Терапия света

Рассвет застал Феликса в том же переулке. Он сидел, прислонившись к мокрой от росы кирпичной стене, и смотрел на свои руки. Они были грязными, с потёртостями на костяшках. Разбитый телефон лежал в луже, его экран представлял собой паутину трещин. Он не чувствовал холода. Не чувствовал голода. Он был пустотой, оболочкой, из которой вынули всё содержимое.

Мысли приходили обрывками, как помехи на плохой частоте.
«...Хёнджин... один...»
«...Минги... брат... таблетки...»
«...вина... моя вина...»

Он слышал слова детектива, подслушанные украдкой у двери офиса Дженни. Юнхо. Смерть Ни-Ки. Халатность. Экспериментальный препарат. Его мозг, отравленный годами самобичевания, схватился за эту информацию, как утопающий за соломинку. Это была не его вина. Не его недосмотр. Это была чья-то чужая, расчётливая жестокость.

Но эта мысль не принесла облегчения. Она принесла ярость. Грязную, слепую, животную ярость. Она сожгла остатки оцепенения, наполнив его сосуды жидким огнём.

Он поднялся. Ноги затекли и плохо слушались. Он оставил разбитый телефон в луже и вышел из переулка. Город встретил его утренней суетой. Люди спешили на работу, смеялись, разговаривали по телефону. Они жили. А его брат был мёртв. Из-за кого-то.

Он не думал о Хёнджине. Не думал о последствиях. В его голове стучал только один примитивный ритм: «Минги. Клиника. Виновен.»

---

Хёнджин метался по квартире. Глаза горели от бессонницы, в висках стучало. Он звонил всем снова и снова. Розэ, подруге Феликса, ответила с заплаканным голосом.
—Я не знаю, Хёнджин! Он не отвечает! Я уже обыскала все его места! Все! Он просто испарился!

Она рыдала в трубку.
—Если с ним что-то случится... я не переживу этого. Он как брат мне.

— Мы найдём его, — обещал Хёнджин, не веря собственным словам. Он положил трубку и снова начал свой бессмысленный маршрут от окна к двери и обратно.

Банчан, сидевший на диване, наблюдал за ним с тяжёлым взглядом.
—Хватит. Ты ничего не добьёшься, изматывая себя. Нужно думать.

— Думать? — Хёнджин резко обернулся. — О чём? О том, что я был слеп? Глух? Что я так боялся своих призраков, что не увидел настоящей опасности для него?

— Это не твоя вина.
—ВСЁ МОЯ ВИНА! — крик вырвался из его гручи, оглушительный и хриплый. — Я позволил этому случиться! Я знал, что Минги — тварь! Я знал о его методах! Я молчал! Потому что мне было удобно молчать! А теперь... теперь Феликс где-то там, один, напуганный, а может... — он не смог договорить.

Он схватил со стола вазу и с размаху швырнул её в стену. Стекло разлетелось с оглушительным треском, осколки брызнули по всему полу.

— Я должен был защитить его! — его голос сорвался на шёпот, полный отчаяния. — Я обещал...

Банчан молча встал, подошёл к нему и, не говоря ни слова, обнял. Жёстко, по-мужски. Хёнджин замер, а потом обмяк в его объятиях, его тело содрогнулось от беззвучных рыданий. Впервые за долгие годы он позволял кому-то видеть себя таким — сломленным, беспомощным, не врачом, а пациентом.

— Мы найдём его, — твёрдо повторил Банчан. — Но для этого тебе нужно взять себя в руки. Ты ему нужен сильным. Не этим... — он не стал договаривать.

Хёнджин глубоко вздохнул, отстранился. Слёзы высохли на его щеках, оставив после себя солёные дорожки. Он провёл рукой по лицу.
—Хорошо. Хорошо. Думай. Что мы упустили?

— Юнхо сказал, что его дело пытались слить. Значит, кто-то в клинике причастен. Кто имеет доступ? — Банчан начал перечислять на пальцах. — Врачи. Администраторы. IT-специалист. Твой ассистент, Чонин.

— Чонин? — Хёнджин покачал головой. — Нет. Он... слишком мягкий. И он влюблён в меня. Он не стал бы вредить.

— Влюблён? — Банчан поднял бровь. — А ревность? Сильный мотив. Особенно если он знал о ваших с Феликсом отношениях.

Хёнджин задумался. Вспомнил слишком внимательный взгляд Чонина, его частые визиты без причины, его прозрачные намёки.
—Боже... — прошептал он. — Это возможно.

— А ещё есть Чонвон, ассистент из смежного крыла. Идеальный на вид, но с странностями. И он был замечен в отделе IT в нерабочее время. И Минги, конечно. У него самый веский мотив — скрыть своё преступление.

Внезапно зазвонил телефон Банчана. Он посмотрел на экран.
—Юнхо.

Он принял вызов, включив громкую связь.
—Детектив, есть новости?

Голос Юнхо был напряжённым.
—Мы проверили камеры наблюдения возле кофейни, где работал Ли Феликс. Мы нашли его. Он выходил из офиса Дженни, потом стоял у входа в метро. К нему подошёл мужчина. Не ваш ассистент. Чонвон. Они непродолжительно поговорили. После этого Ли Феликс ушёл, а Чонвон последовал за ним на расстоянии. Дальше они скрылись из зоны видимости камер.

Хёнджин почувствовал, как кровь стынет в жилах. Чонвон. Тихий, незаметный, идеальный сотрудник.

— Где он сейчас? Чонвон? — спросил Банчан.

— Исчез. Не вышел на работу. Квартира пуста. Мы объявили его в розыск.

— А Феликс? — голос Хёнджина дрогнул.

— Мы ищем. Но, доктор Хван, есть ещё один момент. После разговора с Чонвоном, Ли Феликс выглядел... неадекватным. Возбуждённым. Озлобленным. Мы считаем, что Чонвон мог что-то ему сказать. Что-то, что спровоцировало его на необдуманные действия.

Хёнджин закрыл глаза. Картина вырисовывалась чёткая и ужасающая. Чонвон, причастный к утечке, подошёл к Феликсу. И сказал ему. Сказал о Минги. О препарате. О том, что смерть его брата — не несчастный случай.

И Феликс, с его хрупкой, расшатанной психикой, с его невыносимой виной, получил наконец цель. Виновного.

— Клиника, — прошептал Хёнджин, открывая глаза. — Он пошёл в клинику. К Минги.

Он не ждал ответа. Он сорвался с места, схватил ключи и выбежал из квартиры. Банчан и Юнхо что-то кричали ему вслед, но он не слышал. В ушах звенело. В груди пылал единственный огонь — страх. Страх опоздать.

Он мчался на своей машине, нарушая все правила, его пальцы впивались в руль. Он представлял себе Феликса. Его глаза, полные боли и ярости. Его хрупкое тело. И Минги. Холодного, расчётливого, способного на всё.

«Держись, — мысленно умолял он, врезаясь в очередной поворот. — Держись, ради всего святого. Я уже в пути.»