5
Пока мать набирала номер, в трубке раздавались долгие гудки, а Сейран буквально съедала себя изнутри. Телефон в руках госпожи Эсме казался ей устройством уничтожения, вот-вот раздастся…
— Алло
Чёртов бархатистый голос.
Сейран вздрогнула, будто её за шкирку вернули обратно в ту библиотеку, к его глазам, к этому мучительно-ленивому тону.
Голос Ферита Корхана обладал странным эффектом. Он одновременно заставлял её покрываться холодным потом и ощущать жар внизу живота.
В голове всплыло: «Останови меня, если хочешь.»
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
— Доброго вечера, господин проректор, простите, что беспокою в выходной день, — затараторила госпожа Эсме в трубку. — Это мать Суны Шанлы. Мы готовы забрать документы из университета.
Сейран вырвала телефон у матери и нажала отбой.
Эсме моргнула.
— Ты что творишь, девочка?
— Мама, ну… ну мы ведь беспокоим человека в его личное время! — выдала Сейран, мечась по кухне.
— Ага, именно об этом ты сейчас волнуешься, — прищурилась мать, смерив её взглядом.
— Ну да! Это не по этикету! Нужно ждать понедельника!
— Ах, вот как? — мать скрестила руки.
Сейран сделала вид, что не слышала.
Она схватила полотенце, начала вытирать уже сухую столешницу, потом зачем-то открыла холодильник, закрыла обратно, резко глотнула воды, поперхнулась.
А вдруг он перезвонит?!
Мысль вспыхнула молнией.
Этот голос.
Голос, который теперь был для неё не просто звуком, а чем-то, что отпечаталось в теле, в памяти, в костях.
Она знала, как он звучит не просто в разговоре, а в полутьме. В самой опасной близости.
Девушка метнулась к телефону, отключила звук и поставила его экраном вниз, будто это могло спрятать её от всего происходящего.
— Я правильно понимаю, ты только что заставила меня оборвать разговор с проректором, а теперь предлагаешь подождать понедельника?
— Эм… Да! Это более официально. Более… уважительно!
Эсме фыркнула, но к удивлению, не стала спорить.
Как Сейран пережила эту ночь она и сама не знала. Проректор так и не сделал попытки перезвонить. Зато Сейран снова в полубреду провела ночь с мыслями о проклятом проректоре.
— Ты что, на работу не пойдёшь? — спросила Эсме когда увидела дочь лежащей на постели, но уже одетой по дресс-коду.
Надеть ту же самую юбку оказалось испытанием, достойным главной героини турецкого сериала: драматично, мучительно и с неизбежными флешбэками. Как только ткань легла на бёдра, перед глазами мгновенно вспыхнуло — вот эти же самые складки задираются вверх, вот чьи-то сильные пальцы врезаются в кожу, вот дыхание слишком близко…
Сейран моргнула, подавила нервный смешок (и желание сжечь эту юбку к чертям), затем взялась за запасную белую блузку. Пуговицы. Ах, да. Она буквально пережила войну с пуговицами.
«Спокойно, ты взрослая девочка. Это просто одежда. Просто ткань. Просто кусок ткани, который…»
…на ней расстёгивали чуть ли не зубами.
Сейран захлопнула шкаф так резко, что аж дверца зашаталась.
Но всё же оделась. Торжествующая и побеждённая одновременно.
Эсме прислонилась к косяку и, скрестив руки, флегматично уточнила:
— А что? Ты так лежишь, будто ждёшь, когда тебя кто-то поднимет.
Сейран застонала, перевернулась на бок и натянула на голову подушку.
День только начинался, а она уже была морально уничтожена.
— Конечно, пойду! Куда я денусь — твёрдо сказала Сейран. Да-да, лучший способ избежать разговоров — уйти из дома с утра пораньше!
Сейран почувствовала, что у неё сдали нервы.
Она схватила телефон и написала начальнику сообщение: «Сегодня чувствую себя неважно, возьму выходной.»
В ответ тот просил её зайти к нему в кабинет когда она придёт. Еще и этого не хватало!
С постели её поднял шум на кухне, девушка поняла, что мать вот-вот собралась звонить и вскочила с кровати.
— Доброго дня, господин проректор, простите, что беспокою в начале рабочей недели, — бодро затараторила госпожа Эсме. — Это мать Суны Шанлы. Мы хотели бы забрать документы.
Сейран замерла за углом кухни, стоя как солдат на боевом посту. Она не должна была это слушать. Но стоило раздаться этому низкому голосу в телефоне, как она не могла уйти.
Ферит что-то отвечал. Она не слышала слов, но слышала тембр, этот ленивый хрип, который вдруг снова напомнил всё, что случилось.
— Вот как? — голос матери наполнился удивлением. — Ну раз так…
Сейран затаила дыхание.
Что «вот как»?! Что он сказал?!
Звон в ушах стал сильнее.
— Сказал, что назначит Суне испытательный срок, за время которого будет наблюдать за её успехами в учёбе. Пришли результаты какого-то тестирования, которое она, на удивление, не завалила.
Что?!
Сейран распахнула глаза.
Какое ещё тестирование?
Сейран влетела в комнату сестры, как ураган.
— Суна! Какой ещё тест ты проходила?! То есть ты проходила какое-то тестирование в ближайшее время? — чуть размереннее произнесла младшая.
Суна, мирно сидевшая за компьютером, медленно развернулась.
— Чего?
— Ну может этот… промежуточный, по всем предметам, midterm — как вы его называете?
— А, этот? — Суна зевнула. — Я его еще не проходила.
Сейран замерла.
— Что значит «не проходила»?!
— Ну, просто не ходила. Смысла не было, я бы его всё равно провалила.
Сейран опустилась на край кровати.
И поняла.
Ферит дал Суне ещё один шанс.
Не потому, что она чудесным образом сдала тест.
А потому что… из-нее, Сейран.
Потому что он её не отпустил.
В её ушах снова прозвучало «Останови меня, если хочешь.»
Она не остановила. И теперь это имело последствия. Или результат???
«О, так вот оно как?»
Сейран сидела на краю кровати, глядя в пустоту. Потому что целую минуту в голове было совершенно пусто.
И только одна мысль разносилась гулким эхом по черепной коробке:
«Это что, я?»
Она.
Девушка, которая в жизни не пыталась кого-то очаровать ради выгоды. Которая искренне считала, что любая карьера строится исключительно на труде, знаниях и умении не психовать при виде тупых коллег.
Она.
Которая, не умела флиртовать, не знала, как правильно строить глазки, и вела себя с мужчинами так, будто они её двоюродные братья, а не потенциальные ухажёры.
И вот теперь… вот теперь…
Её старшая сестра— родная, кровная, вредная и иногда невыносимая Суна получает второй шанс в университете не потому, что его заслужила, а потому что Сейран засветилась в проректорской библиотеке.
Как это называлось?
Как это называлось, мать вашу?
«Бля…»
Шок пробежался по спине, вонзился в затылок ледяным иголками.
Она слышала, что бывают женщины, которые спят с продюсерами ради роли, что кто-то продвигается по карьерной лестнице не головой, а чем-то ниже, но…
Но!
Сейран не могла даже в страшном сне представить, что окажется в этой категории!
Ни до случившегося, ни во время, ни тем более после у неё не было никакого плана выторговать что-то через постель.
Но вот результат.
Случайность?
Конечно.
Грязная случайность, которая теперь лепит ей ярлык.
Сейран судорожно вдохнула, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле.
«Меня же никто не будет обсуждать, да?»
— ЧТО? — воскликнула Суна, не понимая, почему младшая сестра сидит в комнате с таким выражением лица, словно увидела собственное похороны.
— Ничего.
— Нет, постой.
— Да нет, ничего!
Суна подозрительно прищурилась.
— Тебя будто током ударило.
— Было бы неплохо, — пробормотала Сейран.
Она.
Девочка, которая всегда считала себя достойной, честной, правильной дочкой своих родителей, строго отца …
Боже он с того света её наверное проклинает!
Теперь Сейран выглядела как та, кто получила нечто ценное за то, что её прижимали к библиотечному столу.
Она резко вскочила, начала мерить шагами комнату, схватилась за голову.
«А если он что-то скажет кому-то? Если кто-то видел?»
Кожа вспыхнула жаром, потом холодом.
«Нет, нет, он же не…»
Но ведь он мог.
Ферит Корхан мог всё, что ему хотелось.
И если ему вздумается разыграть это как акт благодеяния — мол, «я не так уж и жесток, дал девочке шанс» — она будет выглядеть ещё хуже.
Сейран остановилась перед зеркалом.
Сердце стучало, пульс отдавало в виски.
Она всмотрелась в своё отражение.
Глаза пугали.
Она видела себя по-новому.
И ей это не нравилось.