5 Часть
На какое-то короткое и восхитительное мгновение мне кажется, что Раф и Дон наконец-то нашли нас. Потому что огонек похож на свет фонарика. Но он движется слишком быстро и луч идет сверху. В короткой вспышке света я вижу, что что-то перегораживает тоннель впереди – очень надеюсь, что это что-то можно сломать, иначе мы упремся в тупик – и затем свет исчезает.
Как и поезд, который грохочет уже где-то в отдалении.
Блииин, я сейчас разревусь. Мне сейчас так не хватает Дона и Рафа – я хочу их увидеть, я хочу, чтобы они нам помогли, и чтобы Донни сделал что-нибудь с раной Лео – и при всем при этом мне даже неизвестно, все ли с ними в порядке. Если да, разве не должны они были уже нас найти? Мы блуждаем тут уже целую вечность. Может, Лео ошибается, и трекер в его телефоне не работает. Может…
– Майки. Все хорошо, – может, Лео и трясется от холода, но его рука на моем плече все равно горячая. Могу поспорить, он хочет меня успокоить таким образом. Он действительно очень хорошо меня знает. Но все, о чем я могу сейчас думать, это о том, какая у него высокая температура, и о том, когда он дойдет до своего предела и не сможет продолжать двигаться. Что я буду делать тогда?
Я с силой тру глаза. Думай, Микеланджело. Свет. Всего лишь вспышка, свет поезда, прошедшего у нас над головами. Это означает, что там есть выход наверх, так? Я замечательно могу сложить два и два, если мне дать время. Та преграда в тоннеле, которую я заметил, препятствует течению воды – когда мы ее минуем, уровень воды понизится. Надеюсь. А тот плеск от падения воды, который слышно отсюда…
Я знаю, что там впереди. И возможно, что там есть выход наверх. Не уверен, что мы сможем им воспользоваться, но проверить надо. Либо нам надо поворачивать назад. Попытаться найти какой-то другой выход. У нас займет довольно много времени, чтобы вернуться туда, откуда мы начали…
М-да, это еще больше меня напрягает. Кажется, мне придется приложить немало усилий, чтобы по моему голосу было не слышно, как я напуган. Я знаю, что если Лео подумает, что я теряю контроль над собой, он попытается снова взять ответственность на себя, не думаю, что сейчас ему это нужно.
– По-моему, – осторожно говорю я, – там есть шахта, ведущая наверх. Может, нам удастся по ней взобраться. Но тоннель впереди нас чем-то заблокирован.
Мой голос звучит немного хрипло, но Лео не делает по этому поводу никаких замечаний. Вместо этого он стискивает рукой мое плечо и роняет ее вниз. Теперь мы просто держимся за руки, как раньше.
– Тогда нам просто нужно посмотреть, сможем ли мы его разблокировать, – говорит он так мягко, что я поневоле улыбаюсь.
И мы продолжаем идти. На преграду сначала натыкается моя нога – пальцы ноги упираются во что-то явно осклизлое, и я отшатываюсь назад, вытягивая перед собой свободную руку. Тоннель пересекают деревянные доски, они все сгнили, расселись и воняют бог знает чем. На ощупь они кажутся очень старыми – может, они тут торчат уже не одно десятилетие. Я дергаю за одну из них, и она практически разваливается в моей руке.
Ну и ладушки, значит, с этой проблемой мы легко управимся. Эта преграда не рассчитана на то, чтобы закрывать путь воде, но за годы на нижних досках скопилось столько мусора и прочей неопределяемой хрени, что нижняя часть тоннеля оказалась полностью закупорена. Так что мы ее игнорируем и отрываем подгнившие доски с верхней половины преграды. Меня немного беспокоит тот факт, что этот тоннель вообще зачем-то перегородили – это означает, что его намеренно перекрыли много лет назад, а это может значить, что мы направляемся куда-то в плохое место.
Из чего следует, что передвигаться мы будем очень и очень осторожно.
Как только позволяет размер выломанной нами дыры, я как можно медленнее и аккуратнее протискиваюсь через нее. Мне очень не хотелось бы выламывать лишние доски. Затем я помогаю Лео, что занимает гораздо больше времени. Теперь я чувствую – у него определенно проблемы с удержанием равновесия. По другую сторону преграды уровень воды гораздо ниже, она плещется у наших подошв. Тоненький ручеек сочится сквозь доски, больше его ничто не задерживает. Звук падающей воды становится ближе, и она определенно сливается из этого коридора.
Так что я мало-помалу продвигаюсь вперед, пока пальцами ноги не нащупываю перед собой пустоту. Мы добрались до шахты. Их можно найти повсюду в канализации, обычно их создают, чтобы собирать дождевую воду и затем направлять ее в реку… наверное, конкретно эта шахта старше других. Она обрывается вниз… но, если я не очень ошибаюсь, она также должна продолжаться наверх. Вплоть до уровня ветки метро.
Я останавливаюсь, и на меня чуть не налетает Лео, а затем отшагиваю назад, заставляя отойти и его. Я знаю, что он гордый, но не думаю, что он глупый. Так что я решаю высказать свою мысль как что-то уже решенное.
– Просто побудешь немного тут, пока я осмотрюсь?
Он некоторое время не отзывается. Я точно знаю, что Лео очень не нравится моя идея, но, по крайней мере, он ее обдумывает. Я держу рот закрытым, позволяя ему все взвесить. К этому времени у него, скорее всего, уже кружится голова – наверное, ему кажется, что он плывет в полутора метрах над водой – так что он должен понять, что правильней будет позволить мне проделать всю работу. Так ведь?
Он вздыхает в темноте.
– Только… будь осторожен.
Боже ты мой, как он любит произносить эту фразу! Целую секунду меня так и подмывает ответить ему в духе Рафа: Лео, я тебя расслышал, когда ты говорил это первую тысячу раз! – но я понимаю, как Лео сейчас хреново. Так что я в кои-то веки решаю заткнуться.
– Я все равно не буду забираться очень далеко, – я снова подбираюсь к краю и прижимаюсь к стене, вытягивая руку, чтобы нащупать что-нибудь. Я знаю, что шансы на то, что здесь есть какая-нибудь лестница или просто что-нибудь свисает сверху в пределах досягаемости, крайне малы, но проверить все же надо. Лестница сделала бы все намного проще, правда? Сказать по правде, до сих пор нам отчаянно везло, несмотря на мои ребра и ногу Лео, и все эти часы потерянных блужданий. Мы очень далеко забрались, при этом в полной темноте. Я очень надеюсь, что удача не оставит нас и дальше, потому что если закон равновесия плохого и хорошего решит шмякнуть нас по головам, у нас появятся бааальшие проблемы.
Здесь что-то занятное со светом. Словно какая-то его часть просачивается сверху, потому что теперь я могу разглядеть очертания своей руки, если держать ее перед лицом. Наверное, свет исходит от какого-нибудь сигнального фонаря там, где проходят пути… он достаточно высоко и далеко, так что больше ничего не дает мне. Но для меня большое облегчение, что вокруг уже не полная темнота – я все равно не могу разглядеть колодец, но теперь я различаю хоть какие-то силуэты.
Это означает, что когда я отшагиваю назад и бросаю взгляд на Лео, я могу различить (едва-едва), что он опустился на корточки рядом со стеной, съежившись от холода. Интересно, знает ли он, что я могу его видеть? В любом случае, я не собираюсь ему об этом говорить. Бедолага совсем замерз, и мне надо проверить другую сторону шахты. Так что я храню молчание.
И по другую сторону колодца не обнаруживается удобной лесенки.
М-дя, вот же блин.
Мне остается только отойти обратно к Лео и опуститься рядом с ним.
– Удобного пути наверх нет.
– Логично, – отзывается он ровным и собранным тоном. – Значит, будем карабкаться.
Не знаю, поймет ли он когда-нибудь, насколько легче мне стало в этот момент от его уверенного тона. Но я все равно мыслю реалистично – странно, ага, я знаю, но речь не о том. У нас всего пара когтей на двоих черепах, а Лео… чего-то я сомневаюсь в способности Лео сейчас действовать как ниндзя и взобраться наверх. В смысле, вероятно, он мог бы проделать весь путь наверх на чистом упрямстве, но…
Его рука опускается на мою, и только тогда я осознаю, что я обе кисти стиснул в кулаки. Ага, да, я слегка так напряжен. Я уже ожидаю, что он сейчас начнет меня успокаивать, как и положено старшему брату, но вместо этого он разжимает мои пальцы, пока моя ладонь не расслабляется полностью в его руке.
– Держи.
Он вкладывает что-то мне в руку. Я нащупываю кожаные ремешки, затем мои пальцы неуверенно сжимаются на чем-то остром, и тут я понимаю, что он мне дал. Свои когти шуко, которые нужны для всяких таких особых случаев, когда ниндзя нужно взобраться вверх. Он вложил мне в ладонь оба когтя, и я несколько секунд пялюсь на него, когда до меня доходит, чего он от меня хочет.
– Так, – спокойно произносит Лео. – Вот тебе…
– Я тебя тут не оставлю! – мой голос звучит резко и громко. Хотел бы я списать все на то, что мне приходится перекрикивать шум воды, но на самом деле это не так. Это паника. Ясно как день, я знаю, что он хочет, чтобы я сделал. Оставить его здесь, отправиться за помощью, потом вернуться. Он что, спятил?
Лео целую секунду молчит, очевидно, он не ожидал, что я стану возражать против его хитроумного, жертвенного, идиотского плана. Что, по моему мнению, только делает его еще большим придурком. Затем он неуверенно начинает:
– Майки, у нас только одна пара…
– Да мне плевать! – я опускаю вниз свободную руку и со всей силы тыкаю его в пластрон. – Поверить не могу, что ты получше ничего не мог придумать! Ты хочешь, чтобы я ушел и оставил тебя тут в…
– Микеланджело!
Теперь тон голоса Лео ни разу не ровный, даже когда он нетерпеливо произносит мое имя, его голос неконтролируемо вздрагивает, и я тяжело сглатываю. Но затем он просто изумляет меня до чертиков, разражаясь негромким смехом. Клянусь, это затыкает меня гораздо более эффективно, чем Сила Применения Полного Имени. Я снова просто пялюсь на него. Я уже готов подумать, что он сорвался, но смех звучит совсем не истерически. И я подпрыгиваю на месте, когда его пальцы прикасаются к моему лицу.
– Ты балбесина, – ласково говорит он. – Майки, я очень ценю твою заботу, но план не в том, чтобы ты меня тут оставил. Окей?
– Но… – это же стандартная ситуация, не? Раненый чел в кино всегда просит, чтобы его оставили. Ну, знаете. Выдает прочувствованную речь, посылает вас вперед, обещает скоро догнать. А потом вы слышите его крик агонии, эхом летящий следом за вами… стандартное клише всех ужастиков. Я знаю, что Лео рано или поздно попытается это с нами провернуть – мне очень нравится представлять, что когда он такое сотворит, Раф, и Дон, и я просто переглянемся и треснем его по башке, а затем потащим его с собой, чтобы потом дразнить его по этому поводу неделями…
Однако, очевидно, этот день еще не настал.
– У меня температура, – терпеливо произносит Лео, пока я представляю себе различные возможные способы дразнить его за попытку мелодраматического самопожертвования. Кстати, если уж на то пошло, то похоже, это я тут сорвался. – А это означает, что мои рефлексы слегка не в норме. Но если я решу, что тебе необходимо меня оставить, у меня на это будут гораздо более серьезные причины, Майки.
Рефлексы слегка не в норме? Ладно, Лео, как скажешь. Я не буду сейчас обсуждать тему, будет ли любая «серьезная» причина звучать достаточно убедительно для его братьев – скорее всего, это уведет наш разговор куда-то в совсем неприятную сторону, а я что-то не расположен думать о таком, сидя в холоднющем туннеле фиг знает где.
– Хорошо. Но это не объясняет, то, как ты собираешься взбираться по стене, если когти будут у меня, – наконец, говорю я. – Даже не думай, что сможешь влезть туда с голыми руками, – не знаю, может, Старейший научил его взбираться по стене, приклеивая к ее поверхности ладони, как муха, но чего-то я в этом сомневаюсь.
– Ты кое-что забываешь, – говорит он. И в следующий момент я чувствую, как в мою вторую руку ложатся кольца веревки, намотанные поверх крюка-кошки.
А. Ну да. Меня немножко отпускает, теперь мне понятно, какой у нас план.
– Значит… я карабкаюсь вверх и наружу, а затем спускаю тебе веревку?
– С первого раза понял, – одобрительно отзывается он.
Строго говоря, я все равно оставляю Лео одного, но совсем ненадолго. А потом я смогу вытянуть его следом за собой. Ух ты, Лео выбрал для себя легкий способ забраться наверх, чудеса просто не прекращаются. Но это я как-нибудь переживу. Мне не особо нравится то, что я оставлю его тут сидеть в ледяной воде, но, надеюсь, я справлюсь с подъемом быстро. Может, всего за несколько минут. Думаю, это зависит от того, насколько прямой окажется моя дорога вверх. Так что я просовываю пальцы в крепления когтей, затягиваю ремешки и вращаю кистями, чтобы убедиться, что они сидят удобно.
И только когда я кидаю оценивающий взгляд вверх вдоль шахты, я понимаю, что в плане Лео есть одна небольшая погрешность. Я хмурюсь.
– Эмм… будет трудновато кинуть тебе веревку, я же не увижу, где ты там. И что, если я взберусь слишком высоко и веревки не хватит?
– Она длиной больше десяти метров, Майки. Не думаю, что тебе придется взбираться настолько высоко. А если все же придется… мы что-нибудь придумаем по ходу дела.
Легко ему говорить. А кроме этого еще же и темнота. У меня в голове возникает картинка того, как я вслепую кидаю брату веревку, конечно, я смогу прицелиться, ориентируясь на его голос… а Лео, со своими «слегка не в норме» рефлексами тянется, чтобы за нее ухватиться, промахивается и падает. Ох. Не радует меня этот образ.
Так что я быстренько нахожу ему альтернативу. Крюк сделан так, что его можно сложить, когда он не используется по прямому назначению, и это хорошо, иначе в моем хитромудром плане был бы изъян, когда крюк стал бы постоянно доставлять мне неприятности, втыкаясь в меня на всем пути вверх. Я просовываю сложенный крюк под ремнем и протягиваю веревку, а затем завязываю ее на прочный узел. Теперь крюк болтается у меня на поясе, царапая нижний край пластрона, но это я как-нибудь переживу. Остальную часть веревки я отдаю Лео.
– Держись за конец, – говорю я ему. – Обвяжи его вокруг запястья или еще как-нибудь.
Если он будет держаться за веревку, просто отмотав достаточное ее количество, чтобы я мог свободно вскарабкаться, мы сможем контролировать расстояние между нами. А когда я доберусь до цели, все, что мне надо будет сделать, – это зацепить крюк за что-нибудь прочное. Все просто! И он сразу улавливает мою мысль. Ну, блин… это же Лео. Я слышу, как он отмеряет веревку так, чтобы мне хватило отойти и уцепиться за стену.
Ну что ж, похоже, настало время для представления. Я отхожу к краю шахты, хорошенько зацепляюсь за стенку, используя когти, и повисаю на ней. Я нервничаю. Конечно, из нас двоих я в лучшей форме для такого упражнения, но все же здесь слишком темно.
– Майки?
Лео бесшумно встает почти рядом с краем. Я больше не вижу его, но знаю, что он собирается сказать. Я ухмыляюсь.
– Быть осторожней, да?
– Да.
– Ну, и тебе того же самого, – разговор успокаивает. Так я могу концентрироваться на чем-то другом, не касающемся подъема по невидимой отвесной стенке, и кроме того, могу удостовериться, что Лео не выключился, как только я повернулся к нему спиной. Не то, чтобы я реально ожидал от него такого – сейчас он на самом деле кажется вполне в адеквате. Но подспудная паранойя так никуда и не делась.
– Со мной все будет хорошо.
– Говорит чувак с температурой, – фыркаю я. – Только не упади там от своей гангрены или что там у тебя.
Когда он отзывается, в его голосе слышны смешинки.
– Майки, я очень сомневаюсь в том, что у меня гангрена.
– Да от тебя чего угодно можно ожидать!
– Требуется больше, чем один день, чтобы простое воспаление перешло в гангрену, – терпеливо говорит он. – Ты же знаешь, что температура поднимается, когда твой организм пытается выжечь инфекцию, так? Обычно это срабатывает. Так что перестань беспокоиться.
– Супер, – я уже прополз пару метров. Поверхность стены слегка осыпается под прикосновением, что означает, что мне приходится очень тщательно выбирать место, куда вонзить когти. Мне совсем не улыбается, чтобы стена рухнула в колодец, и я вместе с ней. Я же даже не знаю, насколько глубокая эта шахта. – Ты осознаешь… – я чуть запыхался, – что сейчас говоришь, как Донателло?
Конечно, про себя я думаю: Лео столько раз был ранен, что все эти вещи знает наверняка. Ой.
– Ты бы предпочел, чтобы я говорил, как Раф?
Не, спасибо. Плавали, знаем. Я ухмыляюсь в темноту. Хотя длится это недолго. Я могу расслышать, как его голос чуть заметно дрожит, и слова он начинает произносить слегка неразборчиво. Мне снова приходит в голову мысль, что Лео, скорее всего, чувствует себя хуже, чем показывает мне. Но… по крайней мере, он не бредит или еще что похуже.
– Я бы предпочел, чтобы ты говорил как ты, – абсолютно честно отвечаю я.
– Приму это как комплимент.
Я надеюсь, что сейчас это уже не имеет значения. Возможно, всего через полчаса мы доберемся до железнодорожных путей. А оттуда все будет гораздо проще, даже если мы так и не встретимся с Доном и Рафом. Хотя я как-то очень хочу надеяться, что все же встретимся, и скоро. Было бы так здорово добраться до верха как раз в тот момент, как там появится Дон и протянет мне руку… Лео сказал, два дня максимум, а еще даже первый не прошел. Но… если мы, конечно, не пошли в совсем другую сторону, мы должны были уже сократить это время вдвое. Так что…
Я продолжаю взбираться вверх. Надежда – это хорошо, но Лео прав. Мы должны сами позаботиться о себе. Что меня беспокоит, так эта мысль на задворках сознания, что, возможно, они вообще не добрались до дома.
С ними должно быть все в порядке. Если Лео говорит, что Дон даже не провалился, то…
– Ты как? – голос Лео теперь доносится довольно-таки издалека и звучит обеспокоенно. Ха. Похоже, я довольно долго молчал.
– Все хорошо, Лео, – какая-то хрень выбирает как раз этот момент, чтобы проскрести по боковой стороне моего панциря, и я вздрагиваю, прижимаясь к стене как можно дальше от помехи. Это что-то твердое, и оно не движется. Я не могу его рассмотреть, в чем вся и проблема – слишком темно. Но я ничего не слышу. Должно быть, это какая-нибудь балка или что-то, что застряло в этой шахте. Я взбираюсь чуть выше и пытаюсь протянуть ногу, чтобы потрогать предмет, и под пальцами ноги ощущаю деревянную поверхность, твердую и прочную. Ага. Я был прав. Это упавшая балка, или кто-то специально скинул ее сюда. Если бы я карабкался чуть левее, я бы, наверное, врезался в нее рукой.
Если здесь есть одна такая штука, надо задуматься, не накидано ли сюда еще чего. Это бы объяснило, почему коридор к шахте оказался заблокирован: она старая, неиспользуемая, да еще и полная мусора. Ха. Может, мусор как-то связан с веткой метро над нами… Я прямо вижу, как строители используют эту шахту как отвал для остатков стройматериалов.
От этой мысли у меня внезапно появляется какое-то гнетущее чувство.
– Майки!
Я моргаю, уставившись в темноту.
– Извини, Лео. Просто… задумался.
– Тогда думай вслух.
Ничего не могу поделать. Губы сами расползаются в улыбке.
– Лео, ты уверен, что хочешь услышать, о чем я думаю?
– Я уверен, что хочу точно знать, где ты, – парирует он. – Просто продолжай говорить со мной.
Когти на моей левой руке вгрызаются в стену, но ее поверхность оказывается настолько рыхлой, что целый слой ее обрушивается вниз, и я целую секунду болтаюсь на одной правой руке, пока мне не удается вонзить когти левой в более-менее крепкое место… Дааа, как я рад, что не Лео полез наверх. Думаю, он пока не в состоянии для героических деяний.
С другой стороны, у него замечательно получается олицетворять маму-клушку.
– Что это было? – требовательно спрашивает он. Я создаю слишком много шума, пытаясь не рухнуть вниз. В смысле, сейчас-то уже все норм, но для него это ничего не значит.
Я продолжаю подъем. И игнорирую его вопрос. Вместо этого я говорю:
– Кстати. Чисто из любопытства, как ты нашел меня в полной темноте?
– Когда?
Ой, Лео, ну и память у тебя.
– На трубах. Вчера.
– Сам-то как думаешь? – судя по голосу, он улыбается. – По твоим воплям.
– Ха-ха. Я имел в виду, где ты был?
– На самом деле, практически над тобой. Я не… упал до уровня труб.
Я задумываюсь, как такое вообще возможно, и тут же понимаю, что Лео же прыгнул за мной в воду с крюком и веревкой. Он и раньше демонстрировал умение словно между делом цепляться крюком за край крыши, будучи в свободном падении. Выпендрежник. У меня в голове возникает картинка, как Лео висит на веревке посреди пустоты и пытается понять, куда, черт побери, свалился его младший брат. Похоже, я заорал тогда как раз в тему, а?
– Лео, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил…
Я затыкаюсь. Потому что уже во второй раз наталкиваюсь на что-то твердое, на этот раз шмякнувшись в препятствие головой. Аа! Я издаю полузадушенный вскрик, судорожно цепляюсь за стену, крепко зажмурив глаза, и жду, когда хоть чуть-чуть отпустит внезапная боль. Клянусь, потолки в этой подземке сговорились против меня.
– Майки, – серьезно произносит Лео, – ты меня тут не обнадеживаешь.
– Я здесь! – я жду, когда перестанут слезиться глаза. – Извини, налетел на что-то.
– На потолок?
– Не обязательно, – мне наконец-то удается поднять руку и потрогать преграду над головой. Наощупь вроде стена, но… здесь где-то должен быть путь наверх. Иначе нам не удалось бы увидеть тот луч света от поезда.
Я как можно дальше вытягиваю руку, и мои пальцы скользят по кромке. Там проем; просто он не во всю ширину шахты. Ох, какое облегчение...
Ну, или нет, потому что мои пальцы внезапно нашаривают в темноте металлический прут. Прочные толстые прутья, переплетенные друг с другом.
Проем забран решеткой.
(продолжение следует)