что она вот вот описается… небольшое количество прозрачной жидкости все же окропило его пенис и потекло по внутренней стороне бедра. Сейран казалось, что этому не будет конца.
— Ферит, пожалуйста, я не могу, ох пожалуйста, остановись. Я не могу… пожалуйста — взмолилась она, сама не понимая что именно она не может.
Мозг, из которого Ферит выбил остатки способности соображать, других слов подобрать был неспособен.
Ферит догадался, но не стал заострять внимания, будучи сам на пределе.
Выскользнув из неё, он не позволил ей кончить снова. Когда жертва почти бессознательно заметалась по капоту и практически встала на ноги, он повалил её вновь, разводя ноги в стороны. Сам примостился тут же на коленях, уткнувшись лицом в мокрую насквозь киску.
Сейран чувствовала, как предательская влага практически сочится из неё. В который раз попыталась вырваться из крепких рук, но когда её бёдра оказались в железных тисках, а язык заскользил по влажным складкам, она расслабившись, закрыла глаза. Её тело лежало на жёсткой поверхности, но она не ощущала никакого дискомфорта, словно паря в облаках. Проректор трудился на совесть, интенсивно вылизывая вход, а затем раздвинул пальцами набухшие складки и жадно всосал губами крошечный комок нервов.
Ферит почти зарылся носом в ягодицы жертвы и громко зашептал:
— Она может сколько угодно ломаться и обзываться, но… я-то знаю, что ты не сможешь меня обмануть, сладкая. Скучала по мне? Знаю, что скучала. О, какая ты вкусная… — выдохнул он.
— Маньяк, ты с кем разговариваешь?
— Не мешай! — Шикнул на Сейран проректор, — это мой любимый десерт с топпингом из сквирта.
— Ненормальный, — зарычала Сейран. — Что у тебя за пунктик совать туда свой язык!
— Когда ты возьмёшь у меня в рот тебе тоже понравится. Ну может не сразу, но уверен ты быстро втянешься, — зашептал Корхан, выводя языком круги на её ягодицах. — Признайся хотя бы самой себе, что хочешь этого.
Она злилась на себя и своё тело за более чем положительную реакцию на слова и действия Ферита. Всё, что он говорил ей, поступало через уши прямо в мозг и резонировало промеж ног.
Ферит облизал палец и проник им внутрь, нащупывая бугорок средоточия нервных окончаний на передней стенке влагалища. Ту самую точку, которую он уже успел растревожить.
Сейран заскулила, заёрзала в его руках умоляя прекратить, глаза её огромные похоже были готовы вылезти из орбит. Она судорожно глотала сухой воздух, выкашливая его отчаянными стонами. Но Ферит был беспощаден. Непрошенный сквирт, растекаясь окропил его руку. Больше она не могла сдерживать себя, отпуская наслаждение на самотёк.
Приподнимаясь, он лизнул кожу на её спине и довольно хмыкнул.
На пару секунд Сейран успела задуматься, задаваясь вопросом способна ли она сделать это, взять в рот, если он вдруг захочет, но не успела додумать мысль, как толстый, изборожденный припухшими венками член, вновь на всю глубину проник в её лоно.
Тело Сейран пробила неконтролируемая дрожь.
Склонившись, Ферит засунул ей в рот палец, который только что шарил у неё внутри, давая ей почувствовать её собственный вкус. Возвратно-поступательным жестом вытаскивая и вновь проникая пальцем по самую глотку, он будто без слов намекал на сказанное им ранее.
Ему до чёртиков нравилась её покорность.
Несколько резких толчков с чуть большим интервалом… Фериту безумно хотелось уронить на неё свое тяжёлое тело, обнять, сгрести в охапку и отдаться накатывающему оргазму. Тем не менее он, морщась, призывая остатки контроля и изрыгая протяжный стон, отпустил её рот и извлек из неё пульсирующий член, изливаясь на поясницу и ягодицы.
Сейран кожей почувствовала тёплую струю, медленно расползающуюся, утягиваемую гравитацией вниз.
Все еще тяжело дыша, Ферит стоял над Сейран. Но вскоре он быстро оправился, застегнул ремень. Затем наклонился к ней, нежно коснулся волос, рука двинулась дальше. Мужчина приподнял пиджак, извлек из внутреннего кармана мужской носовой платок, развернул его и вытер растекающуюся сперму и остатки сквирта с кожи Сейран, перевернул платок и вытер бедра изнутри. Местами развод от прозрачной жидкости поблескивал еще ниже колен. Он быстро свернул и спрятал платок в кармане брюк, следом аккуратно натянул ей трусики на попу и опустил подол платья. Мужчина взял девушку за руки и помог расправить спину. Сейран медленно выпрямилась и, неуклюже шагнув, встала ровно с раздвинутых на ширине плеч ног. Девушка принялась оправлять волосы и разглаживать платье. Внутри все ныло и было горячо, но то была какая-то разряжённая истома.
Наблюдая за ней, Ферит нырнул пальцами в свои волосы и вернул сбившиеся пряди на их законное место.
Сейран снова оступилась. Ферит протянул к ней руки и поддержал за локти, привлекая к себе девушку на шатающихся ногах. Удерживая её в крепких мужских объятиях, он рассматривал любимые черты. Глаза Сейран были опущены. Вот тот неловкий момент, когда надо встретиться взглядами после всего того нечеловеческого, что между ними только что произошло. Ферит поднял руку и нежно коснулся ее подбородка.
— Сейран… Я люблю тебя. Я влюблённый в тебя безумец. Сейран, прости меня. Я набросился на тебя как дикарь. — Смущенная улыбка тронула уголки его губ, приводя их в нервную подвижность. — Но еще хуже то, что я ни капли об этом не жалею.
В момент слияния с нею он был уверен, что и она тоже. Реакции её тела, звуки её голоса говорили красноречивее всяких слов. Но теперь он уже не мог быть уверен. Может она жалеет постфактум, может испугалась еще больше.
Он чуть было не добавил, что это его первый раз на лоне дикой природы, но вовремя прикусил язык. Для него всё, что с нею пережито — в первый раз: со всем безумным фейерверком чувств, со всей нежностью, надеждой и любовью. Всё в первый раз, но как он может объяснить ей, не вызывая ненужных ревнивых ассоциаций в голове этой ураганной, темпераментной женщины?
Сейран не отвечала. Она не находила слов. Воспалённый разум никак не мог осмыслить неожиданно трогательное признание. Она никогда не задумывалась о том, как именно Ферит выразит свою любовь — ведь сама в этом не была уверена. Но что его признание окажется таким и после всего что было, она точно не ожидала.
Ферит вдруг решил, что слишком давит на девушку и нежно притянул её к себе. Обвив её своими крепкими руками, заключая её в кокон так необхдимых ему объятий, он понял, что заботился не столько о ней, сколько о собственных страхах. Это давление грозило привести его к открытию, что он снова может быть отвергнут ею.
Но Сейран приняла его в свои объятия и тут обоих захлестнула волна нежности, взаимности, ощущения полноты друг другом.
— Я тоже тебя… — пряча лицо, прошептала ему в шею Сейран.
Ферит кожей почувствовал её щекочущее дыхание. Улыбнулся. Захотел поцеловать. Он осознал, что не успел насладиться её губами. Слегка отстранившись, он быстро поймал её губы, потянул Сейран на себя, сливаясь с ней в нежном, чувственном поцелуе.
Губы Сейран дрогнули в улыбке, Ферит прервал поцелуй и вопросительно посмотрел на неё. Взгляд его был пьянее, чем когда он садился за руль. И пьян он был своей Сейран. Вот она — его наркотик, его волшебное зелье, его фисташка.
— Не думай, что я забыла почему была зла на тебя и почему вышла из машины.
Тихий грудной смех вырвался из его приоткрых губ.
— Вспоминай почаще, Сейран, — она снова услышала урчащий смех и поняла о чем он.
— Божье ты наказание! — Шанлы ткнула его в грудь.
Ферит властно притянул её к себе и снова склонил к ней лицо для новой порции поцелуев, но неожиданно Сейран взяла его за щеки и хихикнув, потёрлась носиком о его нос.
Котярая ухмылка заплясала на губах, посмеиваясь, он ответил на невинный жест. Затем мужчина взял её руки в свои и огляделся вокруг, словно прощаясь с лесом — свидетелем их тайной страсти.
— Поехали? — Он склонил перед ней голову и мягко поцеловал её в полураскрытые ладони.
Сейран ощутила степень его обожания и почувствовала себя самой красивой и самой счастливой девушкой на Земле…
— Поехали!
Парень открыл дверцу и подождал пока она сядет.
— А куда мы едем? — Спросила Сейран, когда Ферит сел на водительское кресло. Глаза девушки в полной неге глядели на Корхана.
Странное переключение случилось в её голове. Словно все, что было — будто и не было. Случилось не с ними. Только так она могла смотреть ему в глаза и продолжать говорить с ним. Ферит не улавливая этой перемены, глядел на её спокойное, добродушное выражение лица и в глубине души радовался таким простым и естественным, но таким неожиданным от неё реакциям.
— Сейчас спросим навигатор, — хохотнул он. — В Отель красочных сновидений. — Ферит улыбнулся, делая шутливую отсылку на песню Теомана. — Нам советуют Хилтон, не очень далеко. Решено, — он снова улыбнулся.
— Ферит, у меня нет с собой никаких вещей, ничего из одежды. — Переживала Сейран.
— Не беспокойся. Я позабочусь об этом утром. А ночью тебе одежда ни к чему. — На последнем предложении голос Ферита прозвучал странно низко, будто с подтекстом.
Сейран почувствовала, смутилась и отвернулась к дороге.
Ферит улыбнулся своим мыслям. Она так естественно смущается. Такая нежная и трогательная. Удивительная. Словно это не она десять минут назад разрывала тишину умопомрачительно «неприличными» стонами. Ферит оглянулся на Сейран.
— Что? — Спросила она, почувствовав его взгляд.
— Ничего. Люблю. Тебя.
Но мужчина тут же отвлёкся, опасаясь быть разоблаченным в своих мыслях.
Он вернул внимание телефону и набрал отель прямо со страницы навигатора. Забронировав сьют с прекрасным видом на пролив, Ферит заказал в номер ужин, десерт и фрукты. Услышав о еде, Сейран поняла как она проголодалась. Она с утра на одном лёгком завтраке — а потом боль и погоня за Корханом.
В животе протяжно заурчало. Сейран нажала на кнопку радио.
Очаровывающий голос талантливой Зейнеп Бастык напевал песню, текст которой Сейран немедленно примерила на себя:
Öyle savunmasız bir zamandı ***
Bulduğunda beni
Sen başlattın boyun eğdim
Kabullendim seni
Было время такой незащищённости,
когда ты нашел меня
Ты это начал, а я подчинилась
Приняла тебя
Bu sözlerim sitem değil ama
Yazık değilmi bana
Çok yalnızdım kaybolmuştum
Sığındım işte sana
Мои слова не в укор
Но разве не жаль меня?
Я была так одинока, потеряна
И вот нашла убежище в тебе
Kaygılarım yeniden uyanıyor
Bu duygular beni ürkütüyor
Yeniden yaşamakmı gerekiyor
Yine acılar yine korkular
Yine aşk
Мои тревоги вновь просыпаются
Эти чувства меня пугают
Их опять нужно пережить?
Снова боль, снова страхи, снова любовь!
Yanımda kal yanımda kal
Düşlerin yetmezki bana
Yanımda kal yanımda kal
Çok geç rastladım sana
Останься со мной, останься со мной
Одной мечты мне не достаточно
Останься со мной, останься со мной
Так поздно я повстречала тебя
Лирическая мелодия заполнила душу девушки. Она мечтательно, безо всякого внутреннего стеснения и барьера сидела к Фериту в полуоборот и напевала ему слова песни. Он ей широко улыбался, счастливый от каждого напетого слога. Оказывается Сейран обладала ко всему еще и приятным тембром голоса.
Какая девушка ему досталась!
— Приехали, моя госпожа. Отель красочных сновидений к вашим услугам.
Тут он неожиданно сам напел пару фраз из знакомой песни:
Bu otel güzel, adını sevdim,
Orda öyle yerlerime dokun,
Dokunmadığı kimsenin
Вот прекрасный отель, его название мне понравилось.
Там прикоснись к таким моим местам, которых никто прежде не касался
Benimsin demiştim ben de senin
Renkli rüyalar otelinde
Я сказал: «Ты моя, а я твой
В этом отеле красочных сновидений.»
Он завороженно смотрел, она инстинктивно опустила глаза.
— Так же красиво как у тебя не получилось, но… — Ферит первый выступил с критикой самого себя.
— Нет, у тебя яркий голос! Не скромничай!
— Сегодня, занимаясь с тобой любовью, я почувствовал, что мои песни снова зазвучали, внутри, здесь. — Ферит ткнул пальцем в область сердца и широко улыбнулся. Он делал отсылку её признанию о том, как в его присутствии её сердце вновь научилось петь.
Сейран поджала губы, чувствуя, что отчаянно краснеет.
— Какой же ты зануда, — пробубнила она насупившись. Но тут же расплылась в улыбке.
Ферит опьяненным взглядом любовался ею. А когда она улыбнулась он рассмеялся в голос. И ей понравился его смех. Такой чистый, искренний, тёплый. Смех, который она слышала впервые, но уже полюбила на всю жизнь.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Обними меня покрепче, любимая,
обними меня,
потому что иногда мне делается страшно от полноты чувств,
настолько они для меня внове;
можно подумать,
что груз тяжелее самого корабля
и теперь их сносит в открытое море.
Нелепый это страх
и вообще никакой это не страх,
просто любви накопилось столько,
что вечерами
от нее почти совсем темнеет в глазах
и все вокруг затягивается тенями —
вот сколько во мне преклонения!
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Эрих Мария Ремарк