Глава 50
Ребята шумно проводили время, веселя меня своими глупыми шуточками и нелепыми телодвижениями, а все потому, что ну не могут они вести себя прилично и пяти минут.
Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять...
Слава разбил вазу...
Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять...
Пока они выясняли, что лучше пицца или суши, я решила побыть немного фокусником, и дать исчезнуть последнему пончику в шоколадной глазури, спрятав его также надежно, как и котенок по имени «Гав» спрятал котлету Шарика. В тот момент, когда я хотела им насладится, Алиса окликнула меня. После Мамонтенок поспешно перепрыгнул через койку и спрятался за моей спиной, обороняясь от наступавшего Ярослава его же ботинком.
Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять...
Угрожая разбойнику костылем, я заставила его вернуться на место без каких-либо слов и движений. Мое выразительное выражение лица сказало ему о многом. Алиса благодарно мне улыбнулась и довольно высокомерно вернула блондину его правый ботинок, всем своим видом показывая, что у нее есть пес Цербер, мимо которого «не пройдешь».
Сева тихо смеялся, с неприкрытым удовольствием наблюдая за бесплатным шоу талантов, который так удачно предстал его взору. Он одним движением поправил свою шикарную шевелюру, зачесав ее пальцами руки назад, и широко лучезарно улыбнулся. Я перевела взгляд на окно, в котором могла разглядеть в стекле свой силуэт. Увидев отражение лохматого уродца с бледным лицом, я вздрогнула, вновь смотря на красавца Водолаза. Интересно, если я побрею Севу наголо и выщипаю все его брови, чтобы на его фоне я была более красивой, он сильно обидится?
Не буду грустить и завидовать его волосам. Да, не буду! К тому же, у меня сейчас есть то, чего нет ни у кого из них! «Моя прелесть»! Красивый, притягательный, ароматный и невыносимо вкусный... Пончик!
Я преподнесла сокровище ближе к лицу, чувствуя, как слюна уже наполняет рот... Стоп! Я внимательно осмотрела пончик еще раз, входя в полнейший ступор. С ним что-то не так, он изменился... Меня, вдруг осенило – он стал меньше! Кто посмел куснуть мой пончик?! Включаю дедуктивные способности...
Сева сидел далеко и не мог этого сделать, Славу я не выпускала из виду все это время. Он отпадает. Алиса сидела рядом со мной и вполне логично предполагать ее причастность к данному преступлению, но оглядев еще раз свою подкововидную улику, я поняла, что прикус подруги никак не совпадает с этим мегалодоновским укусом на пончике. Остается только...
РАЗ, ДВА, ТРИ... К ЧЕРТУ! РАЗОЗЛИЛИ!
- Ах, ты палочка эбонитовая! Как ты посмел притронуться своими грешными губами к моему святому пончику?! – я заревела, как раненый медведь, размахивая костылем над его головой. Этот хорек с кремом на моське залез под больничную койку и начал громко извиняться. Вот к такому меня жизнь не готовила...
- Я не виноват! Он был таким соблазнительным, а я голодным... Прости! Прости! Прости! – доносилось из-под кровати. Я на мгновение потеряла дар речи и нагнулась, прислушиваясь к словам Сахарка. Повисла тишина. Ребята с любопытством смотрели на меня и на этого... Заглянув под кровать вниз головой и выгнув правую бровь, я увидела это «Чудо». Он поджал губы и захлопал глазами. Может, он головой стукнулся, когда под кровать нырял?!
- Ты это... Вылезай давай. Я пошутила... Эй, «голос из глубинки», ты меня слышишь? – Сахарок начал медленно вылезать из своего укромного убежища. С минуту длилась тишина, после чего хохот блондина услышал весь третий этаж.
На этот шум прибежала медсестра. Она напрасно добрых пятнадцать минут успокаивала гогочущего на всю больницу Омлетика – у него даже и в мыслях не было успокаиваться. Блондин заливался громким смехом, заряжая своим безграничным позитивом остальных, но стоило придти Надзирателю и сказать: «Зиночка, а отведите-ка этого милого юношу на клизму» - как Слава мгновенно пришел в себя. Когда хирург подошел к нему ближе, бедолага вжался в стену спиной, криво улыбаясь и понимая всю серьезность ситуации. Юрий Михайлович неожиданно схватил его за ухо.
- Ай-яй! – завыл Слава.
- Еще раз мне на тебя пожалуются... Укушу, понял? – Надзиратель пригрозил указательным пальцем у носа блондина.
- Понял! Все понял! Юрий Михайлович, больше не буду! – взмолился Ярослав, и хирург смиловался и дал парню свободу. Алиса тайком снимала происходящее на камеру, в то время, как остальные покатывались со смеху. Надзиратель, перед тем как уйти, проверил мое самочувствие и наказал брюнету глаз с меня не спускать.
Вот так проходили дни... Вечный контроль, полсотни правил, четыре стены, два окна, больничная койка – 1 штука, шумные друзья, которые слишком часто радовали меня своим присутствием... Не то, чтобы я устала от них, просто мне необходимо было время придти в себя, осмыслить все, принять тот факт, что я глубоко в них ошибалась, раз считала, что они не примут меня после всего этого... Но с ними такая привилегия, как одиночество, была мне непозволительна...
Только ночью, когда все, наконец, оставляли меня наедине со своими мыслями, я могла побыть собой и не надевать фальшивую маску под названием «я в порядке», предназначенную для всех тех, кто искренне переживал и чутко следил за моим нынешним состоянием, в то время, когда я была абсолютно не в порядке. Я чувствовала себя механической головоломкой венгерского скульптора – кубиком Рубика, который сложили неправильно...
Внутри все сжималось при виде счастливых улыбок друзей, когда они вламывались в мою палату и создавали шум на всем этаже. Они так легко и так просто приняли меня... Всю меня... Все должно было быть не так! Они должны были разозлиться, накричать, не разговаривать со мной, забыть... Но они оказались лучше, гораздо лучше, чем я могла себе предположить. Голова идет кругом.
Вот только я все никак не могу забыть. Вереница воспоминаний по-прежнему крутится перед глазами, мешая разглядеть тех, кто окружает, и находиться рядом со мной сейчас...
Если бы не эта авария, то возможно, я бы никогда не увидела их снова. Вполне возможно, что из-за нее я бы не смирилась с моим нынешним положением – так бы и осталась в темноте. Мне гораздо лучше осознавать то, что ту боль, которую я смогла причинить им, утихла, чем продолжать разыскивать новую пустую «раковину», вновь разъезжая по всему свету, где все чужое и невыносимо холодное, как лед.
Это дает мне надежду, что я отлучусь ненадолго...
Всю ночь не могла сомкнуть глаз, мысли роились в голове, мешая сосредоточиться и просто отдохнуть. Сегодня рухнули оковы, которые так долго сковывали мои движения. Первое время без гипса ощущала себя странно и необычно, но после вошла во вкус, и сейчас чувствую себя абсолютно здоровой физически.
Надзиратель молча наблюдал за тем, как я собирала вещи, которых было совсем немного. По его выражению лица, без словаря понятно – я делаю большую ошибку, но он не мог на все это повлиять – я взрослый человек, который вправе самостоятельно принимать решения.
- Когда они придут, то не найдут тебя здесь. Думаешь, это правильно, вот так сбегать от тех, кто тобой дорожит без слов и объяснений? Даже попрощаться не хочешь? – хирург пытался достучаться до меня, но я была неумолима. Покачав головой, я принялась убирать пастель.
Тяжело вздохнув, он продолжал наблюдать за моими действиями. Вечно веселый и жизнерадостный, никогда не отчаивающийся Ярослав. Очаровательная, добродушная, открытая и жутко милая Алиса. Заботливый, мужественный, душевный, вечно улыбающийся и всегда подбадривающий меня Всеволод. Капризный, немного резкий и вспыльчивый, вечно ищущий приключения, неугомонный Даниэль. Любимый, опекающий меня все это время, искренний, уютный и такой родной Лев. Мне до безумия будет вас не хватать...
Мои и без того шаткие от предстоящей разлуки нервы были на пределе, слезы предательски подступали, укутывая картинку перед глазами в легкий туман. Меня вырвали из тяжелых мыслей знакомые теплые объятия Папочки, отчего я вздрогнула и какое-то время не могла пошевелиться.
- Мышонок, прошу тебя! – от его слов защемило внутри. Должно быть, Надзиратель позвонил ему, почувствовав неладное...
- Мне надо идти, обещай, что позаботишься о них...
- Нет! Kai, прошу тебя, не уходи. Все хорошо, почему ты снова бежишь? Почему ты вновь заставляешь меня это пережить? Почему? – продюсер не дал мне договорить и начал трясти за плечи, словно пытаясь пробудить меня ото сна. Но все это было напрасно, я прекрасно осознавала свои действия и знала, на что иду...
- Все идет слишком быстро. Я не поспеваю за собой и чувствую, что разрываюсь. Я предпочитаю тихую и размеренную жизнь, которая протекает, как река тихо и неторопливо идет давно намеченным направлением, но сейчас... Сейчас... Это не спокойное русло – это водопад! Огромный, не имеющий конца и края, крутой водопад! Я боюсь упасть и разбиться! Я боюсь, Папа Карло! Я на самом верху, словно стою у самого края утеса, и мне очень страшно смотреть вниз...
- Не говори ерунды! Твое место рядом со мной! Хочешь, я увезу тебя? Я увезу тебя, куда пожелаешь! Хочешь вернуться в горы? Пожалуйста, я навещу их вместе с тобой! Хочешь к морю? Конечно, мы поедим и туда! Только не смей вновь исчезать и отдаляться от меня! Слышишь? Не смей! – голос продюсера практически перешел на крик. Я стояла и смотрела на его покрасневшее от злости и безысходности лицо, роняя слезы и чувствуя, как внутри завязывается тугой узел.
- Я должна побыть одна! Одна какое-то время, должна разобраться в себе! Мне это необходимо, ты же знаешь! Мы обязательно вновь навестим эти горы, но не сейчас... Сейчас я разбита, и, боюсь, мне никто не сможет помочь. Ребята стараются, я вижу это! Но этого не достаточно, мне по-прежнему плохо, и болит прямо здесь! – я ударила себя кулаком в грудь, пытаясь убедить его отпустить меня и понять.
- Прошу, выслушай меня...
- Нет, это я прошу выслушать и принять мое решение! Ты единственный, кому я смогла довериться и впустить в свой маленький никудышный заброшенный мирок, но и ты единственный, кто сможет меня понять, не смотря ни на что. Ты всегда повторял, что я могу довериться тебе и попросить о чем угодно. И я прошу довериться мне и отпустить! – мой голос дрожал, словно осиновый лист на ветру. Стало невыносимо смотреть в эти наполненные болью и слезами глаза.
- Мышонок, ты запуталась! Это нормально! Нельзя сгоряча принимать такие решения! Ты не в себе! Одумайся, я буду рядом с тобой! Я больше не отойду от тебя ни на шаг! Мы будем вместе, как раньше! Я смогу тебя утешить! Только не смей уезжать! Не смей причинять мне вновь эту боль!
- Нет! Ты не понимаешь! Я не смогу успокоиться рядом с тобой и ни с кем из них! Мне становится только хуже, и с каждым днем все труднее и труднее держать себя в руках! Не говори больше ни о чем, ты не сможешь повлиять на мои решения – никто не сможет! Внутри меня звучат тысячи голосов, ночами я просыпаюсь в холодном поту, я не могу больше трезво мыслить и сдерживать свое беспокойство. Я становлюсь все более раздражительной и в любой момент могу нагрубить тем, кому хотела бы это сделать меньше всего! Я похожа на бомбу с замедленным часовым механизмом, которая в любой момент может взорваться и уничтожить все вокруг. Вещи и люди, что находятся рядом со мной, просто исчезнут! И я уже слышу этот ужасный «тик-так» в своей голове, каждый раз, когда вы находитесь рядом, все отчетливее и чаще! ТИК-ТАК! ТИК-ТАК! ТИК-ТАК! Словно кувалдой прямо по голове! Это невыносимо! Я уезжаю, чтобы не сделать ошибок! Я уезжаю, чтобы окончательно все не испортить! Я уезжаю, чтобы потом непременно вернуться...