Во тьме.(Закончено)

Не то, чтобы я не мог идти сам… но, наверное, я просто выглядел таким неуклюжим, когда ковылял к двери, пытаясь ничем не выдать, как у меня ноет все тело, что мои братья решили мне помочь. Так что Дон улыбается мне и направляется в гостиную, чтобы встретить Эйприл и забрать у ней то, что она принесла, а Раф вздыхает и практически сгребает меня в охапку, и мне остается только моргать глазами, когда он выходит со мной из комнаты следом за Доном.

– Куда идем?

Я ухмыляюсь в ответ. У Рафа такой страдальческий голос, словно его убивает то, что приходится быть со мной милым.

– Ну, я даже не знааю. Я вроде как не против поесть мороженого, а рядом с домом Эйприл открылась потрясная кафешка…
– Ха. Ха. Не желает ли сэр, чтобы его также сбросили в бассейн?
– К Лео, – быстро говорю я.
– Я так и думал.

Я почти ожидаю, что он попытается перенести меня на руках через порог, как невесту, или еще что-нибудь в этом роде, и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не выпалить шуточки, которые так и просятся на язык, потому что, знаете, мне как-то совсем не улыбается, чтобы оскорбленный Раф в порыве ярости швырнул меня в Лео… но он на самом деле ставит меня на ноги как раз перед дверью комнаты. Ух ты. Рафаэль, огромное спасибо за целых шесть секунд оказанной помощи. Но это все равно мило. И я понимаю, почему он поставил меня тут. Если бы у него руки были заняты Майки, он бы наделал слишком много шума, пытаясь открыть дверь. А я думаю, что Лео спит.

Раф поворачивает дверную ручку и слегка толкает дверь, затем с сомнением смотрит на меня, так что я говорю:
– Я справлюсь с остальным.
– Ну, если ты так говоришь.
Он разворачивается, чтобы уйти, и я нервно сглатываю.
– Хей, Раф?
– Чего?

По какой-то неведомой причине, первое, что приходит на ум, это сказать: Лео известно, где ты прячешь пиво. И я на секунду затыкаю рот ладонью, потому что, сдается мне, ему не надо это знать. Так что вместо этого я как-то умудряюсь пробубнить себе в ладошку:
– Извини за то, что заставили вас беспокоиться.

Раф ухмыляется почти насмешливо, но все равно хлопает рукой мне по плечу. И хлопок даже немного мягче, чем обычно. Ну, разве он не няшка?
– Я уже привык, что ты заноза в зад… в панцире, – говорит он. – Так что не парься.

Он отходит от меня, я слышу, как он заговаривает с Кейси, а взгляд, который он кидает на меня через плечо, подсказывает, что они, возможно, дадут мне хотя бы несколько минут побыть со старшим братом наедине, прежде чем в комнату вернется Дон. Очень мило с их стороны.

А в следующий момент дверь в комнату Лео распахивается до конца, и я растерянно моргаю, встречая серьезный взгляд мастера Сплинтера. А, ну да; Раф же упоминал, что он здесь.

– А, сенсей…
– Тебе еще не следовало вставать, Микеланджело, – мягко говорит он. – Тебе нужен отдых не меньше, чем твоему брату.
– Эмм, да, я знаю, но…

Я замолкаю, когда он делает шаг ко мне и обнимает меня, и вместо того, чтобы сказать еще что-нибудь, я просто обнимаю его в ответ. Так странно чувствовать, как он бережно обнимает меня – очень осторожно, стараясь не касаться забинтованной груди, но в то же время я чувствую, как его пальцы вцепляются в поверхность моего панциря, и я могу только догадываться, какое облегчение он чувствует от того, что мы оба в целости и почти сохранности.

– Десять минут, – говорит Сплинтер, отстраняясь от меня через несколько мгновений и твердо глядя мне в лицо. – После этого Рафаэль отведет тебя обратно в твою комнату.

Мне хочется сказать ему, что со мной все не настолько плохо. Честно, у меня просто куча болячек, с которыми я могу совладать, но… ну, мы их реально напугали, да? Так что я сглатываю и отвечаю:
– Конечно, мастер Сплинтер.

Он слабо мне улыбается и проходит мимо, я слышу постукивание его трости, когда он направляется в гостиную.
Ну, похоже, теперь я один на один со своим старшим братом, а?

Я на цыпочках вхожу в комнату и очень тихо прикрываю за собой дверь. Сплинтер или Раф оставили зажженными пару свечей на тумбочке, что очень даже понятно. После денька-другого, проведенных в кромешной тьме, думаю, даже Лео предпочтет спать со светом.

Естественно, я ни за что не произнесу такое вслух.

На его кровати куча дополнительных подушек – парочка диванных из гостиной, а вон та Донова запасная, из его лаборатории – и Лео удобно полулежит на них, до талии завернутый в одеяла, и если мне раньше казалось, что Дон слегка вышел за грань, когда бинтовал меня, то с Лео он обошелся еще круче. Белизна бинтов покрывает всю его руку, она практически полностью примотана к груди от плеча и до кончиков пальцев, намного более надежно, чем пытался примотать ее я с помощью банданы.

Эта рука точно заставит его лезть на стены всего за пару дней. Наверное сразу, как перестанет так сильно болеть.

На самом деле, синяков у него гораздо меньше, чем у меня. С другой стороны, его прыжок в бездну следом за мной был гораздо более контролируемым, чем мое беспорядочное падение. Так что сейчас, если не считать пары темных отметин на его здоровой руке и огроменного синяка на скуле, а также нескольких царапин, он выглядит даже здоровей меня.

В любом случае, он выглядит так, будто ему удобно, и намного лучше, чем тогда, когда я видел его в последний раз.

Так что я робко и неслышно подхожу к кровати, размышляя, стоит ли мне его будить… и если да, то по какому поводу наорать на него в первую очередь. Например, во-первых, его пальцы. Мне остается только гадать. Знал ли он еще до того, как мы вернулись домой, что с его пальцами такая байда, и просто ничего мне не сказал? Или его так отвлекало все остальное, что у него болело, что он и сам не заметил? Сложно сказать. Думаю, даже если он на самом деле знал, ни один из нас все равно не мог абсолютно ничего с этим поделать. Так что он поместил это знание подальше, под рубрику «разобраться позже», и решил довольствоваться тем, чтобы вгонять меня в панику по поводу всех других проблем…

Ладно. Эту тему оставим в покое.

И вот стою я тут, таращусь ему в лицо, пока он спит. Мой брат, мученик. И как я ему выскажу все, что хочу? Наверное, я мог бы сказать ему это все, пока он не проснулся. Я уже понял, какой, ну знаете, терапевтический эффект может оказать нотация, прочитанная Лео, пока он не может ничего ответить, на читающего…

– Майки?

Клянусь, он заставил меня отпрыгнуть на полкомнаты. Спасибище, Лео. У него все еще закрыты глаза, но я вижу в полумраке, как он изгибает уголок губ чуть вверх, так что, похоже, его забавляет, какой у него нервный младший братик. Я решаю попрожигать его сердитым взглядом, несмотря на то, что он не видит моих усилий. Спорю на что угодно, он сделал это нарочно.

– Ты должен быть в постели, – говорит он спустя еще пару секунд. Спокоен, как никогда, хотя, судя по его отсутствующему тону, он или только что проснулся, или собирается вырубиться часов так на несколько. – Ты в порядке?

И несмотря на все, я радостно ухмыляюсь ему, когда он открывает глаза.
– Мы тут проводили голосование, пока ты был в отключке, – сообщаю я ему. – Тебе не позволено задавать мне этот вопрос как минимум еще две недели.
– Ясно, – сухо говорит он. – Тогда я не буду спрашивать.

И конечно, я наблюдаю, как он разглядывает меня. Снова проводит инвентаризацию. Его взгляд задерживается на бинтах, намотанных вокруг пластрона, и его улыбка становится слегка напряженной, и я, не выдерживая, скрещиваю руки на груди и притворяюсь, что у меня ничего не болит. Вообще.

– Так, будет ли глупым, – с кислым видом интересуюсь я, – если я спрошу тебя, как ты себя чувствуешь?
– Не будет, – бормочет он. – Со мной все будет хорошо.
– Я тебя не спрашивал, что с тобой будет, ясно?

Он встречается со мной глазами и открывает рот, чтобы ответить. И снова закрывает. Я не знаю, может, крайне забинтованный Майки выглядит устрашающе, а может, что еще, но он отводит взгляд и начинает пристально рассматривать пол.

– Мастер Сплинтер говорит, мне нельзя будет тренироваться по меньшей мере неделю, может быть, две, – произносит он, и я растерянно моргаю. Ух ты, Лео отвечает честно. – А после этого… в общем... Я не смогу пользоваться этой рукой еще очень долгое время. Но в настоящий момент, я думаю… – он снова переводит взгляд на меня и опять улыбается. – У меня просто все ноет. И я устал.

Я улыбаюсь.
– Тогда засыпай.
– Я весь день спал, – возражает Лео. – Кроме того, ты же здесь.
– Не то чтобы мое присутствие мешало тебе вырубаться раньше.

Это должно было оказаться шуткой, но уже когда я произношу эти слова, я понимаю, что Лео воспримет ее совсем по-другому. Улыбка гаснет, он опускает глаза на свою забинтованную руку, и я тяжело вздыхаю. Спустя пару секунд, понаблюдав, как на его лицо буквально вползает виноватое выражение, я чуть наклоняюсь вперед, хватаюсь за край одеяла и отдергиваю его в сторону.

Главным образом, мне хочется успокоить себя насчет всего остального. Конечно, Донни тщательно поработал с нами обоими, да? На ноге Лео также виднеется аккуратная чистая повязка, хотя и не такая обширная, как на руке. Рана очищена, так что теперь заживет просто прекрасно. И я уже знаю, что Лео в полном сознании, и опять стал самим собой, раз уже начал себя винить во всем подряд.

Он никак не отреагировал на мою внезапную атаку на его одеяло, так что или он точно знает, что я делаю, или он слишком занят своими мрачными мыслями по поводу того, как он, ну знаете, посмел пораниться. Хех. Но я привлекаю к себе его внимание, когда осторожно сажусь на краешек кровати и сворачиваюсь рядом с ним, снова подтягивая одеяло наверх. В данный момент это не самое удобное в мире место – ни за какие коврижки я не стану просить Лео подвинуться, так что у меня тут маловато пространства и негде развернуться. Но его нужно как-то отвлечь.

И кроме того, я замерз.

Лео недоуменно поднимает одну бровь.
– И что ты делаешь?
– Ты мне сказал, что мне надо быть в постели, – безмятежно отвечаю я. – Так что вот он я.
– Это моя постель.
Я ухмыляюсь.
– Моя слишком далеко. А если я попытаюсь уйти, Раф снова подхватит меня на руки и, в конце концов, ему придется на мне жениться, или что похуже.
Лео негромко смеется в ответ.
– Я даже не буду спрашивать.

И спустя мгновение он обнимает меня здоровой рукой за плечи, чтобы мне было удобнее, и я чуть плотнее прижимаюсь к его боку. Знаете, а это так здорово. Когда его рука на моих плечах, но при этом мы оба дома и в безопасности, и нам не надо тащиться ни по какому темному тоннелю навстречу неясной судьбе. Почаще бы так.

Конечно, мы и раньше так сидели, просто сплошь и рядом. Но поверьте мне, сейчас я более, чем когда-либо, ценю возможность вот так свернуться калачиком рядом со своим старшим братом.

И несколько минут мы просто так сидим. Нам уютно. Думаю, мы оба испытываем облегчение. Ага, вот они мы. Дома. И все в безопасности. Счастливый конец. Я начинаю замечать, что Лео все больше и больше расслабляется, и понимаю, что он вскоре снова уснет, а я еще не сказал ему то, что на самом деле хотел. А Сплинтер ведь обещал мне только десять минут…

– Знаешь, не то, чтобы я возражал.
– Хм?
– Против того, что ты был ранен, – стоп, глупо прозвучало. Я издаю робкий подавленный смешок. – Не, ну, то есть… меня жуть как расстроили твои ранения. Да если подумать, то и мои тоже. В смысле, ой. Но… знаешь, это не от нас зависело. И я совсем не против того, когда тебе нужна помощь, потому что не знаю, заметил ты или нет, но это же ты первый мне помог, и тебе бы помощь не потребовалась, если бы ты первый не пришел мне на помощь, так что мы вроде как квиты, знаешь?

Ну, оштрафуйте меня, не умею я говорить так красноречиво и все такое, как Лео и Дон. Но Лео крепче прижимает меня к себе рукой, так что, наверное, он меня понял.
– Я знаю, Майки.
– Тогда прекрати уже себя за это казнить.

Ну вот.

И все равно это не то, что я хотел сказать. Ну… это как-то трудно.

– Я мог бы сказать тебе то же самое.
Я только моргаю.
– А?
– Майки, ты не виноват в том, что мы провалились, – его голос звучит отчетливо и серьезно, и я приподнимаю голову, чтобы посмотреть ему в лицо. – Так что перестань думать, что ты за это в ответе, хорошо?

Не, это совсем не то же самое. Я про то, что это же я там скакал по балке, которая нам так подгадила…

– Кроме того, – сухо добавляет он, – не думай, что мне неизвестно, как трудно, должно быть, было выбираться из той шахты. И все, что было потом… ты действительно себя не щадил.

Я нервно улыбаюсь в ответ.
– Эм, не так и трудно. В смысле, ты был бы удивлен, на что только истерика и паника могут сподвигнуть черепаху…

Лео серьезно смотрит на меня в упор, и я затыкаюсь. А потом он улыбается, но ничего не говорит. И до меня доходит. Наверное, он ни за что не скажет это вслух, потому что давайте посмотрим правде в глаза, это… прозвучало бы реально свысока и снисходительно. Но я все равно чувствую, как внутри разливается тепло. Мой старший брат гордится мной, разве не так?

Хех. Так, ну, пока я заслуживаю его уважения… Я делаю глубокий вдох.

– Лео?
У него закрыты глаза, и он откидывается назад, чтобы улечься на подушки.
– Мм?

Слова словно застревают у меня в горле. Знаете, я на самом деле хочу это высказать. Фактически, какая-то часть меня хочет схватить его и трясти, даже если ему будет больно, и орать на него, пока я не выдохнусь. Не смей больше никогда так со мной поступать. НИКОГДА не смей. Две минуты до спасения, а ты тут пытаешься пожертвовать собой, просто чтобы выиграть для меня несколько минут? И что, ты думаешь, я захочу, чтобы со мной все было в порядке, но без тебя? Ты чем слушал? Ты что, не слышал моих слов, что помощь идет? Какого хрена ты думал?!

Как можно сказать такое кому-либо уже после того, как все закончилось? Особенно если велики шансы, что этот кто-то был настолько не в себе в тот момент, что даже ничего об этом не помнит?

Я сглатываю комок в горле.
– Ты идиот.

Я ожидаю, что он растеряется и будет озадачен – откроет глаза и посмотрит на меня, как на психа. Но Лео не двигается.
Вместо этого он снова покрепче стискивает меня рукой, а его слова звучат очень тихо.
– Прости, Майки.

Он помнит. И я молчу и не шевелюсь очень-очень долго, просто позволяя ему обнимать меня. Потому что я честно не знаю, что сказать. Интересно, а он извиняется за то, что попытался, или за то, что это меня обидело? А может, и за то, и за другое. Ну… он был болен. Может, не будь так, и все было бы по-другому. А может, и нет.

– Не делай так больше, – бубню я спустя какое-то время. – Никогда.

И Лео ничего не отвечает. На секунду мне кажется, что может он сейчас раздумывает, как сказать «Да, Майки, я обещаю!..» так, чтобы это не прозвучало, как финальная фраза из какого-нибудь жутко убогого фильма. Ага, я знаю, размечтался. Молчание затягивается, и тогда я осознаю. Дурак я.

Лео ничего не говорит, потому что Лео не любит врать. Он все еще крепко меня обнимает, только одной рукой, потому что со второй у него полный привет, и я чувствую, как его рука напряжена до самых кончиков пальцев, так что я знаю, что мои слова на самом деле задели его. И я вспоминаю, каково мне было в том потоке, тот дикий ужас от того, что я теряю старшего брата после всего, что мы пережили, чтобы дойти до той точки. Мои мысли о том, как бы я смог жить дальше. Или пытаться жить.

Этот страх въелся мне под кожу. Я не хочу, чтобы он когда-либо снова сделал так. С любым из нас. Это же не только его выбор, правильно? Я чуть сильнее прижимаю ладонь к его пластрону – я не могу протянуть руку и обнять его, потому что тогда ему будет больно, так что мне придется довольствоваться те, что я покрепче вцеплюсь ему в бок.

Я делаю вдох и говорю тихо-тихо, пытаясь заставить голос не дрожать:
– Пожалуйста?
– Майк…

Лео обрывает себя на полуслове и коротко втягивает в грудь воздух. Вдох получается такой резкий, что я думаю, может, у него что-то болит, так что я снова вытягиваю шею, чтобы заглянуть ему в глаза, и снова нервно сглатываю. Потому что он пристально смотрит на меня с таким странным выражением на лице, и я никак не могу понять, что оно значит, потому что я совсем не привык видеть такое на лице Лео. В том смысле, что он же наш Бесстрашный Лидер и все такое.

Не то, чтобы он выглядел напуганным. Просто… неуверенным. Не, более того. Потерянным. Словно я вытолкнул его куда-то в темноту и оставил его там, и он понятия не имеет, как ему вернуться назад. Или может, просто…

… до меня доходит. Я так думаю. Так что я ему улыбаюсь, хотя в данный момент это сделать трудновато. И снова кладу голову ему на плечо, подтягивая вверх одеяло.
– Все норм, – бормочу я ему в бок. – Я понимаю, окей?
– Майки.

И снова он больше ничего не говорит. Наверное, он не знает, что сказать. Хех. Конечно, не знает. Я делаю глубокий вдох и выдыхаю, щекоча его кожу своим дыханием. И думаю о том, стоит ли мне что-то добавить. Но это уже будет ложью. Я же не могу сказать что-то жутко глупое, наподобие: «Убедись, что у тебя нет никаких шансов, прежде чем попытаешься себя убить в следующий раз»… потому что хрена с два я так на самом деле думаю. Может, я просто эгоист. А может, я мудр не по годам.

Я знаю, что Лео никогда не ответит мне на этот вопрос. Потому что не может. Так что я просто… буду держаться за него так долго, как только смогу. В некоторых случаях, держаться в буквальном смысле. Хех. Я закрываю глаза и устраиваюсь поудобнее. Думаю, если я по крайней мере притворюсь, будто заснул, когда Раф или мастер Сплинтер вернутся в комнату, то они оставят меня здесь.

Я и не осознавал, насколько я устал, до того момента, как прикосновение пальцев Лео к моему плечу не заставляют меня слегка вздрогнуть, и тогда я понимаю, что уже начал засыпать. А потом мягкое прикосновение исчезает, и я слышу его вздох.

– Майки?
Он назвал меня по имени уже три раза подряд, и я мог бы начать придумывать кучу способов, как его за это подразнить. Но я даже не собираюсь. Не место и не время. Это даже я понимаю.

– Ага?
– Спасибо, – тихо произносит он. – За то, что не разжал руку.
Я замираю. Я чувствую, как нервно напряжены его пальцы на моем плече, словно он ждет, что я над ним посмеюсь или что еще. И на какой-то миг я реально не знаю, что сказать.

Только на миг.

Я ухмыляюсь в полумрак и снова прижимаюсь к нему, одной рукой цепляясь за его здоровое плечо.
– Пожалуйста. Это мое призвание. Но ты уверен, что тебе так будет удобно? То есть, наверное, будет ужасно неудобно принимать душ и все такое, если за твою ногу будет цепляться брат…

Шутка совсем уж фиговая, но это неважно. Лео снова смеется – хорошим искренним смехом – и я тоже хихикаю ему в пластрон, и если сейчас сюда войдет Раф, он обнаружит, что мы ржем, как два идиота. Но какая, нафиг, разница?

А вскоре после этого, кажется, я по-настоящему засыпаю. Понятия не имею, приходил ли кто-нибудь, чтобы отвести меня назад в мою комнату. Знаю только, что когда я просыпаюсь в следующий раз, свечи потушены, но мне все равно, потому что Лео по-прежнему обнимает меня одной рукой, а в щелку под дверью сочится слабый свет снаружи. И мне тепло, и довольно удобно, как только может быть удобно черепахе, который захватил часть постели Лео в свое пользование.

Так что я устраиваюсь поуютнее, прижимаюсь к брату и снова засыпаю.

конец.