7
Подойдя к знакомому серо-белому зданию, Сейран поёжилась. Казалось, оно стало ещё мрачнее и внушительнее, словно само знало, что она сюда не хочет. В прошлый раз ей было не до архитектурных деталей — видимо, так мозг пытался стереть тот визит из памяти.
На посту охраны сидел тот самый охранник.
Она его узнала сразу, а вот он её — ещё быстрее. Мужчина лениво поднял глаза от экрана монитора, слегка прищурился, будто проверяя совпадает ли картинка с памятью, а затем… ничего не сказал.
— Сейран Шанлы, — голос её предательски дрогнул, но она быстро собралась. — На собеседование.
В уголках губ охранника дёрнулась улыбка — мол, ага, конечно, собеседование, очень интересно.
— Господин проректор ждёт вас в кабинете, — спокойно ответил он, как будто не смотрел камеры пару дней назад и не видел, как его пиджак улепётывал вместе с беглянкой в ночь.
— В кабинете? — уточнила она, мысленно вычеркивая все надежды на людное место с хорошей слышимостью.
— Да, кабинет проректора, — лицо охранника просветлело. — Вам по лестнице второй этаж, налево, первая дверь в коридоре.
Как символично. Лестница в ад и коридор без выхода.
Сейран внутренне напряглась, ожидая хотя бы намёк на обсуждение «того самого случая». Может, он скажет что-то вроде: «А пиджак вам подошёл?»
Но… ничего. Молчание.
Может, он решил, что его эта история не касается. Может, просто не хочет в это влезать.
Но скорее всего он ни о чем не знает и потому не признает в ней воришку.
Сейран кивнула, молча развернулась и пошла к лестнице, чувствуя на спине вполне доброжелательный, но очень внимательный взгляд.
— Второй этаж, налево первая дверь, — напомнил охранник вслед.
Конечно, второй этаж…
Сейран кивнула и поплелась в указанном направлении.
Девушка поднималась по лестнице, ощущая, как гравитация внезапно удвоилась. Всё здание будто давило на неё.
Университет словно замер в пятничной дремоте: коридоры пустые, только где-то вдалеке тихо тикали настенные часы под старину.
Она дошла до нужной двери, ощупывая взглядом табличку «Проректор Ферит Корхан», и замерла.
Откровенно говоря, хотелось развернуться и убежать.
Но ноги будто приросли к полу. Идти назад было поздно.
Сейран глубоко вдохнула, закрыла глаза, сосчитала до трёх и… нажала на ручку. Дверь поддалась.
Девушка остановилась не зная, входить или нет. Но всё-таки вошла. Осмотрелась.
Приёмная была пуста. Ни Пелин, ни других сотрудников — только серый ковер на полу, телефон и компьютер на столе секретаря и чуть приоткрытая дверь в кабинет проректора.
У неё не было намерения подслушивать. Честно.
Но как-то так вышло, что голос из кабинета вдруг привлёк её внимание. Мужской, властный, строгий. Не Ферита.
— Кто такая эта Суна? Какие у тебя с ней отношения? — тон был низкий, напористый. Чувствовалось, что его владелец привык получать прямые ответы. — Раз ты устраиваешь дополнительную пересдачу исключительно для неё, значит, тому есть веская причина.
Сейран замерла.
Суна? Пересдача?! Отношения с Феритом?!
Она почти физически ощутила, как в груди всё проваливается.
Ответ последовал быстро, в ленивой манере, с лёгкой насмешкой:
— Ничего подобного. Никаких отношений, папа.
На секунду отлегло, пока другая мысль не цапанула за остатки сознания.
Папа?! Сейран, будучи не в силах переварить одно открытие за другим, так и осталась стоять с открытым ртом.
— Зато я кое-что выяснил, — голос не унимался.
Зашуршала ткань, будто кто-то скрестил руки на груди.
— Но вначале скажи почему ты стравил свою мать с Ифакат? — внезапно сменил тему мужчина. — В особняке конфликт. Твоя мать, Гюльгюн, наняла домработницу, а Ифакат мне жаловалась. Ты же знаешь, что прислуга в доме — её зона ответственности, а тут Гюльгюн без её ведома кого-то берёт.
На это Ферит засмеялся.
— Ну, дед же доволен. Ему нравится новая домработница.
Сейран услышала тяжёлый выдох.
— Вот ты и надеялся на то, что дедушке понравится, да? В итоге стравил их.
— И судя по тому, что невестка жалуется тебе, а не дедушке, — усмехнулся Ферит, —значит, он действительно доволен. Стало быть, всё в порядке.
Повисла пауза.
— Эта домработница сказала, что её дочь учится в нашем университете, — говоривший словно пытался выжечь ответ ещё до того, как прозвучат слова. — И знаешь, кто эта дочь?
— Суна Шанлы. Какая… неожиданность, правда? — опередил его Ферит.
Сейран прикрыла глаза, ощущая, как по спине пробегает холодная дрожь. Какое-то время звук голосов в кабинете перестал доходить до её ушей.
Что если Ферит врёт? А Суна все это время скрывает правду?
Её сознание словно отключилось, как компьютер, на который прилетело слишком много шокирующей информации за раз.
«Домработница сказала, что её дочь учится здесь… Суна Шанлы.»
Сейран вздрогнула. Час от часу не легче.
Эффект от имени сестры был таким, будто кто-то дал по тормозам прямо перед её лицом.
Мир поплыл.
Мама… устроилась домработницей? В доме Корханов? Когда? Как?
Где она была, когда её мать принимала такие судьбоносные решения?!
Сейран всё пыталась осмыслить: Домработница.
В его доме.
И как только она подумала об этом, перед глазами вспыхнуло насмешливое лицо Ферита.
Господи. Это что же…
Не может быть таких совпадений.
Ферит не просто устроил её мать на работу.
Он устроил её в свой дом.
Сейран схватилась за край стола, почувствовав, как закружилась голова.
Мама, значит, работает в особняке Корханов.
Чёртов проректор знал, что теперь она никуда не денется. Что теперь он буквально держит их обеих в руках. Да всех их, в том числе Суну.
У Сейран пересохло в горле.
— Ферит, как ты объяснишь, что она мать именно этой самой Суны Шанлы, для которой ты устроил дополнительную пересдачу? Все ещё будешь отпираться?
— Господи! Нет ничего у меня с Этой Суной, — Ферит закатил глаза, и даже не видя его, Сейран представила это.
— Ты знаешь, — голос собеседника Ферита стал тише, в нём звучала угроза— те дороги, которыми ты сейчас ходишь, я проходил тысячу раз. Не пытайся меня обмануть.
Тонкие пальцы Сейран вцепились в ткань юбки.
— Отношения со студенткой — это красная черта. И ты это знаешь. Университет, репутация, проблемы с родителями, дисциплинарные комитеты…
Пауза.
— Хватит, что ты крутишь шашни с секретаршей.
Ферит громко выдохнул, будто сил у него осталось ровно на три минуты разговора.
— Что у тебя с Пелин? Это тоже будешь отрицать?
— Ничего серьёзного, и тем более постоянного— голос Ферита был уже резче, с оттенком раздражения.
— В конце концов, она твой секретарь.
«Ах, Пелин!!!»
Сейран почти физически ощутила, как у неё закипает кровь.
«Ах, ничего серьёзного и тем более постоянного!»
Губы растянулись в кривой усмешке.
Она сразу почуяла, что с этой серой мышью что-то нечисто.
Вот сидит себе такая неприметная, услужливая, все документы носит, кофе варит, глазками хлопает.
А на деле — вот оно что!
Вижу, Ферит Корхан не брезгует рабочими отношениями. А сама ты сюда с какими отношениями пожаловала?
Сейран поджала губы, потом сама себя мысленно за волосы дёрнула.
И что, ревнуешь?
Ты ревнуешь?! ЕГО? Но к кому? К сестре? К секретарше?
Ей внезапно захотелось схватить эту Пелин за хвост, как непрошенную кошку, и вытрясти из неё всю подноготную. Но к счастью для Пелин, ее в офисе уже не было.
— Твой секретарь, — повторил грозный голос отца.
«О да, и не только секретарь, судя по всему.»
Сейран покраснела от злости.
Вот стоило ей прийти на собеседование, а тут уже цирк с конями, драма с любовными интригами, а она — как зритель без билета.
И что теперь?
Выбегать от двери, сделав вид, что она ничего не слышала? Ага, сейчас.
Она, конечно, не змея, но линять сейчас было бы полезно.
В этот момент внутри кабинета раздалось раздражённое движение, будто кто-то либо резко встал со стула, либо просто его толкнул.
— ТЫ мне лекцию по морали читаешь, отец? — Ферит звучал уже сдержанно, но в голосе проступала сталь.
— Я просто предупреждаю тебя, — Орхан выдержал паузу, наращивая драму, будто собирался объявить траур по репутации университета. — Связываться со студентками — одна беда, скандал, с подчинёнными — злоупотребление, но ты, конечно, мастер совмещать несовместимое…
Сейран сжала губы, чтобы не расхохотаться в голос.
Ага, значит, со студентками плохо, а с секретаршей — это уже отдельная категория греха? Двойные стандарты во всей красе!
Вот уж мужская логика: вот тут не трогай, а тут ещё можно, но осторожно.
Ещё немного, и папаша официально введёт корпоративный кодекс нравственности с градацией по уровням морального падения.
Секретарша? Нехорошо, но переживём.
Студентка? Скандал, порча репутации, конец света!
А если секретарша заочно учится в университете? Это как? Половина апокалипсиса? Или скидка на грехи?
Сейран фыркнула.
— Всё. Хватит, — словно захлопнула книгу с их семейной драмой.
Девушка, стоя в приёмной, задумчиво посмотрела на дверь кабинета проректора и выдохнула. Собеседование. Да уж.
А какой у неё самой статус? Соискатель? Или… жертва обстоятельств? Или всё-таки жертва собственной любопытной натуры?
Ведь она пришла на работу. Официально. Бумаги, трудовой договор, всё по-честному. А на деле?
На деле — вызов по личному распоряжению господина проректора, в семь вечера, после окончания рабочего дня, с ультиматумом и… рекомендацией не надевать белья.
Да уж, идеальная строка для резюме.
«Умею работать в команде. Способна адаптироваться к сложным условиям. Имею обострённое чувство юмора.»
Сейран нервно сглотнула.
А если кто спросит, что она тут делает? Проговаривать вслух всё это… звучит как-то… неправильно.
Сейран дёрнула подбородком. — Вообще-то это нечестно! Она не сама сюда пришла! Её привели обстоятельства!
Ну, обстоятельства и три конкретных человека: мать с её хитростью, сестра с её невыносимыми щенячьими глазами и, конечно, этот самоуверенный подлец, у которого явно было слишком много свободного времени, раз он придумал весь этот спектакль.
Вот так-то. Она вообще-то не виновата!
Сейран не собиралась больше стоять здесь и устраивать себе сердечный приступ на ровном месте.
Но прежде чем она успела убежать, дверь распахнулась.
Посетительница встретилась взглядом с незнакомым мужчиной, что выходил из кабинета сына — строгим, хорошо одетым, с той же стальной осанкой, что и у Ферита, но с совершенно другим выражением лица.
Этот взгляд осмотрел её медленно, и от его брезгливого напряжения Сейран буквально сжалась.
— Вот опять. — Мужчина медленно перевёл взгляд на сына, как на неисправимое явление природы, затем снова на неё, и в его глазах читалась усталость, граничащая с фатализмом. — Ничего не меняется.
Взгляд её метнулся к Фериту, что стоял за его спиной, и в тот короткий миг, пока их взгляды встретились, она увидела его по-настоящему.
Точнее он выглядел… настоящим. Пока не заметил ЕЁ.
Без насмешки. Без уверенности в собственной неуязвимости.
Но буквально через секунду всё исчезло, он запахнул до самого верха свою душу, а в глазах вспыхнуло озорное пламя. Ферит беззвучно усмехнулся. Нахально. Издевательски.
Как будто говорил: «Ну здравствуй. Ты всё-таки пришла!»
Отец перевёл взгляд обратно на сына и медленно покачал головой. Как человек, который сто раз видел одно и то же и устал пытаться что-то менять.
Орхан даже не произнёс ни слова. Он просто бросил быстрый, оценивающий и при этом полный пренебрежения взгляд на Сейран — словно изучал ещё одно подтверждение своей теории о неисправимости сына — и развернулся, уходя.
В это неурочное время смазливая посетительница выглядела как очередная статистическая единица в списке его сына.
Сейран буквально раздавило этим взглядом.
Тяжёлым, осуждающим, полным молчаливого, почти научного вывода: «Очередная…»
В этот момент она почувствовала себя точно такой, какой не хотела быть.
Стереотипной. Случайной. Той самой «ещё одной», на которую смотрят с раздражением, но без удивления.
Всё, что она хотела крикнуть, взорваться, доказать, — застряло в горле.
Сейран почувствовала, как на неё накатывает вселенская несправедливость. Она впервые в жизни увидела, как её записывают в дамы легкого поведения вообще без её участия.
И что самое обидное? — Записали правдоподобно.
Она неудержимо захотела возмутиться.
Сказать что-то вроде: «Вы меня с кем-то путаете! Я не такая!»
Но потом её пробил холодный пот.
А какая?
«В семь вечера. Без белья»…
Та, которой впервые в жизни понравился парень, а она уже осталась без работы и доброго имени?
И что самое страшное…
«А вдруг они правы?»
И только когда Орхан исчез за дверью, она снова вдохнула.
А Ферит стоял в проёме, засунув руки в карманы, и смотрел на неё так, будто не видел ничего интереснее. Чёрная рубашка, на сей раз без галстука и такие же строгие брюки придавали его образу мрачного шарма.
—Ты пришла, Фисташка… Ну что, зайдёшь? — лениво протянул он, словно ничего сейчас не случилось.
Будто его лично не размазало этим разговором с отцом. Будто ничего не болело.
А Сейран вдруг осознала, что болело. Но не показала, что поняла. Она наблюдала за ним внимательно.
Ферит не был похож на человека, которого легко можно вывести из себя. Всё, что она видела до этого момента, — это прохладную насмешку и раздражающее самомнение.
Но сейчас…
В глазах мелькало что-то другое.
Что-то острое, настоящее. То, что мгновенно куда-то спряталось.
Пока Сейран усиленно анализировала, Ферит стоял в дверях, руки в карманах, плечо вальяжно прислонено к косяку. Глаза блестели — слишком весело, слишком внимательно.
Сейран остановилась в шаге от него, ощущая, как жар его взгляда накрывает её с ног до головы.
Молодой человек беззастенчиво разглядывал гостью. Его глаза скользнули вниз, медленно, не торопясь, точно он разворачивал подарок на Новый год.
Сердце Сейран ухнуло. Она плотнее запахнула кардиган.
— Надо же, к тебе приходил отец.
Ферит фыркнул.
— Что? Вообще-то, мой отец здесь первый проректор.
— Ну, вообще-то, я в курсе, что университет ваша частная собственность, — Сейран сузила глаза, пытаясь изобразить пренебрежение к богатеям в лице Корханов. — «Проректор». Не просто отец. А тот, кто следит за правилами, за порядком! — намекнула она.
«А его сын…»
Сейран жёстко сжала губы.
«А его сын — тот, кто живёт так, как будто правил не существует.»
Ферит выжидающе поднял бровь.
— Ещё что-то?
Сейран присмотрелась к нему внимательно, пытаясь понять, что она видит.
Тот же насмешливый взгляд, тот же вальяжный тон, но после разговора с отцом в нём появилось что-то новое.
Что-то… глухое. Что ещё не улеглось.
Как будто раздражение сквозь самообладание.
И это заставило её сказать то, что она, возможно, не собиралась говорить.
— Что у тебя с моей сестрой? С Суной? — Внезапно спросила она.
Насмешливое выражение сползло с его лица.
Как только слова сорвались с губ, Сейран осознала свою ошибку. Будто она не за неё спрашивала, а за себя. Спрашивала С НЕГО.
Ферит изменился в лице. Ухмылка расстаяла.
Он только едва подкатил глаза, словно утомился от этих вопросов на сегодня.
Губы сжались в тонкую линию. Глаза потемнели.
Повисла глубокая, тяжёлая тишина.
Он медленно, очень медленно, наклонил голову на бок, глядя на неё с таким выражением, будто пытается её разобрать на части.
— Почему бы тебе не спросить об этом свою сестру? — так же медленно произнес мужчина.
Его голос зазвучал низко и хрипло.
Глаза смотрели прямо в её.
И впервые Сейран ощутила, насколько сильна власть его взгляда. Она не могла отвернуться.
Она не могла дышать.
Каждое слово ложилось плотно, тяжело, с нажимом.
Сейран почувствовала удар — как будто он не просто ответил, а оттолкнул её.
Она хотела узнать, понять… Но вместо этого поняла другое.
Что ей было не всё равно.
Что её беспокоило не то, что у Суны кто-то есть, а то, что этим «кем-то» мог быть он. Что его отношение к Суне волновало не меньше, чем отношения Суны к нему.
Это маленькое открытие вонзилось в самое сердце.
Ведь он отказался оправдываться. Он словно не дал ей власти над собой.
«Ты не имеешь права задавать этот вопрос.»
И это… было как пощёчина.
Сейран втянула воздух сквозь зубы. В груди резануло злое, жгучее чувство.
«Мне не нужно твоё объяснение.»
«Мне не нужно твоё внимание.»
Проклятье.
«Я пришла на собеседование на должность библиотекаря, а в итоге выясняю, не завёл ли мой потенциальный босс шашни с моей сестрой. Где я свернула не туда?»
Она задрала подбородок.
— Ты прав, проректор. Спрошу у неё.
Она развернулась, решив уйти к чёрту. И собеседование грёбаное — тоже к чёрту.
Но он не отпустил.
Ферит перехватил её запястье. Тепло его ладони ударило, как электрошок.
— Куда ты собралась, Фисташка? — прозвучало почти ласково. У нас же собеседование.
Его голос упал в самые низкие регистры, медленный, ленивый, полный приглушённого удовольствия.
Она почувствовала жар на щеках.
Его пальцы чуть сжались, будто проверяя, сломается ли она от этого прикосновения.
Она не сломалась. Но тело выдало её с головой. Пульс бился в висках.
Грудь вздымалась быстрее, чем следовало бы.
Ферит чуть улыбнулся, наклоняясь ниже.
— Не сердись, милая.
Сейран выхватила руку, разорвав контакт.
— Я не милая.
— Даже так?
Его глаза вспыхнули новым огнём.
И она поняла, что загнала себя в угол.
Он будет играть с этим. Будет доводить её, проверяя границы. Будет толкать её к грани, чтобы посмотреть, когда она сорвётся.
И самое страшное?
Сейран поняла, что её это волнует больше, чем должно бы.
Но почему?
Что делает Ферита столь особенным? Что в нем такого, что он так влияет на неё?
Однозначно не только его внешность или уверенность. Может еще и то, как он смотрит на неё.
Он не воспринимал её как хрупкое существо, которое нужно беречь, или как приз, который можно завоевать. Но он пробуждал в ней огонь, бросая вызов, заставляет её выходить за пределы привычного. В этом и была опасность для девушки. Потому что неопытная и уязвимая Сейран не знала, как защищаться от такого человека. Он играется с границами — не из жестокости, а по привычке, проверяя, сколько в её сопротивлении настоящего, а сколько — страха перед уже осознанным: он ей нравится, более того… она его хочет.
И самое страшное — Ферит знает. Он знает, как действует на неё. Будто видит ее насквозь. И он наслаждается этим — не потому, что хочет причинить боль, а потому что сам… Так же очарован? Он пока не решил что именно. Короче, это не важно — отмахивается он. Но его однозначно влекут постоянное притяжение и борьба, танец между невинностью и искушением, осторожностью и безрассудством.
Для Сейран Ферит — и проклятье, и пробуждение, человек, который каждым своим взглядом и словом увлекает её в мир, к которому она не готова, но которому не может сопротивляться.
Если Сейран позволит себе ещё больше погрузиться в мир Ферита, она окажется на опасной грани — между желанием и страхом, между сдачей и сопротивлением. Каждый шаг к нему — это шаг в неизвестность, но она не может отвернуться.
Ферит же неумолим. Он привык получать то, что хочет, но Сейран — другая. Она борется с ним не словами, а своей нерешительностью, тем, как замирает, когда он приближается слишком близко, тем, как её глаза выдают то, что она отказывается произнести вслух. И это делает его ещё более решительным. Она — вызов, не похожий ни на один из тех, что он встречал раньше. Но может ли такое увлечение перерасти в нечто большее, чем просто мимолётное?
Что случится, если человек, который всю жизнь играл с огнём, наконец обожжётся? И что будет, если Сейран, которая всегда жила по правилам и в рамках ожиданий, начнёт их нарушать — только ради него?
Воздух между ними искрил от напряжения — наполненный невысказанными словами, запретными взглядами, случайными и неслучайными, но затянувшимися прикосновениями. Это напряжение невыносимо, и у него может быть только два исхода: взрыв или полное подчинение. И, возможно, Сейран начинала понимать, что сопротивление Фериту никогда не было настоящим выбором.
После выпада Сейран, проректор вернулся за свой стол, словно восстанавливая суббординацию, откинулся в кресле и скользнул по ней взглядом — насмешливо, но… слишком пристально.
Этот взгляд…
Он не просто смотрел. Он ощущался. На коже, на шее, на губах — как прикосновение, как вес его тела на ней.
И от этого по спине пробежала дрожь.
Сейран поспешно выпрямилась.
Он улыбнулся, явно наслаждаясь тем, что она нервничает.
Она перевела дыхание. Надо сосредоточиться. Надо помнить, зачем она здесь.
Но чертова юбка липла к ногам так, что напоминала о том самом проклятом сообщении.
«Без белья.»
Она не подчинилась, конечно. Не сошла же она с ума.
Но сам факт, что Ферит мог так развязно и нагло писать ей подобное, разъедал изнутри.
— Закрой дверь и подойди.
Сейран не пошевелилась.
— Боишься? — с притворным сочувствием спросил он.
— Я вас не боюсь, господин проректор, — процедила она, почти правдиво.
— Конечно, — кивнул он, кривя губы. — Закрой дверь.
Она сделала глубокий вдох, развернулась и, подчинившись, тихо закрыла за собой дверь. В кабинете стало ещё тише, напряжение, густое как патока, вязло в воздухе.
Ферит кивнул на свободный стул перед своим столом.
— Садись.
Сейран хотела сказать что-то язвительное, но язык вдруг стал непослушным. Она медленно двинулась вперёд и села, стараясь не смотреть ему в глаза.
Ферит чуть подался вперёд, скрестив пальцы перед собой, пристально наблюдая за ней.
— Давай обсудим твои обязанности, — проректор усмехнулся, — Библиотекарь должен быть внимательным, исполнительным, уметь обращаться с каталогами… — он сделал паузу, прищурившись. — Педагогического опыта у тебя нет? — уточнил он с преувеличенной вежливостью.
Сейран сжала губы и отрицательно покачала головой.
— Хм. Печально. Тогда единственный шанс получить эту должность — доказать, что ты способна адаптироваться к рабочей среде.
— Если вам кажется, что я не подхожу, — твёрдо сказала она, — то, возможно, стоит сразу попрощаться и не тратить время друг друга.
Ферит наклонил голову, глядя на неё с откровенным интересом.
— Я не сказал, что ты мне не подходишь, — голос его слегка понизился, стал чуть грубее. — Я сказал, что тебе придётся постараться, чтобы получить эту должность.
— А если не буду? Выгоните Суну? — в голосе её звенел вызов, и она сама удивилась собственной смелости.
Ферит ухмыльнулся.
Сейран, которая до сих пор сидела будто на пружине, скатапультировала и моментально оказалась у двери, больше не подавляя страстного желания бежать отсюда без оглядки.
— Стой, — скомандовал проректор и поднялся за ней следом.
Соискательница попыталась выдавить из себя напоследок нечто надменное или хотя бы царственно отвернуться, но пересохшее горло и ватное тело с подкашивающимися ногами напрочь лишили её возможности как-то среагировать. Она встала как пень, глупо тараща глаза на проректора. Того, впрочем, судя по довольному выражению лица, такая реакция весьма забавляла.
Корхан с прищуром впился взглядом в бледное лицо напротив.
— Я не сказал, что ты мне не подходишь, — повторил Ферит. — Знаешь, все эти каталоги и книги ничто без самого главного. Вначале я должен проверить, как ты выполняешь мои требования. Послушание — основа наших взаимоотношений.
Сейран таращилась на говорящего с неприязнью и недоверием.
— Что? — он поднял на девушку потемневшие глаза, в которых мелькнул едва уловимый огонёк озорства. — Думала, в сказку попала?
— Нет, — ответила Сейран. — В фильм ужасов.
Проректор выглядел польщенным.
Девушка тяжело сглотнула. Она чувствовала себя сонной, неповоротливой мухой, попавшей в мохнатые лапы злобного паука.
— Сними кофту, — последовал приказ, Ферит кивнул на кардиган.
— Вы же понимаете, что не имеете права требовать этого?
Ферит поднял на девушку тяжёлый взгляд.
— Есть многое, что я планирую сделать с тобой и на что я не имею ни малейшего права. Начнём с малого. Снимай.