9 Часть
Он все еще здесь. До меня доходит, что он имеет в виду. Лео словно переключается из одного состояния в другое: он то хранит мертвое молчание, то начинает ничего не значащий разговор, прерывая слова тяжелым дыханием и болтая о дожде, и Рафе, и уроках мастера Сплинтера, и прочих случайных вещах. Это не бред – мой брат все еще здесь, со мной, просто он слегка не в форме. Спустя какое-то время он спрашивает меня о том, где мы сейчас относительно ветки метро, и тогда я понимаю, что он больше даже не прислушивается к шуму поездов. Я все еще слышу его – мы снова приближаемся к железнодорожным путям – и я ему сообщаю об этом, а он отвечает задумчивым хмыканьем, словно пытается сосредоточиться. Только он все равно ничего мне не отвечает.
Реклама:
– Но мы хотя бы поднимаемся выше, – указываю я спустя еще какое-то время. Ну, может, мы и не намного поднялись, но тоннель все так же постепенно уводит нас вверх, а это что-то да значит, да?
– Выше - это хорошо, – говорит он. Я почти срываюсь в хихиканье от его слов, потому что в них есть двойной смысл. Но мое чувство юмора как-то рассыпалось на кусочки в этих тоннелях, так что я прихлопываю свое веселье крышкой.
Лео становится все тяжелее, и до меня постепенно доходит, что это не просто из-за того, что я устаю. Он все больше и больше наваливается на меня, как-то неловко спотыкаясь почти на каждом шаге, и я осознаю, что нам придется остановиться на отдых. Я не хочу. Пока мы двигаемся, это означает, что мы заняты, и я понимаю, что если мы сядем, мы, возможно, больше не встанем. Дайте мне посидеть минут десять, и я уверен, что все мои растянутые и перенапряженные мышцы тут же сведет судорогой. А Лео… скорее всего, он выключится так же быстро, как гаснет лампочка.
Но я тоже начинаю спотыкаться. И я просто больше не могу.
Я так хочу пить.
– Лео? – он не отзывается, так что я просто перестаю идти. – Мы сейчас отдохнем немного, хорошо?
– Я еще могу идти, – тихо произносит он.
Слишком устал. Усталость заставляет меня быть резким.
– А я нет.
Лео вздыхает. Я не уверен, это вздох разочарования или облегчения, но в любом случае я чувствую, как его рука начинает соскальзывать у меня с плеч. Так что я перехватываю его поудобнее и помогаю ему усесться у стены, прежде чем сползти на пол рядом с ним. Я чувствую легкое головокружение, а еще меня подташнивает и крутит живот, и я невольно задаюсь вопросом, а осталось ли у меня в желудке хоть что-то, на случай если меня будет тошнить. Мне как-то совсем не нужно, чтобы меня сейчас тошнило. Хотя если учитывать то, как у меня все болит, скорее всего это просто сказывается переутомление. Или еще что-нибудь такое. Без разницы, я все равно не могу ничего с этим поделать. Но пока мы сидим, я могу, по крайней мере, попытаться сделать что-нибудь, чтобы согреться. На данный момент Лео тут не единственный, кого трясет от холода… Я тянусь к нему и подтягиваю его поближе к себе.
– Бро, давай, прижимайся крепче. Можешь немного подремать.
– Нельзя, – его голос звучит слабо и неубедительно. – Я не думаю…
– Лео, это приказ.
Сказал младший братик своему Бесстрашному Лидеру. Но хей. Я так полагаю, что у него, по-любому, выбор небольшой. Если он все равно рано или поздно выключится, то лучше он сделает это сейчас, пока у него есть подушка в виде Майки.
– Но здесь же темно, – произносит он, словно какой-то разумный аргумент. Я хмурюсь. И какое отношение это имеет к нашей ситуации?.. Не, ну то есть большое, но конкретно к тому, чтобы поспать? Да, Лео, просто продолжай вести себя, как лунатик, и пугать меня.
Но я все равно отвечаю легким поддразнивающим тоном.
– А что не так, тебе что, нужен ночник?
Он молчит так долго, что мне кажется, он, наверное, уснул, пока выдумывал еще один повод, чтобы поупрямиться. Но он вдруг шевелится у меня под боком, и внезапно я чувствую, как он протягивает здоровую руку поперек моей груди, пальцами нащупывая моё запястье. Так что я ловлю его руку в свою и слышу, как он негромко вздыхает.
После этого он устраивается поудобнее и затихает. Я только моргаю от того, как он уцепился за мою руку, но не то, чтобы я возражал. Просто я больше привык, что это я вцепляюсь в него. Хех.
– Не уходи никуда, Майки, – сонно говорит он. А потом засыпает. Логично. Мой брат весь такой загадочный, даже когда он не в себе. Вот так сюрприз.
И все равно я не отпускаю его руку. Если такова цена того, чтобы он поспал, меня это более, чем устраивает. Я вроде как надеюсь, что, может, час-другой отдыха на самом деле пойдут ему на пользу, но у меня такое ощущение, что ничего особо не изменится. Я просто… посижу тут немного. Посмотрю по сторонам, послушаю, может, кто-нибудь нас зовет. Хотя нет, ничего не слышно. Кроме этих пугающих звуков капающей воды.
Не может быть, чтобы осталось долго, правда ведь? Я знаю, что мы, наверное, не весь день провели в пути, но, должно быть, прошло уже много часов. Хочется надеяться, что Раф и Дон теперь уже на подходе. Потому что я не знаю, сможем ли мы продолжать идти.
Устал. Так сильно устал…
---------
Я ведь не собирался засыпать. Проходит какое-то время, пока у меня в мозгу что-то не кликает, и я понимаю, что заснул – ну, знаете, бывает такой момент просветления в середине сна о серфинге и акулах в канализации, когда мозг говорит тебе: «Ты спишь. Просыпайся, идиот». А у меня сон, абсолютно лишенный смысла, в нем просто перепутались образы Лео, который хихикает где-то в уголке с чайным шейком в руках, и я откуда-то знаю, что Раф намеревается меня убить, потому что Сплинтер украл его пиво, и, очевидно, я в этом виноват, но я не помню, почему, а между всем этим мелькают картинки убежища, где идет дождь и танцуют пурпурные драконы, укравшие бандану Донни, и я слышу рев Рафа, яростно выкрикивающего мое имя, и он бросает в меня холодильником. А все кубики льда в морозилке растаяли, и выливаются на меня громадной волной…
И, естественно, в этот момент я просыпаюсь, я лежу, распростертый на полу тоннеля, а мне в рот льется потоком ледяная вода, и меня накрывает волной абсолютной паники, эхо каких-то шумов прыгает по стенам, а я так растерян, что не сразу соображаю, что это Лео пытается вздернуть меня на ноги, но сил у него не больше, чем у котенка, и он уже почти уничтожил то немногое, что осталось от его голоса, пытаясь до меня докричаться.
– …айки, да проснись же ты!
Он задыхается, и тут я ошарашенно понимаю, что я весь заледенел. И я, шатаясь, поднимаюсь и чувствую, как холод пробегает по ногам и разбивается о пальцы ног, и только тогда я соображаю, что наш тоннель затапливает водой.
Это… оох, ну боже ты мой, ну неужели с нас уже не хватило?!
После этого я быстро вскакиваю на ноги, несмотря на вспышку боли, пробегающую по всему телу от внезапного движения, выкашливаю и выплевываю мутную грязь, которая залилась мне в рот, и моя паника немного утихает – течение воды быстрое, но она доходит нам всего лишь до лодыжек. Коридор же наклонный, так? Вода просто протечет мимо. Все по-прежнему распрекрасно, ага?
Да. Конечно. Вступает в дело моя паранойя. Я приседаю в воде и вслепую нашариваю в темноте Лео, мои пальцы стукаются о его панцирь. Он стоит на коленях, и я делаю вдох и хватаю его за здоровую руку, вздергивая его наверх. У меня получается не так бережно, как я мог бы – пусть я не слышу его стона, но, с другой стороны, я прежде едва мог расслышать, когда он кричал.
Его ведет в сторону, как только он поднимается на ноги, и я обхватываю его рукой поперек груди, чтоб помочь ему удержать равновесие.
– Лео, держу тебя.
Ладно, мы не тонем. Это хорошо. Но вода слишком холодная. Мои ступни уже совсем окоченели. Я испытываю такой шок, что невольно чуть не задыхаюсь, словно меня только что пнули в живот. Я чуть снова не падаю, но вместо этого ударяюсь плечом в стену и торопливо хватаюсь свободной рукой за неровную поверхность камня.
Мне нужно несколько секунд, чтобы мир вокруг снова обрел хоть какую-то ясность. Мне надо было догадаться по тому, как тоннель забирал немного вверх, что это, должно быть, старый водоотвод или что-то вроде. Вода где-то накапливается, пока не переливается через край – а может, это все еще последствия того гадского взрыва, а может, на поверхности идет сильный ливень… да какая нафиг разница? Поток воды достаточно глубокий и быстрый, чтобы осложнить нам путь – но оставаться здесь мы не можем, это ясно как день. Ни сна, ни отдыха, а?
– Нам нужно идти, – мне приходится практически орать, чтобы брат меня услышал, и мой голос ломается. И я не получаю ответа. Лео чуть поворачивается, шаркая по моему пластрону, и закидывает свою здоровую руку мне за шею, а у меня появляется ощущение дежавю… не так ли мы начинали? На краткий пугающий миг мне кажется, что Лео потерял сознание – может, он потратил все оставшиеся силы на то, чтобы вытащить меня из воды. Но нет, он все еще двигается, пытаясь пристроиться поудобнее сбоку от меня, и как только до меня это доходит, я чуть приседаю и наклоняюсь, чтобы ему было легче перемещаться, и снова цепляю его рукой за панцирь.
Он ничего не говорит. А может, и говорит, а я его не слышу. Это неважно. Я чувствую плечом, как он кивает, и стискиваю зубы, снова направляясь вдоль по коридору.
Сон не помог – он только все ухудшил, в общем-то, чего я и ожидал. Я чувствую себя так, словно кто-то вырезал все мои мышцы и заменил их осколками разбитого стекла. Ну, может, мне повезет, и уровень воды поднимется настолько, что у меня все занемеет. Ха. Я пытаюсь радоваться хотя бы мелочам… вода пока ниже колен. Так что мне просто надо ковылять вверх по течению, потому что возвращение назад теперь совсем-совсем не вариант…
… знаете, а идти вперед тоже может оказаться не вариантом. Тут против нас даже несколько факторов сразу. Например… откуда течет эта вода? Не припремся ли мы в такое место, где встречается канализационная версия речных скалистых порогов, или еще чего похуже? Мы к такому не готовы. Мы не были бы к такому готовы и в хороший день – а это заставляет меня с сумасшедшей силой надеяться, что уровень воды больше не поднимется. Он может и подняться, если большое ее количество быстро сольется вниз по тоннелю. Если нам совсем не повезет, то весь тоннель может превратиться в одну гигантскую адскую водяную горку.
Видите, куда может завести слишком живое воображение. Я все вспоминаю ту сцену из «Индианы Джонса», где Харрисон Форд прыгает по тоннелю и кричит: «Воды!» – и только посмотрите, к чему это его привело…
Черт. Вода поднялась. Теперь она доходит до середины бедра. Только не паниковать…
Нам нужно выбраться из этого тоннеля. Я только не знаю, как. Найти еще один, входящий в этот, но на более высоком уровне? Я тащу нас вперед практически цепляясь пальцами за стену, потому что ног я давно не чувствую, и хотя Лео прилагает все силы, чтобы идти, у меня такое ощущение, что если бы я его не держал за панцирь, он бы просто соскользнул у меня с плеч. А еще у меня ощущение, что если мы не найдем способ выбраться из этого коридора, это наше путешествие окажется крайне коротким… сколько еще мы в действительности сможем так идти?
Думаю, около двадцати минут. Да. Примерно столько времени проходит, прежде чем я теряю опору под ногами, когда что-то тяжелое врезается в мою голень… наверное, какой-то старый кусок мусора. Я падаю лицом вниз в этот жидкий лед и все мои чувства оказываются типа перевернутыми – я бы хотел сказать, что у меня все закружилась перед глазами, но я ничего не вижу, так что откуда бы мне это узнать? Я так захвачен внезапным головокружением, что едва замечаю, что моя голова ушла под воду. Пока не пытаюсь сделать вдох. И тут меня накрывает паника, потому что я вдыхаю дофига сточной воды, и я так растерялся, что не пойму, где верх, а где низ, и…
Лео удается схватиться за концы моей банданы. Кажется. В любом случае, я чувствую резкий рывок и думаю, как это на него похоже, быть до предела вымотанным, и все равно умудриться при этом спасти мою задницу. У него не хватает сил вытащить меня из-под воды целиком, но он не дает мне уплыть вниз по тоннелю, а рывок помогает мне собраться достаточно для того, чтобы сообразить, где верх, и я выныриваю на поверхность, кашляя, отплевываясь и беспорядочно взмахивая руками.
Проходит пара секунд, пока я не осознаю, что я на самом деле уже не держу Лео. По крайней мере, по этому поводу я не паникую – в смысле, я все еще чувствую, как он держится за концы моей маски. Он держится крепко, и лишь спустя еще несколько секунд до меня доходит, почему. И я съеживаюсь. Конечно же, он же упал вместе со мной. Должно быть, это было больно. Я неловко тянусь назад, пытаясь разжать его пальцы на завязках, и когда это не срабатывает, я хватаю его за запястье и сжимаю его. Даю ему знать, что я тут и вроде как хотел бы вернуть маску в свое пользование.
Лео отпускает концы банданы, и я после нескольких неудачных попыток, спотыкаясь, встаю на ноги. Его запястье я так и не отпускаю – у меня все онемело от холода, и я хочу за него держаться, потому что он все еще кажется мне теплым. Но он не делает попытки подняться самому, и спустя пару секунд я вытягиваю руку в направлении его лица, просто чтобы удостовериться, что Лео не исчез под водой. Я нечаянно тыкаю его в рот – у него зубы стиснуты и все такое, и мне кажется, он даже не заметил. Он, сгорбившись, сидит в воде. Я обхожу его, пошатываясь, и просовываю руку ему подмышку, пытаясь его поднять.
Без шансов. А у меня уже не осталось сил – я слишком замерз.
– Лео, ну же, – умоляю я его. – Ты должен мне помочь…
Я чувствую, как он вздрагивает, а затем пытается подняться, и совместными усилиями нам удается поставить его на ноги. По всему тоннелю мечется эхо от какой-то странной вибрации – вода шумит достаточно громко, но к ее шуму добавляется что-то еще, я никак не могу разобрать, что именно. Но сейчас у меня есть более насущные проблемы. Ныряние в воду намного ухудшило наше положение. Слишком холодно, жуть, как холодно… куда, черт ее побери, девалась эта стена?!
И тут стена появляется и бьет меня по лицу, и до меня доходит, что я теряю равновесие. Ой. Вот она где. Ладно, добавим головокружение в длинный список моих проблем. Какого хрена именно у меня тут проблемы с равновесием? Это же Лео болеет…
… и он больше не может держать свой собственный вес, осознаю я. Он обмякает в моих руках, и я в ужасе крепче обхватываю его, пытаясь снова его поднять.
– Ну хватит, не делай со мной этого, не сейчас!
Он все еще старается встать. Я чувствую, как он заставляет ноги снова держать его вес, и задумываюсь, сколько у меня есть времени до того, как мне придется попытаться нести его на себе. А пока я облокачиваюсь о стену и с усилием тяну его вверх – тащу его руку себе на плечо и вцепляюсь в его ремень сзади другой рукой. Надо ли мне снова упоминать о том, какую это причиняет боль?
Игнорируй ее. Продолжай двигаться. Держись ближе к стене, и опирайся на нее, Майки. Вот так. По крайней мере вода поднялась ненамного – наши дела все еще окей. Правильно?
А затем я снова слышу этот звук. Эхо какого-то шума поверх гула воды, и на этот раз я рывком вскидываю голову, осознав, что я слышу чей-то голос. Он искажен тоннелем и смешан с шумом воды, и я понятия не имею, в каком направление он на самом деле звучит...
…но там определенно кто-то выкрикивал мое имя.
Конечно, есть вероятность, что я схожу с ума. Но черт, как же я надеюсь, что нет. Может, это Раф идет поорать на меня по поводу своего пива, но вроде непохоже. Стоп, это же было во сне. Я… хмм… м-да, я схожу с ума. А ну, соберись, ты, тупица. Я прекращаю попытки идти дальше, сосредотачиваюсь на том, чтобы держать нас в вертикальном положении, и кричу изо всех сил. Что не так-то и громко, потому что мой голос тоже начинает садиться. Надеюсь, того, что есть, будет достаточно.
– Здесь! Здесь, внизу!
Или здесь наверху, или здесь наискосок, или здесь через три тоннеля и один уровень от вас… я ору так, что срываю голос. Это должны быть Раф и Дон, они наконец-то здесь, как прибытие кавалерии, так что не имеет значения, смогут ли они найти меня по голосу, да? Они все равно смотрят по трекеру. Я начинаю смеяться в темноте, прижимая Лео к груди. Все будет замечательно.
– Лео, ты слышишь? – хрипло говорю я, наклонившись к его лицу. – Они здесь. Просто продержись еще…
А в следующее мгновение, просто чтобы доказать, что в местах стихийных бедствий у черепах не может быть передышек, мне в бок врезается что-то большое и тяжелое, и снова сбивает нас с ног, посылая в воду.
Она все еще не выше бедер, знаете ли, – просто течение очень быстрое. И что бы меня ни ударило – деревяшка, обломок чего-нибудь, пианино, без разницы – оно неслось в воде с достаточной скоростью, чтобы потащить нас, толкая перед собой, и теперь мы оба катимся вниз по тоннелю, а мои ступни скользят по полу, безуспешно ища, за что бы уцепиться. Лео начинается выскальзывать из моих рук, и я в панике кидаюсь к нему, мне удается уцепиться за его запястье, и я держу его мертвой хваткой. Я, задыхаясь, выныриваю на поверхность и… нас несет слишком быстро. Мы так пролетим весь тоннель до самого низа, где начинается по-настоящему глубокая вода, и вот так все и закончится.
Так, у меня теперь одна рука свободна, и я пытаюсь не давать волю жуткой мысли, что Лео может быть под водой, и что как раз в этот момент он захлебывается. Мне нужно остановить этот спуск. Я отмахиваюсь рукой назад, костяшками пальцев ударяюсь о дерево и нахожу край этой хрени – что бы это ни было – пытаясь переместить нас так, чтобы мы оказались по другую от него сторону. Мне без разницы, что это такое, если оно перестанет подталкивать нас перед собой. По крайней мере, это было несложно – я борюсь с течением, а эта штуковина нет, и она проплывает мимо нас, стукаясь о стены где-то дальше вниз по течению.
Теперь все, что мне надо сделать, это найти где-нибудь, за что ухватиться. Я толкаю свободную руку в сторону, вытягиваю ее и чувствую, как мои пальцы обдирает проносящаяся мимо каменная поверхность. Это больно, и я думаю, не повредил ли я кисть руки… но, по крайней мере, нас подтащило поближе к стене. Мы замедляем движение, и этого хватает, чтобы я смог ухватиться за стену – за выбоину как раз ниже уровня воды, и мои пальцы горят от боли.
Я тут же чувствую рывок, когда натягивается вторая рука, которой я держу Лео, и внезапно оказывается так, что обе мои руки заняты, одна вцепилась в стену, чтобы нас не унесло, а вторая держит брата. Поток воды бьет меня по затылку, вода постоянно заливает мне глаза. Мне нужно поставить ноги на пол и, может быть, выпрямиться…
И ничего не получается. Слишком быстрое течение. Меня снова накрывает паника – я не могу встать, а у Лео нет свободной руки, чтобы он хотя бы попытался. Мы в безвыходном положении. Шах и мат. Все, что осталось – это дождаться, пока еще какой-нибудь обломок чего-нибудь, принесенный течением, раскроит мне затылок, и все, и нас больше не будет, а я даже не знаю, на поверхности ли голова Лео…
Да. Он все еще в сознании. Спустя несколько секунд я чувствую, как его пальцы трогают мое запястье. Облегчение небольшое. Я все равно не могу вызволить нас отсюда. Поэтому я просто продолжаю стискивать пальцы обеих рук.
А в следующее мгновение мое облегчение превращается в ужас, когда я чувствую, как он пытается вытянуть свою руку из моей хватки. Нет. Нет, он бы не посмел так со мной поступить. Не надо… я не смогу удержать его, если он будет сопротивляться… он пытается снова стать старшим братом, но я ему не позволю.
– Леонардо, – рычу я. – Не смей, мать твою!
Мои пальцы смыкаются на его запястье, сдавливая его изо всех сил, и пусть-ка он попробует еще раз вырваться. И чудо из чудес, он прекращает. Понятия не имею, то ли это потому, что я на него выматерился, или он просто наконец-то потерял сознание, но… то есть, конечно, если я отпущу Лео, я смогу снова встать на ноги, но неужели он не понимает, что цена слишком велика? Помощь идет. Помощь идет. По…
Свет. Яркий, слепящий, и я вздрагиваю и крепко зажмуриваю глаза. Снова поезд. Нет. Слишком ярко, а я упоминал, что у меня сейчас не получается сфокусировать глаза? Конечно, никакой это не поезд, чтоб его, если только он не сошел с рельс и не поплыл вниз по тоннелю вместе со всеми нами… Спустя секунду я приоткрываю один глаз и в щелочку вижу что-то большое и монстроподобное, быстро вышагивающее из-за поворота тоннеля, повсюду отбрасывающее свою тень, и я пронзительно верещу. Как девчонка. Я такой…
– Микеланджело!
Я слышу этот обеспокоенный вскрик, и смутное пятно принимает очертания, и я понимаю, что это совсем не монстр. Хотя это и не один из моих братьев; я ошеломленно пялюсь снизу вверх на большущего крокодила и осознаю, что Кожеголовый смотрит на меня в свою очередь в крайнем шоке. Какого… но я уже вижу наушники у него на голове – чувак, они реально смотрятся на нем смешно – и до меня доходит. Ну да. Мои братишки привлекли усиленное подкрепление. Не могу понять, зачем. Нам не то, чтобы надо было таскать что-то тяжелое.
Он протягивает ко мне руки и я трясу головой, пытаясь взамен подтащить к нему Лео. Я слышу, как он что-то говорит, но это он не мне – кажется, я слышу имя Донни и слово «нашел», но все вокруг становится каким-то неясным. Это все свет. Знаете, слишком уж яркий. А потом вес Лео исчезает, и я вижу, как Кожеголовый вытаскивает его из воды одной рукой, как намокшую тряпичную куклу.
Я знаю, что он потянулся и за мной, но что-то не так. Света больше нет, и мне холодно, и на мои руки больше ничего не давит. Я отпустил руку? Теперь мне не надо держать Лео, так что я могу опустить ноги вниз и встать и…
…не могу. Опрокидываюсь. Продолжаю падать. Слышу голос Донни, в нем тревога, он кричит:
– Раф! Его несет на те…
И я ударяюсь обо что-то твердое. На моей груди смыкаются руки, и кто-то поднимает меня из воды, и тут мне кажется, что хорошо бы сейчас последовать примеру Лео, и… меня нет.
---------
–… будет хорошо, Эйприл. Мы вскоре направимся обратно, просто скажи мастеру Сплинтеру…
Мне тепло. Вроде как. Я завернут во что-то плотное, и кто-то растирает мне ноги, вытирает их досуха. Это такое приятное ощущение. Поверх одеяла меня по-прежнему обнимают чьи-то руки, и я слышал голос Донни где-то чуть в отдалении, так что тот, кто меня держит, должно быть, Раф. Я пытаюсь сесть, и меня крепче обхватывают руками.
– Спокойно, Майки. Просто полежи тихо. Мы отнесем тебя домой. Блин, я же только на минуту от тебя отвернулся…
У Рафа хриплый голос, и я открываю глаза, и на меня пристально смотрят сразу три Рафа такими темными глазами, будто он уже давно не спал. Я моргаю пару секунд, пока не остается только он один – в смысле, ну кто захочет иметь дело с тремя Рафами сразу? Я оглядываюсь вокруг в тусклом свете – прямо в землю воткнута пара факелов, – и вижу, что вытирает меня Кейси. Хех. Точно, они реально привлекли подкрепление. Я вижу Кожеголового, его массивное тело припало к земле, а в руках он по-прежнему держит свернувшегося калачиком Лео, только теперь его закутали в одеяло, и Донни там рядом с ними, осматривает руку Лео.
Он оглядывается на меня и напряженно улыбается, и я осознаю, как они, должно быть, беспокоились. Они разыскивали нас ровно столько же, сколько и мы их. Я сглатываю комок.
– Простите…
– Не будь идиотом всю свою жизнь, – приглушенно рыкает Раф. – Тут никто не виноват. Только начни мне нести всякую чушь и реветь, и я клянусь, я тут же запихну тебя обратно под воду.
Пустые угрозы. Ха! Он не имеет это в виду. Я знаю, потому что я пытаюсь сесть, и у меня не получается, и внезапно Раф обнимает меня. И это тоже причиняет боль, но мне наплевать и… я знаю, что я плакса, отвалите, а? Но с ними же все в порядке, и с нами тоже, и я теперь пойду домой, и залезу в горячую ванну, о которой мечтал, и… и я не могу перестать. Слезы, горячие и размывающие зрение, и я плачу и никак не могу остановиться.
Раф вздыхает протяжно и страдальчески, совсем как какой-нибудь ворчун из сериала.
– Бестолочь, – говорит он.
А затем крепче прижимает к груди и просто держит в объятиях.