Терапия света

Влажный воздух кофейни «Полустанок» казался гуще обычного. Каждая чашка, которую Феликс мыл, отзывалась в висках тупым звоном. После той ночи, после примирения, что-то внутри него сломалось окончательно. Не боль — с болью он сроднился. Сломался некий внутренний стержень, который хоть как-то позволял ему держаться в вертикальном положении. Теперь он был как марионетка, движения которой были выверенными, но лишёнными жизни.

Он чувствовал на себе взгляд. Тяжёлый, изучающий. Это была Дженни. Она сидела за столиком в углу с ноутбуком, но уже полчаса не печатала ни строчки. Её профессиональный PR-взгляд сканировал его, отмечая неестественную бледность, тремор рук и пустой взгляд.

Лиса, работавшая рядом, тихо цокнула языком.
—Дженни уже который день как следователь. Скоро начнёт брать показания.

Феликс ничего не ответил. Он поставил чистую чашку на полку и почувствовал, как пол под ногами на мгновение поплыл. Он ухватился за стойку.

— Всё, хватит, — решительно сказала Дженни, закрывая ноутбук. Она подошла к нему, её каблуки отчётливо стучали по полу. — Ты идешь со мной. Сейчас же.

— У меня смена, — попытался он возразить, но голос прозвучал слабо.

— Твоя смена закончилась. Я только что поговорила с управляющим. Ты в неоплачиваемом отпуске, — её тон не допускал возражений. Она взяла его за локоть и повела к выходу. — Ты похож на живого мертвеца. И пахнешь страхом. Это плохо для твоего бренда.

Он не сопротивлялся. Ему было всё равно.

Дженни привезла его в свой ультрасовременный, стерильный офис. Усадила в кожаное кресло и поставила перед ним стакан воды.
—Говори. Что происходит? Я не слепая. Ты разваливаешься на части. Это из-за твоего психолога? Ты же перестал к нему ходить?

Феликс смотрел в стакан. Вода была идеально чистой, без единой пузыринки.
—Я... живу с ним.

Дженни замерла на полпути к своему креслу. Её лицо выразило целую гамму эмоций — от шока до профессионального расчета.
—Ты... что? Феликс, ты в своём уме? Это же чудовищная ошибка! Это нарушение всех этических норм! Он использует тебя!

— Нет, — Феликс покачал головой. — Это я использую его. Как костыль. Без него я... я развалюсь.

— Ты и с ним разваливаешься! — Дженни резко встала и начала ходить по кабинету. — Посмотри на себя! Ты — тень. Я не могу так оставить тебя. Ты нуждаешься в помощи. В настоящей помощи. Не в этой... больной зависимости.

Она остановилась перед ним.
—Я организую тебе консультацию у другого специалиста. Лучшего. А тебе нужно уехать. Ненадолго. Взять паузу. Очистить голову.

— Нет, — это было единственное твёрдое слово, которое он мог издать. — Я не могу его оставить.

— Почему? — в голосе Дженни прозвучало отчаяние. — Что он такого тебе сделал?

— Он... он видит меня. Насквозь. И всё равно позволяет оставаться.

Дженни смотрела на него с нескрываемым сожалением.
—Это не любовь, Феликс. Это созависимость. Это болезнь. И он, как психолог, должен это понимать. То, что он этого не делает, говорит лишь о том, что он так же болен, как и ты.

Она не понимала. Никто не понимал. Эта связь была за пределами их здорового, нормального мира. Это был ад, но их общий ад.

---

В это же время Банчан входил в кабинет Хёнджина без стука. Хёнджин сидел за столом, но не работал. Он смотрел в окно. Синяк под глазом пожелтел, но всё ещё был заметен.

— Приветствую зомби, — без предисловий сказал Банчан, бросая на стол папку. — Интересные слухи носятся. Про то, что ты подрался в подпольном клубе. И про то, что ты теперь живёшь со своим бывшим пациентом. Хочешь прокомментировать?

Хёнджин медленно повернул голову. Его взгляд был пустым.
—Нет.

— Я не спрашиваю, я требую! — Банчан ударил ладонью по столу. — Что, чёрт возьми, с тобой происходит? Ты перешёл все границы! Ты разрушаешь свою карьеру! И, что хуже всего, ты разрушаешь этого парня!

— Он не разрушается, — тихо сказал Хёнджин. — Мы... мы держимся друг за друга.

— Держитесь? — Банчан горько рассмеялся. — Вы тянете друг друга ко дну! Я видел его, Хёнджин! Он — ходячий труп! А ты... ты выглядишь так, будто готов последовать за тем своим пациентом в могилу!

Хёнджин вздрогнул, как от удара.
—Заткнись.

— Нет! Я молчал слишком долго! — Банчан наклонился над столом. — Ты больше не врач. Ты — пациент. И тебе нужна помощь. Настоящая. Я отстраняю тебя от работы. На неопределённый срок.

Хёнджин поднял на него глаза. В них мелькнула искра былого огня.
—Ты не можешь этого сделать.

— Могу. У меня есть полномочия. И отзывы коллег. И история Ким Сонхона. И история твоего Феликса. Ты закончил, Хёнджин. Если, конечно, не пройдёшь курс терапии. У себя. Настоящей. Без самооправданий и побегов в чужую боль.

Это был ультиматум. Жёсткий и беспощадный.

Хёнджин откинулся на спинку кресла. Он чувствовал себя в ловушке. Ловушке, которую построил себе сам.
—Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Начни с себя. Разберись со своими демонами. Покажи тому парню, что ты можешь быть сильным. Или... отпусти его. Если ты действительно его любишь — отпусти. Потому что то, что ты делаешь сейчас, — это не любовь. Это эгоизм.

Слова Банчана, как раскалённые иглы, впивались в самое больное. Он был прав. Как всегда прав.

— Я... подумаю, — сдался Хёнджин.

— У тебя есть неделя, — Банчан развернулся и ушёл, оставив его наедине с приговором.

---

Феликс вышел из офиса Дженни с ощущением, что его только что пропустили через мясорубку. Её слова, слова Сана, слова Банчана — все они звучали в унисон, как хор, осуждающий его связь с Хёнджином.

Он шёл по улице, и люди казались ему размытыми тенями. Его телефон завибрировал. Сообщение от Хёнджина.

«Банчан был. Отстранил меня от работы. Говорит, мне нужна терапия. Возможно, он прав.»

Феликс остановился, сжимая телефон в руке. Его охватила паника. Хёнджин слабел. Тот самый человек, который был его скалой, его единственной опорой, давал трещины. А что, если он сломается окончательно? Что тогда будет с ним, с Феликсом?

Он не мог этого допустить. Он должен был быть сильным. Для него. Но как? Он был пустотой.

Он поднял голову и увидел, что стоит у входа в метро. Тёмный, пахнущий сквозняком и тоской вход в подземку. Толпа людей безлико проплывала мимо него.

И вдруг его взгляд зацепился за человека, стоящего у стены. Мужчина в простом тёмном пальто, с невозмутимым, профессиональным лицом. Он смотрел прямо на Феликса. И в его руке был старый, потрёпанный блокнот.

Не думая, Феликс рванулся прочь. Не в метро. Куда угодно. Прочь от этого взгляда, от этого блокнота, от всего этого. Он бежал, не разбирая дороги, чувствуя, как паника, сдерживаемая до этого момента, накрывает его с головой.

Он бежал, пока ноги не подкосились, и он не рухнул в грязном, тёмном переулке, забитом мусорными контейнерами. Он сидел на холодном асфальте, прислонившись к кирпичной стене, и тяжело дышал. Телефон выпал из его руки и разбился о камни.

Он был один. Полностью один. И впервые за долгое время он не чувствовал страха. Лишь оглушительную, всепоглощающую пустоту. Он пропал. Не физически. Но та часть его, что ещё как-то держалась, исчезла.