10 Часть.
Свет.
Я практически не помню, как мы добирались домой. Я знаю, что это долгий путь… мы глубоко, и не то, чтобы наш дом был по соседству. И, кроме того, мы отправляемся не сразу. Донни склонился над Лео спиной ко мне, и я вижу, как напряжены его плечи – он серьезно обеспокоен. При виде этого мне становится немного нехорошо. Но мне не видно, что он там делает. Все, что я вижу, это тот момент, когда он поднимает руку, чтобы уронить грязную голубую бандану Лео на землю рядом с собой. Интересно. а моя настолько же грязная?
Но вопрос не в этом… я уже какое-то время сижу, облокотившись на Рафаэля, и наблюдаю за Доном, потому что Лео мне отсюда не видно. Наводит на мысль, не специально ли Дон так уселся. Они несколько минут разговаривает с Эйприл, используя свою гарнитуру – хех, а еще у него на макушке торчат очки ночного видения – так что из разговора мне становится ясно, что она ждет нас где-то наверху, и Сплинтер вроде как тоже с ней. Я невольно снова чувствую себя виноватым, даже несмотря на то, что знаю… ну, что это был просто несчастный случай.
Все как-то слегка расплывается, и я понимаю, что начинаю задремывать, но тут Раф мягко встряхивает меня, я промаргиваюсь и вижу, что передо мной сидит Дон, и вблизи его улыбка кажется гораздо более теплой. И у него в руках бутылка с водой! Я сейчас мог бы его расцеловать. Эм… в смысле, по-братски.
– Пей по чуть-чуть, – советует он. – Не глотай все сразу, иначе тебя вырвет, Майки.
– Я послежу, чтоб с ним все было норм, – устало говорит Раф, протягивая руку и забирая бутылку у Дона прежде, чем я успеваю выпутать руку из-под одеяла и схватить ее. Надо ему испортить все удовольствие. – Как там Лео?
– Лео болен, – говорю я им.
Дон внимательно смотрит на меня, а затем кивает Рафу с таким выражением лица, что я как-то сразу начинаю ощущать, что есть что-то, что мне необходимо узнать. Но все, что он произносит, это:
– Майки прав. Но с ним все будет в порядке.
– А что у него с рукой?
У Рафа голос нетерпеливый и в нем слышно раздражение, и я пытаюсь найти силы, чтобы что-то сказать по этому поводу, хотя я, в общем-то, уверен, что спрашивал он не меня. Но в этот момент я снова выключаюсь. Я на самом деле вымотался. Я снова просыпаюсь, когда Раф меня поит, и тоненькая струйка воды льется мне в горло, и я в жизни своей ничего вкуснее не пробовал. Похоже, я совсем обессилен. У меня не получается не засыпать, и в какой-то момент я чувствую, как кто-то поднимает меня на руки, но это я как-нибудь переживу. Кто бы ты ни был, поухаживай за Майки. Я это заслужил. Это был длинный-длинный день.
После этого только какие-то смутные образы. Рафи тащит меня на спине, хе-хех. У него не получится так нести меня всю дорогу до дома. А мне надо запомнить эту картинку на будущее. Кожеголовый все так же несет Лео, при виде этого я чувствую громадное облегчение. КГ большой чувак; он может вот так нести Лео на руках, не повредив при этом его раненой руке. Мне опять не видно старшего брата, только его голова выглядывает из одеял. Но в любом случае, кажется, ему удобно. А Кейси все продолжает заглядывать мне в лицо, я никак не могу понять, зачем, и мне слышно, как Донни раздраженно отгоняет его от меня. Когда я просыпаюсь в следующий раз, меня несет Кейси, а Дон где-то совсем рядом и говорит о том о сем приглушенным голосом. Странно. Меня передают по кругу. Хех. Но… знаете, меня вполне устраивает то, что мне не надо идти самому. Абсолютно устраивает.
Больше почти ничего не помню. В какой-то момент я ощущаю, как моего лба касается теплая, покрытая мехом рука, и тогда я понимаю, что мы уже дома. Я слышу голос мастера Сплинтера, и хотя у меня нет ни малейшего понятия, о чем он говорит, но звучит он обеспокоенно. Я пытаюсь проснуться достаточно для того, чтобы суметь жизнерадостно улыбнуться ему, но я не уверен, получилось ли у меня.
---------
А потом я просыпаюсь. Я в своей кровати, одеяло подоткнуто по краям, подушки взбиты и все такое. Я тут же понимаю, что не хочу двигаться – я чувствую себя раскатанным в блин, слабым и вымотанным, и я знаю, что в ту же секунду, как я попытаюсь пошевелиться, что-нибудь начнет болеть, так что я удовольствуюсь тем, что просто лежу и пялюсь в потолок. Это очень хороший потолок. Знаете, лучшее, что есть в потолке в моей комнате – это то, что я могу сосчитать на нем все, даже самые мелкие трещинки и неровности, потому что я вижу всю эту хрень. Никогда бы не подумал, что буду так счастлив просто разглядывать потолок.
Только через какое-то время я осознаю, что чувствую, как что-то щекочет мою левую руку, и еще через пару секунд осторожно поворачиваю голову, чтобы выяснить, что там такое. Моя рука лежит поверх одеяла, а прямо рядом с ней дрыхнет Дон, уронив голову на сгиб своего локтя. Я улыбаюсь. Бедолага, наверное, он совсем умаялся. Я вижу в одной из его рук обрывок бинта, и провожу взглядом по своей руке вниз до пальцев. Они аккуратно забинтованы – наверное, я действительно их ободрал. Но сейчас их почти не щиплет.
А еще я чувствую себя чистым. И мне очень удобно, даже при том, что мне сейчас не пошевелиться. Наверное, я-таки в конце концов получил свою горячую ванну, и даже при этом не проснулся. Я что, был настолько уставшим?
Кстати, а что Донни делает тут? Разве он не должен сейчас быть с Лео и что-нибудь делать для него? Я несколько секунд моргаю, прислушиваясь к абсолютной тишине в убежище, и пытаюсь сообразить, сколько же сейчас времени. А Лео, наверное, устроили в его собственной комнате, но… я осторожно поднимаю руку, собираясь, может быть, потрясти Дона за плечо, но в тот момент, когда я шевелюсь, он распахивает глаза. Мне даже не приходится к нему прикасаться.
– Майки? – он как-то забавно щурится, глядя на меня, словно он не до конца уверен, я это или еще кто-нибудь. Но потом он улыбается и выпрямляется на стуле рядом с кроватью, и я стараюсь сдержать хихиканье, потому что он все так же держит в пальцах обрывок бинта, и, кажется, даже этого не замечает.
Он протягивает свободную руку и на секунду опускает ладонь на мой лоб, заставляя меня моргнуть. Затем он склоняет голову к плечу и задумчиво разглядывает меня.
– Как ты себя чувствуешь?
– Эмм… хорошо?
– Попробуй еще раз, – сухо говорит Дон.
Я ухмыляюсь.
– Не очень хорошо?
Он улыбается в ответ.
– Ты можешь сесть? Тебе, наверное, надо поесть. Или, по крайней мере, еще хоть немного попить. У тебя легкое обезвоживание.
Ага, пить хочется. Конечно, я попытаюсь сесть. И это не так трудно, как я себе представлял – все мышцы еще болят, но боль уже не такая острая, как была. Хотя не думаю, что я в ближайшее время буду быстро передвигаться. Вокруг моей груди что-то плотно намотано, и когда я отбрасываю одеяло, я вижу, что я определенно побывал в лапах у Чокнутого Доктора Дона – мой пластрон почти весь закрыт бинтами. Хех. Должно быть, у меня на боках выступили уж очень серьезные синяки, если он сотворил со мной такое. Теперь при свете мне видны и все остальные мои болячки, но они уже проходят – наверное, это все те, что я получил при самом первом падении. И все же, похоже на то, что я еще выгляжу плоховато.
Хотя ведь не я один.
– Донни? Как там Лео?
Дон моргает.
– С ним все будет хорошо. С ним сейчас Раф.
Теперь я уверен, что Дон, скорее всего, провел кучу времени с Лео, прежде чем отправиться сюда, но… его ответ все равно какой-то невнятный. Я сощуриваю глаза:
– С его рукой все будет в порядке?
Он не торопится отвечать, и для меня уже не имеет значения, что он попытается мне сказать. Я уже знаю, что что-то не так. И он знает, что я знаю. Поэтому он только вздыхает.
– Должно быть в порядке. Но это займет какое-то время. Просто придется убедить Лео, чтобы он дал руке время восстановиться.
А это всегда проблема, когда дело касается Лео. Он худший из всех возможных пациентов.
– О каком количестве времени мы говорим?
– Я не уверен, – бормочет Дон. – Может, около трех месяцев?
Я в шоке таращусь на него. Это слишком много, если речь идет всего лишь о сломанном запястье.
– Там все настолько плохо?
Дон награждает меня задумчивым взглядом.
– Ты не хочешь рассказать мне, что случилось?
Так, это уже попытка сменить тему. Кстати, довольно паршивая. Я втягиваю в себя воздух, потому что теперь я крайне обеспокоен, а Дон только качает головой, поднимая вверх руку.
– Майки, с ним на самом деле все будет хорошо.
– А-ха. Но?
– Майк…
– Не майкай мне, – должен признать, я горжусь тем, как сейчас спокоен мой голос. Однажды кто-нибудь должен будет объяснить Дону, что, избегая больного вопроса, он только заставляет остальных волноваться еще больше. – Знаешь ли, это я сотворил с его рукой такое.
– Если это сделал ты, – мягко произносит он, – то тогда тебе известно, что это был несчастный случай.
Комплименты ему за то, что он не выглядит шокированным. Дон внимательно разглядывает меня в течение пары секунд, а затем снова качает головой.
– Ну вот что, – говорит он. – Ты поешь, а я тебе все расскажу. Я пойду приготовлю тебе…
Я прерываю его на полуслове, кидая на него свой самый лучший из всего имеющегося арсенала упрямо-сердитый взгляд. Надо признать, что он все равно получается не такой упрямый, как у некоторых, но зато он идет в комплекте с надутыми губами и самыми выразительными в мире жалобными щенячьими глазами.
– Ты расскажешь, а потом я поем.
Дон смотрит на меня с сомнением, но я уже вижу, что он сдастся. В смысле, я же все равно все выясню в ту же секунду, как выберусь из кровати и отправлюсь на поиски Лео, так? Что, надо добавить, я и собираюсь сделать сразу после того, как поем.
– Хорошо, – наконец говорит он. – Говоря простым языком, Лео повредил мышцы на плече, и, возможно, еще целую кучу других растянул, но это, будем надеяться, со временем пройдет. С вывихами плеча и запястья я уже разобрался. При наличии достаточного времени и правильного ухода его рука должна прийти в норму.
Ну, по крайней мере, его запястье на самом деле не было сломано. Хотя, наверное, вывих тоже по-своему опасен… если я правильно помню, просто поставить сустав на место вовсе недостаточно. Но я все еще пристально смотрю на Дона. Он слегка подергивает уголком рта, что наводит меня на мысль, что он пытается как-то сформулировать плохие новости, и я понимаю, что он еще не все сказал. Три месяца?
– Есть еще одно «но», да?
– Да, – Дон неловко ерзает на месте. – Трудно сказать, насколько это плохо, потому что Лео… не может ответить на мои вопросы.
Перевод: Лео все еще не пришел в себя. Или он, как обычно, упрямится. В любом случае результат один.
– Но я полагаю, что у него некоторым образом повреждены нервы на тыльной стороне кисти.
Это на самом деле не то, что я хотел бы услышать. Повреждены нервы? У Лео?
– И что это должно значить? – требовательно спрашиваю я.
Он бросает на меня слегка раздосадованный взгляд, и в этот момент я снова вижу, каким он выглядит уставшим. Я думаю, не был ли этот короткий сон на краешке моей кровати единственным отдыхом, который он позволил себе за последние сутки или двое, или… сколько мы там отсутствовали.
– У него нарушена двигательная способность пальцев, – тихо говорит он. – Я думаю, что он даже не почувствовал, когда я их ощупывал. Если строить предположения, я бы сказал, что воздействие рывка на его запястье не было достаточно сильным, чтобы порвать нервные волокна, что…
– Он не чувствует свои пальцы?! – а я-то думал, что у меня больше не будет поводов для паники, как только я окажусь дома. После всего, что произошло? Не надо быть гением, чтобы понять, что ты не сможешь владеть мечом без…
– Майки, не будешь ли ты так любезен выслушать меня до конца, прежде чем начать впадать в панику? – Дон улыбается мне кривой улыбкой, и я сглатываю комок в горле, стараясь изобразить внимание. – Нервы способны восстанавливаться. Надо признать, что процесс очень медленный, но если волокна не полностью разорваны, то с Лео все должно быть в порядке, – он делает паузу, а затем сухо добавляет, – при условии, как я уже говорил, что мы убедим его дать своей руке время прийти в норму. Я нашел нужную информацию. Поврежденные таким образом периферические нервные окончания срастаются примерно по одному миллиметру в сутки. После этого начнется процесс восстановления координации движений, и… скажем проще, это займет какое-то время.
Черт. У Лео поедет крыша. Интересно, хватит ли у него терпения на нечто подобное. И еще я надеюсь, что Дон прав, и все будет хорошо, потому что повреждения нервов вообще-то не совсем его специальность, но… нет. Он бы не стал мне ничего говорить, если бы сам не был уверен на сто процентов…
– Ну, теперь ты прекратил паниковать?
– Кажется, да, – я слабо улыбаюсь ему. – Но знаешь что, дай мне пару минут, и я уверен, что найду еще какой-нибудь повод, чтобы перепугаться.
– Я постараюсь не делать резких движений, – произносит Дон, храня непроницаемое выражение лица. – В любом случае, Лео сейчас спит. Эйприл, скорее всего, уже идет сюда, она должна принести обезболивающих средств для него. С ним все будет в порядке.
– Хорошо.
– Так, а теперь я принесу тебе что-нибудь поесть. А потом ты расскажешь мне, что с вами произошло.
Я растерянно моргаю.
– Что? Зачем?
– Затем, – ровно отвечает Дон, – что я хочу знать, каким образом ты получил повреждения.
Не прибавить, не убавить, да? Но… надо думать, Дон заслуживает того, чтобы услышать хотя бы сокращенную версию, потому что, возможно, ему надо знать, как именно рука Лео оказалась покалеченной. Так что Дон приносит мне пару простых тостов и немыслимо сладкий Гаторейд*, и он, по ходу, оказывается вкуснее всего, что я пробовал за очень долгое время. Еда – это здорово!
А после еды начинается рассказ.
Я выпускаю из повествования все мои визги и писки. Хех. А еще я не упоминаю о том, что в самом конце выкинул Лео. Это… то, о чем я буду говорить только с ним самим лично и только с глазу на глаз. Даже одна мысль об этом даже сейчас расстраивает меня. Глаза Дона, не отрываясь, следят за тем, как я стискиваю в кулаках край одеяла, и я заставляю себя разжать пальцы.
Все равно больно.
---------
Когда я заканчиваю, Дон все еще смотрит на мои руки.
– Прости, что мы не добрались до вас раньше, Майки, – говорит он негромко. – Мы вернулись в убежище, чтобы подлатать Рафа, и к тому времени, как мы пришли к месту обвала…
– Раф был ранен?
Дон замолкает при виде моего пораженного лица, и робко улыбается.
– Несерьезно. У него был порез на руке, вот и все. Рана была неглубокая. Но если мы собирались искать вас под землей… а потом, когда мы туда вернулись со всем снаряжением, там повсюду были люди, и… в общем, ясно. Нам пришлось быть очень осторожными. Мне очень жаль, Майки.
Я должен был об этом подумать. У всех репортеров Нью-Йорка сегодня будет просто праздник… хех.
– Дон, это же не ваша вина. Вы все равно пришли за нами.
Он кивает.
– И к счастью, вы и сами были в пути. Вы оказались намного ближе к убежищу, чем то место, откуда вы начали. Иначе у нас ушло бы гораздо больше времени на дорогу.
Я ухмыляюсь.
– Это Лео вычислил, что мы вам сэкономим чутка времени на наши поиски, если встретимся с вами на полпути. Фигово, что мы не могли использовать телефон, чтобы просто вам позвонить.
– Это было бы замечательно, – сухо соглашается Дон. – Мы были немного обеспокоены.
– По крайней мере, вы видели, что мы двигаемся, правильно?
У Дона становится очень странное выражение лица, и он открывает рот, как будто собирается что-то сказать. А затем снова закрывает его, когда до нас доносятся звуки, возвещающие, что кто-то пришел – похоже, это Эйприл и Кейси. Мастер Сплинтер приглушенным голосом разговаривает с ними. Мне не слышно, что он говорит, но в голосе Кейси сразу убавляется громкости на несколько делений, так что могу поспорить, сенсей просто велел ему вести себя потише.
– Думаю, мне надо пойти поговорить с Эйприл, – бормочет Дон. – Надо дать ей знать…
Я вытягиваю руку и хватаю его за локоть, когда он начинает вставать. Я что-то пропустил, а Дон только что включил режим избегания.
– Дон? Что ты от меня скрываешь?
Дон несколько секунд молчит, и мне хватает времени, чтобы разглядеть на его лице какое-то тревожное выражение, которое он всеми силами пытается скрыть. У меня слегка сжимается сердце… такое впечатление, что случилось что-то очень плохое.
– Шахта, – наконец, произносит он.
Это не то, чего я ожидал. Типа мяч покинул поле. Теперь Дон внимательно разглядывает собственные руки. Он вырывает обрывок бинта, запутавшийся в его пальцах, и комкает его в другой руке.
– Это, похоже, там, где вы упали. Она наполовину обвалилась, и нам пришлось быть очень осторожными, когда мы туда спускались…
– Э, э… – я растерян. – Мы оттуда ушли за фиг знает сколько часов до того, как вы нас нашли. Зачем вам вообще понадобилось туда лезть?
– Потому что оттуда шел сигнал мобильника Лео, Майки, – тихо говорит Дон.
– Это неправда, – указываю я. – Он у нас был с со…
И затыкаюсь. Он и правда был у нас с собой. Только в последний раз я его видел, когда вытаскивал его у Лео, задолго до того, как мы добрались до шахты. А потом мы упали… и Лео был ранен… и… почему мне даже не пришло в голову его поискать? Я просто предположил…
Все пошло наперекосяк. Падение у нас обоих было резким – конечно, мы выронили эту чертову хрень. Это… я делаю вдох. Мы оставили телефон под водой, и я даже не знал, что он вывалился. Черт, мы ушли прочь от нашего спасательного маячка. И могу себе представить – они-то подумали, что мы похоронены подо всеми этими обломками и…
О господи… Мы ушли оттуда. Меня начинает трясти. Мне надо было просто дать Лео поспать и проигнорировать его требование идти дальше – и мы бы избежали всего того, что было потом, мы бы…
– Майки! – руки Дона на моих плечах. – Успокойся, ну же! Ты себе еще больше навредишь, если будешь продолжать.
Я понятия не имею, о чем он, пока не слышу чей-то смех. О, это же мой. Наверное, во всей этой неразберихе есть что-то до истерики смешное. Я несколько раз глубоко вздыхаю. Ушли. Ох, это забавно. И как-то жутко. И еще, я думаю, это то, о чем я не буду рассказывать Лео.
– Типично, – слышится от двери недовольное замечание Рафа. Я поднимаю глаза и вижу, что он стоит, прислонившись к косяку со скрещенными на груди руками и сердито на меня смотрит. Я тут же закрываю рот рукой, пытаясь проглотить свое хихиканье. Все-таки больше истеричное, чем веселое. – Майки, мастер впадать в истерику уже после того, как все закончилось.
Дон в ответ только закатывает глаза. Его руки все еще на моих плечах, и он качает головой.
– Извини. Не надо было тебе об этом говорить.
– Да почему нет? – я фыркаю. – Это же правда, не? Просто это… забавно.
– Нифига тут нет забавного, – говорит Раф каким-то безжизненным голосом. – Мы думали…
Он обрывает себя на полуслове и хмурится. И внезапно мне это тоже кажется совсем не смешным. Потому что теперь до меня доходит, о чем они говорят. Даже если это длилось всего пару секунд… они, скорее всего, подумали, что мы мертвы. О черт, Раф же, наверное, там свихнулся! Я почти вижу, как Кейси там, внизу, пытается вытащить его из воды, прежде чем он сам утонет в поисках…
Думаю… это реально были не самые счастливые дни для всех нас.
– Так… – я замолкаю на мгновение, глядя, как Раф яростным взглядом прожигает дырку в полу. А затем продолжаю, чуть тише. – Как же вы нас нашли?
Дон слабо улыбается мне.
– Ты порезал ногу, когда выбирался из шахты?
Я молчу, уставившись на него. Это тут при чем вообще?
– Да, но...
– Донни и КГ там немного осмотрелись вокруг, – негромко вклинивается Раф. – И ты как бы… оставил след на одной из стен.
Я поеживаюсь от этих слов. Я и не знал, что у меня так сильно шла кровь… блин, да я вообще не думал, что рана кровоточит. «Не переживай, Рафи! Они не погибли, их кровавый след ведет вверх по этому тоннелю!»… да. Черт. Ну и жесть.
– По крайней мере, мы поняли, что вы еще живы, – мягко говорит Дон, словно прочитав мои мысли. – И там были следы двух черепах, так что мы знали, что вы оба выбрались из шахты. Вообще дело пошло гораздо быстрее, когда мы начали следовать по реальным отпечаткам.
Ага. По крайней мере до того, как тоннели стало заливать водой, да? Я делаю глубокий вдох. Определенно, я не буду рассказывать об этом Лео. Никогда. То есть, я уже могу себе представить, как он начнет себя обвинять по этому поводу… потому что, видите ли, он каким-то образом типа должен был догадаться, понять или еще что, без разницы. Согласно тому, что у мозга Лео считается логикой.
– Пришла Эйприл, принесла обезволивающие, – сообщает Раф Дону. – Из разряда сильнодействующих. Она сказала, ты ее просил принести что-то такое, чтобы его усыпило?
– Ненадолго, – отзывается Дон. – С ним сейчас Сплинтер?
Говорят о Лео. Сильнодействующие обезболивающие, а? Я хмурюсь.
– С Лео точно все будет в порядке, да?
Дон слегка покачивает головой и криво улыбается.
– Как я уже говорил, ему просто… нельзя будет двигать рукой какое-то время, – он выглядит немного раздраженным. – А если он не будет осторожен, то не сможет двигать ей совсем, но я уверен, что мы сможем навязать ему некоторые ограничения тем или иным способом.
– Например, гипс на все тело, звучит неплохо, – предлагает Раф, изгибая один уголок рта в усмешке.
– Ха. Замечательно звучит.
Это наводит меня на мысль, что Лео уже пришел в себя и попытался создать младшим братишкам трудности по какому-нибудь поводу. И я вспоминаю, что надо спросить кое-что еще.
– Он все еще болеет? Ему было… не очень хорошо.
Они переглядываются друг с другом, типа так понимающе, и я начинаю задумываться, не пора ли мне снова паниковать. Но затем Раф подходит к другой стороне моей кровати и усаживается на краешек, между делом кладя руку мне на плечи.
– Лео, – заявляет он, – будет в полном порядке. Так что перестань об этом беспокоиться.
Дон усмехается.
– Его жар спал вскоре после того, как понизилась температура у тебя. Сейчас он просто спит.
Я таращусь на него.
– У меня не было температуры.
– Не, конечно не было, – фыркает Раф. – Именно поэтому ты всю дорогу до дома нес всякую чушь, гений. Ты нам сообщил, что Лео болен, всего лишь, сколько, о, восемь раз…
При этих словах Дон отводит глаза. Он пытается сохранить непроницаемое выражение лица, и я задумываюсь, что я еще такого мог наболтать. Иии, совсем внезапно, я решаю, что мне не хочется знать. Как-то вообще.
– Прекрасно, – ворчливо говорю я. – Но я не понимаю, почему. У меня-то не было здоровенной воспаленной зияющей раны.
– Не было, ты прав. Но, – Дон говорит таким тоном, который безошибочно указывает мне, что сейчас я прослушаю лекцию. – Майки, ты испытал большое количество нагрузок, физических и прочих. Не говоря уж о тех повреждениях, которым ты, должно быть, подвергся при таком падении…
– Но Лео же меня поймал!
Дон сужает глаза в ответ на мое вмешательство. Уупс. Извините, доктор Донни.
– Да. И поверь мне, мы все крайне счастливы, что он это сделал, – ага, кому ты об этом рассказываешь. – Но разве тебе неизвестно хоть что-то из законов физики? Вся сила рывка, пришедшегося на руку Лео, также была применена по отношению к твоему позвоночнику, когда веревка дернула тебя вверх. Тебе повезло, что ты черепаха; твой панцирь защитил тебя от…
Он замолкает на мгновение. Наверное, потому, что я глупо моргаю, глядя на него, не имея понятия, о чем он говорит. Он вздыхает.
– Смотри. Твое тело не рассчитано на такие перегрузки. Фактически ты, скорее всего, сотряс большую часть своей нервной системы при падении. Так понятно?
А. Поэтому у меня так все болело? Но мне уже лучше – сейчас мышцы словно онемевшие, но не более того. Конечно, я еще не пытался встать…
– Ага. Ясно.
– Хорошо, – Раф подталкивает меня локтем. – Так что давай, не переживай.
– Майки, с тобой все неплохо, – произносит Дон. Он все еще говорит докторским тоном, но уже снова улыбается. – Просто ты… слегка выжат. А через несколько дней ты, скорее всего, почувствуешь себя намного лучше.
– О, боже мой, – говорю я невинным голоском, стискивая руки перед грудью. – Но доктор, смогу ли я теперь играть на скрипке?
И Раф трескает меня по затылку, и я знаю, что все, наконец-то, вернулось на круги своя.