Терапия света

Тишина в квартире Хёнджина стала звенящей. Он сидел на полу в гостиной, сжимая в руке телефон. Прошло шесть часов. Шесть часов с того момента, как он отправил Феликсу сообщение. Шесть часов без ответа. Он звонил — сначала раз в полчаса, потом каждые пятнадцать минут, потом каждые пять. Абонент недоступен.

Сначала он думал, что Феликс просто занят. Потом — что он обижен. Но сейчас, когда стемнело, а его звонки оставались без ответа, в груди Хёнджина начала сжиматься холодная, знакомая паника. Та самая, что он чувствовал, когда перестали выходить на связь с Сонхоном.

«Нет, — мысленно молился он. — Только не это. Не снова».

Он поднялся и начал метаться по квартире. Он позвонил Дженни. Та ответила с хмурым видом на видео.
—Я видела его днём. Выглядел ужасно. Я сказала ему уехать. Он отказался. Если он не с тобой, то где он?

Он позвонил Сане. Тот ответил не сразу.
—Он ушёл от меня часа четыре назад. Был сам не свой. Я думал, он к тебе.

Хёнджин позвонил в кофейню. Лиса ответила раздражённо.
—Нет, его здесь нет. И не будет, пока не придёт в себя. Дженни его отстранила.

Он обзвонил все больницы, все травмпункты. Ничего.

Паника переросла в животный ужас. Он схватил ключи и выбежал из квартиры. Он носился по городу, проверяя все их места — парк, мост, галерею, даже тот чёртов бар, где нашёл его впервые. Нигде. Феликс исчез, как призрак.

Он вернулся домой под утро, с ногами, отёкшими от бега, и пустотой в душе. На пороге его ждал Банчан. Его лицо было суровым.

— Где ты пропадал? — спросил Банчан. — Ты не отвечал на звонки.

— Феликс, — хрипло выдохнул Хёнджин, переступая порог. — Он пропал.

Банчан вошёл следом, закрывая дверь.
—Я знаю. Мне звонила Дженни. Но сейчас не до этого. Тут к тебе пришёл один человек. Ждал тебя у клиники. Я сказал, что ты дома. Он должен быть сюда подъехать.

— Какой человек? — Хёнджин устало провёл рукой по лицу.

— Детектив. Юнхо. Говорит, что по делу, связанному с твоим... с Феликсом.

Хёнджин замер. Лёд пробежал по его спине. Детектив? Связанный с Феликсом? Что это могло значить?

Не успел он опомниться, как в дверь постучали. Банчан открыл. На пороге стоял мужчина лет сорока с усталым, но пронзительным взглядом. Он был в простой тёмной куртке, в руке — кожаная папка.

— Доктор Хван? Я детектив Юнхо. Можно на пару минут?

Хёнджин кивком пригласил его в гостиную. Они сели. Банчан остался стоять у двери, скрестив руки на груди.

— Чем могу помочь? — спросил Хёнджин, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Юнхо открыл папку. Внутри лежали распечатанные документы и несколько фотографий.
—Речь идёт о деле Ли Ни-Ки. Брата Ли Феликса. Вашего пациента.

Хёнджин почувствовал, как у него перехватывает дыхание.
—Что с ним? Дело было закрыто. Несчастный случай.

— Так значится в отчёте, — Юнхо достал одну из фотографий. На ней был заснят фрагмент старого здания — обрыв, ограждение. — Но недавно в рамках другого расследования — о утечке данных из вашей клиники — всплыли некоторые нестыковки.

Он посмотрел прямо на Хёнджина.
—Ли Ни-Ки состоял на учёте в вашей клинике за полгода до смерти. У него диагностировали тяжёлую депрессию и суицидальные наклонности. Его лечащим врачом был доктор Минги.

Имя прозвучало в тишине, как выстрел. Минги. Коллега Хёнджина. Психолог-нарцисс, славящийся своими жёсткими, почти садистскими методами.

— Я... я не в курсе, — пробормотал Хёнджин. — Мы работаем в одном месте, но дела пациентов конфиденциальны.

— Понимаю, — Юнхо кивнул. — Но вот что интересно. За неделю до смерти Ли Ни-Ки, доктор Минги прописал ему новый, экспериментальный препарат. Без согласования с наблюдающей комиссией. Без полного информирования родителей. Препарат был в стадии испытаний и имел ряд серьёзных побочных эффектов, включая обострение суицидальных мыслей.

Хёнджин слушал, и комната начинала медленно плыть перед глазами. Он знал об этих экспериментах Минги. Знал и молчал, потому что это не его дело. Потому что у каждого свои методы.

— Вы хотите сказать... — его голос был чужим.

— Я хочу сказать, что смерть Ли Ни-Ки могла быть не несчастным случаем, — Юнхо отложил фотографию. — И не просто суицидом. А результатом халатности и непрофессионализма. Препарат был отменён, но отчёт был... подкорректирован. Данные о его назначении исчезли из системы клиники. Как и часть истории болезни.

Банчан, стоявший у двери, тихо выругался.
—Минги? Этот выскочка? Я всегда знал, что он перейдёт границы.

Юнхо закрыл папку.
—Мы пока не можем ничего доказать. Но мы вышли на след человека, который мог быть причастен к утечке данных. Мы полагаем, что кто-то пытается скрыть следы, уничтожая дела пациентов, которые могли бы стать доказательствами. В том числе и дело Ли Феликса. Его брат мог быть первой жертвой в этой цепи. А он... следующей.

Хёнджин вскочил с места. Его тело вдруг наполнилось адреналином.
—Вы думаете, его исчезновение связано с этим?

— Не исключаю, — Юнхо встал. — Кто-то мог решить, что он что-то знает. Или что он представляет угрозу. Его дело было в числе тех, что пытались слить. Мы пока не знаем, кто стоит за этим. Но я бы на вашем месте очень серьёзно отнёсся к его безопасности.

Детектив положил на стол свою визитку.
—Если он появится, или если вы вспомните что-то, что может быть связано с делом Минги или смертью его брата, немедленно свяжитесь со мной.

Он кивнул Банчану и вышел.

Хёнджин стоял посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Голова шумела. Пазл складывался в ужасающую картину. Смерть Ни-Ки. Халатность Минги. Утечка данных. Пропажа Феликса. Всё это было связано. И он, Хёнджин, был слеп. Он был так поглощён своей виной и своей больной связью с Феликсом, что не видел реальной угрозы, нависшей над ним.

Банчан подошёл к нему.
—Ты слышал? Его могли убрать. Как того парня.

Хёнджин медленно повернулся к нему. В его глазах горел новый, холодный огонь. Огонь ярости.
—Нет. Я не допущу этого.

Он схватил свой телефон и снова набрал номер Феликса. Снова — «абонент недоступен».

— Мы его найдём, — тихо сказал Банчан. — Я помогу.

Но Хёнджин его уже не слушал. Он смотрел в окно, на просыпающийся город. Страх за себя, за свою карьеру, за свой покой — всё это ушло на второй план. Остался только один, всепоглощающий страх — потерять его. И одна мысль — он должен найти его. Во что бы то ни стало. Потому что если с Феликсом что-то случится, его собственная жизнь потеряет всякий смысл.